Шальная затея
Рюмочки стучат по тротуару с разрывающей уши частотой — их носительница в длиннющей узкой юбке в состоянии только семенить как связанная такса. Дамочка въедливо пилит глазами асфальт, с усердием охранника в тюрьме следя, чтобы подол шубы не переквалифицировался в швабру, и без конца бубнит себе под нос что-то про «гадкую погоду», «мерзкую работу» и «поганую страну». Под локоток её удерживает прилизанный на вид подросток с застывшим восковой маской лицом. Лишь взгляд его, скрытый от дамочки её похожей на воронье гнездо шляпой весёлой ласточкой кружит по улице, улыбаясь приветливо машущим ему деревьям, любуясь красочной дискотекой огоньков и следом за птицами упархивает оттуда в кобальтовое небо, к снежным вершинам облаков. На перекрёстке мальчишка забирает руку и, спрятав за ресницами насмешливый взгляд, церемонно произносит:
— Пока, мама.
Затем чинно шагает до поворота, а там, нырнув за угол, высвобождает из-под шапки непокорные каштановые волны, сей же миг заигравшие живыми золотистыми искорками в лучах только что выглянувшего солнца, сбрасывает футляровидное пальто, и «смирительный» пиджак с удавкой-галстуком, распихивает их вместе с колючей шапкой по портфелю и пакету с физкультурной формой, набрасывает вытащенную из-под этой формы потёртую кожанку, оставляя её распахнутой настежь, расстёгивает шипом впивающуюся в горло верхнюю пуговицу на рубашке и уносится, перелетая через лужи, в сторону рассветного неба.
Влетев в школу, он прошмыгивает под турникетом и скрывается в раздевалке, прежде чем охранник успевает разглядеть нарушителя. Забросив напомаженный серый костюм в шкафчик, мальчишка переодевается в голубую рубашку свободного кроя и кэжуальные тёмно-синие брюки с широким кожаным ремнём, после чего проверяет небольшой свёрток в рюкзаке и выходит в коридор, ища взглядом... О, пришла! Девчонка вежливо здоровается с охранником и направляется к своему шкафчику, на ходу расстёгивая плащ, когда её окликает звенящий голос:
— Ириска, привет!
Она оборачивается и с улыбкой машет приближающемуся приятелю:
— Рада тебя видеть, Искра.
Мальчишка выуживает из ранца небольшой свёрток, перевязанный жёлтой лентой, и протягивает ей:
— С днём рождения. — сделавшаяся совсем по-детски широкой и яркой улыбка девчонки отражается в его глазах.
Ирис распускает аккуратный бант, и мягкая ткань не спеша соскальзывает, открывая шкатулку в виде речной лилии.
— Спасибо. — на щеках девчонки теплеет от лёгкого смущения, а во взгляде светится восторг — Такая красивая.
— Открой.
Она, замирая, поднимает лёгкую крышку — нежная, умиротворённая мелодия разливается по шумному коридору. Девчонка восхищённо выдыхает.
— Конец девятнадцатого века. Нашёл в недавно открывшейся антикварной лавочке неподалёку.
— Покажешь мне её? — глазки кота из «Шрека».
— Без проблем, при условии, что ты сама найдёшь дорогу обратно: у меня только сорок пять минут перед танцами. — получив утвердительный ответ, он спрашивает — Сколько у тебя сегодня уроков?
— Шесть.
— А у меня семь.
— Тогда я подожду тебя в фонарике, на втором этаже.
— Идёт. До скорого. — произносит мальчишка, уже убегая к лестнице.
Закинув в класс портфель и взглянув на часы, Искра взбегает на последний этаж, чтобы, заглянув в один из кабинетов и тронув за плечо залипающего в телефоне, сидя на полу возле двери, темноволосого подростка, жестом позвать его в коридор. Тот, оглянувшись на прикосновение, сию же секунду вскакивает и почти выбегает из класса. Стоит им отойти на несколько шагов, он возбуждённо сообщает:
— Уезжают-таки! А что у тебя? Сможешь? — он с нетерпением заглядывает в глаза приятеля и видит запрыгавших там бесят.
Ответом служит широкая улыбка:
— Всё блестяще: Тереза согласилась меня прикрыть, с её родителями проблем не будет: опять допоздна прогуляют на какой-то вечеринке. — мальчишки стукаются кулаками — Встретимся часов в девять? Как раз успеем всё ещё раз продумать и подготовиться.
— Давай так. Ты уже всё собрал?
— Свечи с зажигалкой уже есть, нож и украшение будут сегодня, но пропажу последнего может заметить маман, — тон мальчишки нейтрален, только в голове вылезает ежедневный вид сгорбившейся над своими побрякушками дамочки, а в ушах ультразвуком отдаётся её визг, когда она не досчиталась одной цепочки — так что я, возможно, на несколько дней попаду под домашний арест.
Приятель треплет его по плечу:
— Не дрейфь, всё будет пучком!
— Надеюсь. — Родион изображает улыбку и переводит тему — А у тебя как дело обстоит?
Собеседник довольно усмехается:
— Улётно: нитки и перо утром достал, сухоцветы готовы, остаётся только бокал, но это не проблема: свистну один из дома непосредственно перед вылазкой.
— Отлично. Бай.
— Бай. — мальчишка делает из руки козырёк и взмахивает головой в знак прощания.
В течение дня на губы Искры то и дело прокрадывается мечтательная улыбка. В такие моменты он склоняется над тетрадью или учебником, спеша скрыть таинственно затуманившийся взгляд. Пару раз получает замечания, но в общем преподаватели не слишком следят за ним. Ровно со звонком с последнего урока Родион кладёт на стол учительницы незаконченный тест.
— Я могу доделать его завтра перед уроками? У меня сегодня танцы впритык перенесли.
Англичанка смеривает взглядом одно нетронутое и одно недоделанное задание, после чего кивает:
— Четвёрка тут, конечно, уже есть, но для тебя это и правда мало. Придёшь к половине восьмого.
— Спасибо.
Искра одаривает её ангельской улыбкой и, на бегу подхватив портфель, в мгновение ока оказывается в фонарике. Девчонка при виде него мигом вскакивает, не глядя забрасывая учебник литературы, который до этого читала, в свой ранец, и срывается следом. По улице мальчишка движется уже быстрым шагом, давая спутнице возможность следить за курсом, подмечать ориентиры. Минут через пять подростки сворачивают на неширокую, довольно тихую, особенно для центра города, улицу, где сразу за углом, над резной деревянной дверью, расположилась вывеска антикварной лавки.
Войдя, они оказываются в отделанном года под пятидесятые помещении, кажущемся вдвое длиннее, благодаря большому зеркалу в отчищенной до блеска раме, увитой орнаментом из листьев и ягод. Занято оно по большей части компактными витринами, на которых расположились самые разнообразные вещи от миниатюрных статуэток до настоящих рабочих граммофонов, один из которых наигрывает мелодичный романс о сирени. Родион вспоминает, как недавно заходил сюда за подарком для Ирис. Продавец тогда возился с никак не желающей заводиться музыкальной шкатулкой, а когда он пошёл за инструментами, привлечённый изящной красотой вещицы Искра взял её, чтобы получше рассмотреть, как вдруг из неё полилась музыка.
— Добрый день! — улыбчиво приветствует посетителей этот самый хозяин из-за кассы.
— Добрый. — улыбается в ответ подросток, доставая паспорт, — Что насчёт заказа номер пять?
— Пришёл сегодня. Сейчас вам его представим. — хозяин заглядывает в приоткрытую дверь, ведущую, похоже, в какую-то кладовку или на склад, — Лёня, принеси нам пятый заказ.
Через несколько секунд оттуда появляется болезненно бледный юноша с небольшим кожаным футляром в руке и, проехав по посетителям изучающе-равнодушным взглядом, который на Искре задерживается несколько дольше и вроде даже как-то неуловимо меняется, хоть мальчишка и не успевает заметить точно, кладёт товар на прилавок.
— Проверьте на месте, всё ли в порядке. — голос у него странно безэмоциональный.
Открыв футляр, Род вынимает оттуда лёгкий костяной нож с рельефной гравировкой на удобно ложащейся в ладонь рукояти и внимательно осматривает его со всех сторон, осторожно проведя пальцем вдоль заточенного лезвия. Вдруг мальчишка явственно ощущает, что с него не сходит буравящий взгляд и, скосив глаза в сторону зеркала, замечает, что на него уставился исподлобья зашедший за витрину помощник хозяина. Искре становится немного не по себе, но он решает никак не реагировать. Просто возвращает нож на место и, мельком взглянув на прилагающееся точило, говорит мужчине за кассой:
— Он даже лучше, чем я представлял. Насколько я помню, с учётом предоплаты я должен вам тысячу.
— Всё верно.
— Прошу. — мальчишка протягивает хозяину десять соток — Спасибо.
— Пожалуйста. — машинально пересчитав деньги, тот убирает их в кассу — Приходите к нам ещё.
— Непременно. До свидания. Пока, Ириска. — уже стоя у выхода подросток оборачивается, как будто чтобы помахать приятельнице, и успевает заметить всё тот же взгляд пепельных глаз.
Когда Родион вбегает в раздевалку, до занятия остаётся всего ничего. Переодевается он за пару минут, прямо на ходу, поэтому остаётся время получше припрятать в шкафчике нож и поймать в коридоре свою партнёршу. Мальчишка осматривается: несколько девушек сидят в социальных сетях, парень с выражением скуки на лице перелистывает страницы журнала, пара мальчиков рубится в приставку, стайка девочек, раздухарившись, перекрикивается, но все до единой притихают и подбирают руки под строгим взглядом возвышающейся над ними, хотя её рост лишь немного выше среднего, стройной фигуры с будто лакированным светлым конским хвостом. Легка на помине. Дождавшись приближения девушки, он будто аристократ из позапрошлого века учтиво склоняет голову, на что та отвечает тем же.
— Тереза.
— Родион.
— Дождись меня после занятия: есть разговор и, возможно, просьба.
На её лице отражается удивление, но в следующий момент она вежливо кивает:
— Хорошо.
Кружась в вальсе по залу с зеркальной стеной, оба молчат: она следит за техникой пируэтов, он пребывает в своих мыслях, параллельно слушая музыку. У Терезы такая осанка, словно её тугой хвост намертво примотан к широкому выступающему кусману пыльно-белой ткани на поясе платья и роботизированные движения. У Искры лёгкий шаг, его словно парящие на нужном уровне руки, лишь слегка касаясь пальцев и плеча дамы, без проблем передают ей завихрения фигур. На время от времени выкрикивающий замечания или команды павлиний голос преподши мальчишка морщится, а девушка сохраняет каменное лицо. Спустя чуть больше двух часов, когда сменившая платье на классические брюки и блузку Тереза выходит из раздевалки, на ходу убирая в компактную сумочку бутылку воды вместе с упаковкой таблеток, Родион спрыгивает с подоконника со словами:
— Думаю, нам стоит выйти: здесь слишком много людей.
Девушка направляется к двери вместе с ним, подкрашивая влажные губы, но её брови напрягаются, еле заметно подаваясь навстречу друг другу, и она спрашивает:
— Ты так боишься свидетелей потому что собираешься сделать нечто предосудительное? Или ты в опасности? — в её голосе, в общем-то достаточно спокойном, всё же проскальзывают нотки недоумения и тревоги.
— Речь идёт ни в коем случае не о преступлении, а бояться можно разве что насмешек, когда я подниму одну щекотливую тему, и слухов, которые потом дойдут до наших родителей. Согласись, это не опасно, но всё равно неприятно, тем более при твоей репутации. Вдобавок, мне придётся посвятить тебя в тайну, причём не только мою.
Подросток останавливается за углом здания и разворачивается лицом к собеседнице.
— Скажи, ты веришь в сверхъестественное?
Тери вскидывает голову, с вопросом вглядывается в чужие глаза. Сейчас нейтрально-вежливое выражение будто ветром сдувает с её лица — на нём явственно проступает растерянность и даже робость.
— Но... зачем тебе это?
— Понимаешь, — произносит Искра, быстрым движением облизывая губы — я собираюсь поучаствовать в одном магическом ритуале...
Первый миг после того, как эти слова тают в воздухе, Тереза смотрит прямо в глаза Родиону, словно ища подвох, затем её зрачки вдруг расширяются, а губы, дрогнув, плавятся в несмелой улыбке.
— Можно мне тоже? — вырывается у неё.
В следующую же секунду девушка опоминается:
— То есть я...
Но мальчишка жестом останавливает её:
— Другого такого шанса у меня не будет. — Тери в смущении опускает глаза, на губах её смелее расцветает улыбка.
Род кивает и выуживает из кармана телефон.
— Серёжка, мы, как видно, обзавелись единомышленницей: Тереза просится с нами. Ты не возражаешь?
Положив трубку, он оглашает вердикт:
— Сергей согласен. Встречаемся в двадцать один ноль-ноль в кофейне во дворе за моей школой. С тебя серебряное украшение с лунным камнем — сможешь достать?
— У меня есть. — она наконец более-менее овладевает собой, но восторженный огонёк так и бьётся из перемешанной с чернёным серебром синевы её глаз — его нужно как-то подготовить к ритуалу?
— Нет, разве что проследить, чтобы было чистым и не заржавевшим... — он разводит руками, глядя на идеальное состояние серёжек девушки — И, кстати, хорошо бы захватить пластырь с каким-нибудь антисептиком.
— Куплю по дороге домой.
— Нам понадобится новая легенда?
— Не думаю: моё отсутствие, даже если вернутся до того как буду дома, заметить не должны. В крайнем случае совру про ночёвку у подруги, деталей с меня всё равно требовать не станут. В любом случае между собой наши родители не общаются.
— Прекрасно. Тогда до вечера.
— До встречи.
Идя по улице, Тереза беспрестанно удерживает улыбку, чтобы не расползлась до ушей.