Врунишка

Совместная жизнь с альфой оказалась не такой лёгкой, как представлял Чимин. Поначалу он не мог привыкнуть к постоянному нахождению рядом с альфой, потом ему стало неудобно жить здесь за просто так, поэтому омега ударился в уборщики и повара, но, к сожалению, если первый из него и вышел, то повар точно никакой. Максимальный шедевр кулинарии, который он привык делать дома, это яичница и макароны, а альфу после рабочего дня хотелось угостить хорошим ужином. Он однажды пытался самостоятельно познать это искусство, но вместо домашней еды Чонгука встретил еле уловимый запах гари и расстроенный Чимин. Парень тогда тихонько ворчал на самого себя, на острый нюх альфы, видите ли, он уже сто раз всё проветривал, и мужчина не должен был узнать о его провале. Чон тогда Пака поблагодарил, улыбнулся уставше и предложил приготовить ужин вместе.

— Прости, я хотел тебя порадовать.

— Не извиняйся, у меня тоже не с первого раза получилось. Давай вместе приготовим что-нибудь? – После того раза Чонгук установил в квартире новые правила. Уборка отныне будет заниматься Чимин, а Чонгук – готовить, омега же старался ему помогать, чтобы подтянуть свои скиллы в этом.

На следующий день Чимин пошёл экспериментировать дома с мамой. Родители с ним устроили так называемый бойкот, отец с сыном не разговаривал совсем, а если они и сталкивались дома, то смотрел на него преданным взглядом, словно Чимин изменил родине. Мать относилась немного с опаской, постоянно пыталась поговорить о его неизвестном альфе, но Чимин только отнекивался, говоря, что сам со всем разберётся. Ведь разве не главное то, что он живой, сытый и опрятный?

— Чимин, ты не понимаешь. Твоему отцу не нравится, что ты пропадаешь неизвестно где. Не слишком ли быстро ты хочешь влиться во взрослую жизнь?

— Мама, мы уже разговаривали по этому поводу.

— Сынок, твоего отца с каждым разом успокаивать всё тяжелее, да и сердце моё болит оттого, что ты находишься где-то далеко и непонятно с кем. Он живёт один? Скажи, он где-то учиться или уже работает, рад может тебя обеспечивать? — У Чимина от таких разговоров тоже сердце сжимается, потому что смотреть на маму невозможно – её глаза полны боли и отчаяния, она и так позволяет ему слишком много. Как она отреагирует, если узнает правду? Как скоро она переступит через себя и посадит его под замок?

— Прости, всё очень тяжело.

— Меня пугает, что ты нам о нём не рассказываешь. Он плохой? Он заставляет тебя жить с ним, запугивает, чтобы ты нам ничего не говорил? Как ты можешь быть серьёзно настроенным в ваших отношениях, если боишься нас с ним познакомить? Наше с отцом терпение скоро лопнет, — Женщина врёт и сжимает руки в кулак, потому что сына слишком сильно любит, потому что всегда позволяла ему делать всё, что тот захочет, она и подумать не могла, что её дитя так отобьётся от рук и начнёт проводить время с мутными типами.

А Чимин и задумался. Он убеждал себя, что Чонгук в его сердце занимает особенное место, что они вместе смогут построить семью, но были ли это его реальные цели, а не пустые мечты? Любовь к альфе всегда была безусловной, но после долгих раздумий он и в этом начал сомневаться. К нему он вёл эти отношения, если не собирался знакомить Чонгука с родители, со своими друзьями? Чонгук в тот вечер как на зло завёл разговор о друзьях.

— Познакомишь меня со своими друзьями? Я много слышу про Хосока и Юнги, но ни разу их не видел. Даже фотографии мне не показываешь.

— Тебе не понравятся мои друзья, они слишком... Они ещё такие дети.

— Неважно, понравятся они мне или нет, но мне интересно, с какими людьми ты общаешься, — Чимин не знал, что ответить, какую ложь ещё придумать. Чонгук смущал всё больше, словно докапывался, словно узнал о его маленьком секрете и хотел вывести его на чистую воду. Чимин не хочет признавать, но Чонгук в такие моменты его сильно пугал.

— Боже, не смотри на меня таким взглядом! Заставляешь моё сердце трепетать! — В любой другой ситуации он бы ни за что такое не сказал, но возможно ему удастся немного поменять тему. Может быть, эгоистично, жалко и глупо, но Чимин отчаялся. Он очень устал.

— Господи, Чимин...

***

Чимин в последние дни стал более тактилен. Обнимал Чонгука постоянно, целоваться лез, и ладно бы просто так, но он правда делал это постоянно, а если Чонгук говорил нет, мол устал очень, то тот обижался, топал ногами и несколько минут не разговаривал, позже снова пытаясь к альфе прикоснуться. Чонгук догадывался к чему это ведёт, но ближайшее будущее как-то пугало, он боялся не сдержаться. Когда чиминов запах начал усиляться, Чонгук попробовал аккуратно намекнуть Паку, чтобы тот на время остался дома.

— Чимин-а, не думаешь, что родители соскучились по тебе?

— Ты меня выгоняешь? – Чимин надул щеки и перебирал пальчики, чувствуя себя очень странно. Его поведение не казалось ему странным, это всё шло изнутри – желание касаться альфы всегда в нём присутствовало, сейчас просто он поддавался этому инстинкту. Разве это плохо?

— Чимин. У тебя течка скоро.

— И что? Ты же мой альфа, почему бы нам не провести её вместе? — Они редко называли так друга. Волк внутри от его упоминания завыл пуще прежнего, но Чонгук старается сильнее.

— Мы уже говорили об этом. Можешь, конечно, остаться здесь, я не против, я могу пожить у Тэхена.

— С другой омегой? Ни за что.

Чимин всё-таки едет к родителям. Он согласен с Чонгуком, что нужно, но омежка хочет немного поистерить, побыть непослушным, чтобы Чонгук потом посмотрел грозно и только взглядом усмирил, чтобы позвал по имени и успокаивающе поцеловал в щёку. Чимин любит это, уверен, что и Чонгук тоже. Наверное.

— Что, надоел уже своему альфе? – отец отрезает с порога, руки скрещивает на груди и смотрит так самодовольно, мол, а я ведь говорил. Чимин только фыркает ему, коротко здоровается с матерью и уходит к себе в комнату. Настроения разговаривать с родителями нет совсем. Он закрывает дверь под ругань предков, это заставляет его слегка улыбнуться, потому что мать всегда заступается за него. Но и на отца он злиться не может, тот хочет как лучше, Чимин знает же.

— Как ты мог такое сказать, Пак Донгю! Это наш сын, ты не можешь с ним так разговаривать!

— Ты его совсем не воспитала! Он отбился от рук, даже с отцом не здоровается.

— После такого я бы тоже с тобой не здоровалась! – Был бы Чимин почаще дома, то знал бы, что родители стали ссориться часто-часто, напряжение между ними росло с геометрической прогрессией, и теперь каждая мелочь могла вызвать крики и недовольства.

А Чимину одиноко. Раньше он только и мечтал о том, чтобы закрыться в своей комнате и побыть в одиночестве, но сейчас ему это отнюдь не нравится, он хочет сбежать отсюда поскорее, чтобы эта проклятая течка уже закончилась. Но сейчас всё будет происходить по-другому, тяжело ли ему будет?

***

Чонгуку ни капельки не легче. Альфа уже почувствовал приближающуюся течку и негодует от того, почему Чонгук не рядом с Чимином. Он чувствует, что омеге плохо, рвется ему помочь, вот только Чонгук снова зубы сжимает и не позволяет себе вольностей. Его гон должен был начаться перед месяц, отчего-то кажется, что он наступит гораздо раньше.

Чонгуку хреново. Цифры перед глазами плывут, пальцы отказываются печатать на клавиатуре, мужчина может только выпивать воду и жрать купленные конфеты, стараясь хоть как-то успокоить свои гормоны. 

— О Господи, до чего ты себя довел. Сходи и подали свежим воздухом, — Чонгук и представить не мог, насколько ужасно выглядел, раз сам Ким Югём отпустил его. От большого количества кислорода и правда стало легче, душный кабинет никак не располагал к спокойствию, а запахи зелёной травы и выхлопов машин вперемешку создавали непередаваемые ощущения. Вместо привычного кафе он зашёл в магазин, где купил пачку сливок. Вот, что ему точно поможет успокоиться.

От работы его неожиданно отвлёк звонок. Чимин.

— Здравствуйте, вы Чонгук? Парень Чимина? — Голос был женский, может быть, его мама? Чонгук решил не медлить и подтвердил свою личность, — Мне очень неудобно вас о таком просить, но Чимину очень плохо. Не могли бы вы приехать?

— Разумеется, говорите адрес.

Чонгук едет быстро, старается не нарушать правила движения, но сердце бьётся как ненормальное, альфа когтями внутри скребёт. Чонгук выпускает его, позволяет клыкам отрасти насколько им угодно, дышит гортанно и рычит иногда. Ему нужно разобраться со своими инстинктами сейчас, чтобы потом суметь помочь с этим неопытному омеге.

Родители парня открывают мгновенно, словно поджидали его. Чонгук, конечно, не надеялся на радушный приём, но к удивлению встретили его шокированными взглядами, он даже растерялся на секунду, в правильную ли дверь зашёл, но стойкий запах сливок отбил напрочь всё сомнения. Альфа поторопился закрыть нос и поклонился паре в знак приветствия. Те не удосужились ответить, слишком были удивлены.

— Я пойду к Чимину, — Чонгук по запаху, который невозможно было игнорировать даже с закрытым носом, нашёл чиминову комнату и удалился, оставив родителей в полном недоумении.

— Дорогая, не кажется ли тебе, что... — Пак Хёна судорожно схватила мужа за руку, чтобы не упасть. Донгю пугался от собственных мыслей, с каждой секундой его глаза становились всё больше, а брови взлетали всё выше.

— О боже... — Хёна не выдерживает, давление со стороны мужа, переживания за сына, теперь и осознание того, с кем встречается Чимин... Ноги ослабевают, и она оседает на полу, благо Донгю успел подхватить до того, как она упала.

Чонгук старается дышать через рот, а то и не дышать вообще, потому что запах впитывается сквозь кожу и заставляет его сходить с ума снова и снова. Чимин слишком сладко пахнет. Чонгук его слишком сильно любит.

Омега лежит на кровати, завёрнутый в одеяло. Чонгук слышит его всхлипы, и от них сердце болит только сильнее. Он медленно подходит к кокону на кровати и стягивает одеяло с парня, желая увидеть его лицо. Чимин от таких действий сам его отбросил и, удивляя альфу своим поведением всё больше, зашипел на Чонгука, показывая свои коротенькие клыки и зареванное лицо.

— Уходи! Ты бросил меня! Я тебе не нужен, не нужен, ты выбросил меня мучаться в одиночку, — Пак снова заходится в плаче, вытирает слёзы и бьёт Чонгука, который в это время пытался его обнять и успокоить, — Не трогай меня!

Сопротивление длилось не долго. Омега быстро выбился из сил и лёг на кровать, тяжело дыша и морщась от боли в пояснице. Этим и воспользовался Чон, присел рядом и подтянул парня к себе, обнял его. Чонгук как будто под градусом, от омеги пахнет слишком сильно, дышать почти невозможно. А Чимин всё ворочается, живот болит чертовски сильно, слёзы сами просятся наружу, как бы он не старался не плакать.

— Чимин был плохим омегой, да? Ты им недоволен? Почему ты оставил меня одного?

— Почему ты так решил? Ты замечательный омега, но мы пока не можем провести твою течку вместе. Прости меня за это, я боюсь сорваться, — Чонгук старается быть спокойным, выпускать только успокаивающие феромоны, чтобы хоть как-нибудь помочь пареньку. А тот продолжает плакать, обзывать его и цепляться руками.

— Чонгук, мне так страшно. Такого раньше не было, — Чимин пытается сесть, чтобы обнять альфу, чтобы прижаться сильнее и вдохнуть любимый запах. Он с самого начала хочет, чтобы Чонгук его обнял, но какая-то детская обида не позволяет сдаться просто так, его омега недоволен, а как известно, во время течки Чимин его контролировать не может, вот и ведёт себя так. Это происходит приступами, и сейчас его, кажется, отпустило.

— Ничего не бойся, всё будет хорошо. Обещаю.

— Не уходи больше, пожалуйста. Останься со мной, — Раньше Чимин старался не просить альфу о таком, чтобы не показаться назойливым, но сейчас все тормоза срывает. Да и какая разница, если из зада течёт как из ведра, а голова только и забита мыслями об альфе? О его Чонгуке?

— Твои родители не в восторге от меня, не думаю, что они разрешат мне забрать тебя.

— Родители! Как я мог о таком забрать? Течка меня сводит с ума, — Омега своего парня отталкивает, вскакивает на ватные ноги и бежит в гостиную, где родители уже, видимо, обсуждают его альфу. Перед глазами всё плывет, живот болит только сильнее, но он борется со своим телом. Хёна с Донгю сейчас выглядят менее шокированными, но взгляды из теперь осуждающие, у Чимина вся жизнь перед глазами проносится.

— Чимин-а, аккуратнее, — Чонгук придерживает его, нарывается, но он не отпускает Чимина, тот выглядит слишком измученно и болезненно. Отец омеги строго смотрит на него, недовольно, а женщина напрягается и, кажется, пугается. Чонгук понимает их, поджимает губы и мысленно просит прощения.

А Чимин не знает, что делать. Стоит предкам сорваться, обмолвиться о возрасте их ребенка, то... Он даже представлять такое боится. Как он настолько потерять рассудок, чтобы пустить сюда Чонгука? Как это произошло? Стоит ли ему попросить его уйти после уговоров остаться? Боже, Чонгук не заслужил такого обращения.

— Чонгук-а, тебе лучше уйти. Мне нужно поговорить с родителями.

— Как ты себя чувствуешь?

— Благодаря тебе намного лучше. Спасибо.

Чонгук оставляет омеге свой пиджак. Парень пытается вести себя прилично, откладывает вещь подальше, чтобы не уткнуться в неё носом. Сейчас ему нужно думать, что сказать родителям.

— Ты обнаглел, паршивец! Пока мать сидит, волнуется за тебя, ты спишь с этим мужчиной? Совсем стыд потерял! — Донгю не сдерживает себя, кричит сразу, выплескивает всю желчь, что накопилась, а Чимин от недовольства альфы съёживается и сжимается.

— Я не спал с ним! Мы любим друг друга! Ты ничего не знаешь!

— Ты хоть понимаешь, как это выглядит со стороны? Какая любовь? Это взрослый человек, за что ты мог его полюбить? Он пользуется тобой, я не позволю тебе встречаться с Чонгуком! — Чимин с надеждой смотрит на Хёну, но та молчит, как в воду опущенная, и принимать участие в споре не собирается.

— Папа, ты не можешь так поступить, не можешь! Это моя жизнь, почему мне нельзя поступать, как я хочу?

— Мы и так позволяли тебе слишком много, а надо было держать в ежовых рукавицах! Может быть, тогда ты бы не докатился такого.

Их разговор ни к чему не привел. Чимин со слезами на глазах убежал в свою комнату и заперся там, сжимая в руках пиджак Чонгука. Он уже по нему скучает.

***

Как делишки?)