Юнгуки

Юнги всю ночь ворочался, едва смыкая глаза. Казалось, тишина в квартире стала давящей, холодной. Его мысли путались: воспоминания о ссоре сменялись сожалением, а затем упрямством.

Когда на улице начал пробиваться рассвет, он всё же уснул, но ненадолго. Его разбудил звук дверного звонка.

– Кто там в такую рань? – проворчал Юнги, направляясь к двери.

Открыв её, он замер: на пороге стоял Чонгук, его лицо выражало решимость. Альфа вошёл, не дожидаясь приглашения, а Юнги открыл рот, чтобы выдать что-нибудь колкое, но слова застряли в горле.

– Не говори ничего, – твёрдо сказал Чонгук, прежде чем резко обнять его.

Юнги напрягся, но затем почувствовал тепло широких ладоней на своей спине, сильный запах его альфы, и сердце сдалось.

– Ты вообще слышишь, что я тебе говорю, когда прошу оставить меня в покое?! – слабо огрызнулся Юнги, пытаясь скрыть своё смятение.

Чонгук наклонился ближе, их лица оказались на опасном расстоянии.

– Я слышу, – спокойно сказал он. – Но я не уйду, пока ты наконец не скажешь, что на самом деле чувствуешь. Ты боишься жить со мной? Почему? Я хочу понять тебя.

Юнги облизнул губы, чувствуя, как его лицо пылает от напряжения.

– Я... это просто... – начал он, но не смог подобрать слов.

– Не надо играть в крепость, котёнок, – мягко сказал Чонгук, поглаживая его волосы. – Я хочу услышать правду. Разве я не заслужил этого?

Эта фраза, сказанная с таким терпением, пробила защиту Юнги. Он резко отстранился от объятий и выдохнул:

– Хорошо, ты хочешь знать правду? Я... боюсь, что всё рухнет. Боюсь, что если перееду, потеряю свою независимость. Я... привык быть один, понимаешь? И если вдруг у нас не получится, я просто останусь ни с чем!

Чонгук замолчал на секунду, переваривая услышанное. Затем взял Юнги за плечи и посмотрел ему в глаза:

– Почему ты думаешь, что останешься ни с чем? Я люблю тебя, Юнги. Всей душой. Я не стану мешать тебе быть собой. Мы будем вместе, но твоя свобода и личность никуда не денутся. Ты для меня дороже всего, и это не изменится.

Юнги заметно растерялся. Чонгук говорил так уверенно, что все его сомнения начали испаряться, уступая место робкой вере.

– А что если... что если ты ошибаешься? – шёпотом спросил он.

– Тогда, – уверенно ответил Чонгук, беря его лицо в руки, – мы вместе разберёмся с любой ошибкой. Я буду с тобой, что бы ни случилось.

Прежде чем Юнги успел придумать новую отговорку, альфа прижал его к себе, наклонился и накрыл губы омеги страстным поцелуем.

Этот поцелуй был горячим, наполненным всем, что не могло быть сказано словами. Юнги почти забыл, как сильно Чонгук умел лишать его контроля. Его руки невольно ухватились за рубашку альфы, но он не стал сопротивляться.

– Ты всегда так делаешь, – пробормотал Юнги, когда их губы на мгновение разъединились.

– Как? – улыбаясь, спросил Чонгук, снова наклоняясь ближе.

– Доводишь меня до того, что я не могу сказать "нет".

– Тогда, может, и не надо говорить? – хрипло прошептал альфа, прежде чем снова захватить его в поцелуе.

И в этом моменте всё казалось простым: их чувства, доверие, слова, которые до этого так сложно было вымолвить.

Когда поцелуи стали реже, а дыхание выровнялось, Чонгук тихо сказал:

– Давай перевезём твои вещи сегодня.

– Сегодня? Ты издеваешься? – возмутился Юнги, но его голос уже звучал без прежней злости.

– Конечно. Пока ты не передумал.

Юнги скривился, но затем тихо рассмеялся.

– Ты неисправим, Чон.

– А ты мой котёнок, – ответил альфа, снова обнимая его.

– Если я соглашаюсь, можешь больше так не называть.

– Нет, – усмехнулся Чонгук, целуя его макушку. – У тебя теперь нет шансов избавиться от этого прозвища.

Юнги только тяжело вздохнул.

Но глубоко внутри ему уже стало легче. Потому что впервые за долгое время он почувствовал, что сделал правильный выбор.