Оборванная нить
— Ты что, поссорился с Рудо? — небрежно спросила Риё, даже не поднимая глаз от своего блюда. Они ужинали в столовой.
Занка моргнул, искренне застигнутый врасплох. — Нет. А что?
Она пожала плечами. «Не знаю. Просто в последнее время он как будто специально тебя избегает. Это как… когда он только присоединился к Чистильщикам и вы с ним не поладили».
Нет, Риё ошибалась. Тогда этот сопляк хотя бы мог терпеть его присутствие. Они могли разговаривать — пусть это и заканчивалось соревнованием в оскорблениях, — и им даже удавалось сражаться плечом к плечу с сильным противником.
Но теперь? Парень напрягался всякий раз, когда их пути пересекались, но было более чем очевидно, что он старался держаться от него как можно дальше — либо отходил в сторону, если им приходилось находиться в одном помещении, либо разворачивался на каблуках и шёл в другую сторону, если они сталкивались в коридоре.
Рудо демонстративно игнорировал его. Полное игнорирование.
Сначала Занка отмахнулся от этого как от незначительного раздражения, преходящего настроения, пока беловолосый мальчишка не разберётся, что его так раздражает. Проблема была в том, что это настроение не проходило, и с каждым днём становилось всё очевиднее, что мальчишка вёл себя так только с Занкой.
И это перестало раздражать.
Стало больно, сильнее, чем Занка мог себе представить.
«Я не знаю, что творится у него в голове... но я с ним поговорю».
И это было правдой. В последний раз он разговаривал с Рудо во время инцидента с хлебными крошками. Занка снова и снова прокручивал в голове тот случай, пытаясь понять, что пошло не так. Рудо ушёл, не сорвавшись. Довольно странно, если подумать об этом с холодной головой.
Это определённо было причиной. С этого началась новая ситуация с Рудо. Может быть, он всё-таки был слишком наглым.
Занка почувствовал, как что-то сжалось у него в груди.
— Так будет лучше, — сказала рыжеволосая, собирая тарелки и столовые приборы и складывая их на поднос. Затем она обеспокоенно посмотрела на него. — Иначе это начнёт влиять на командную динамику.
“Я знаю”.
И вот так просто она ушла.
Занка уставился в свою тарелку и заставил себя доесть.
Бессмысленно было продолжать ломать над этим голову. Если этот сопляк так расстроился, то ладно. Он выяснит причину и как следует извинится.
Когда этот сопляк не игнорировал его, всё было намного лучше.
Он встал, поставил поднос в специально отведённое место и направился в вестибюль. Как только он передаст Сэмиу свой последний отчёт, он сможет найти Рудо и загладить свою вину.
По крайней мере, таков был план — пока он не замер на полпути.
Перед дверью собралась небольшая весёлая компания. Похоже, они только что вернулись из города.
Среди них был Фолло.
С Рудо.
У Занки скрутило живот.
Кто-то что-то сказал, и по какой-то причине Рудо выглядел совершенно растерянным и задал вопрос. Толпа расхохоталась.
А потом это случилось.
Фолло вытер слезу, объясняя Рудо суть шутки, и одним плавным движением лениво обнял его за плечи — как ни в чём не бывало.
Как будто это было легко.
Рудо не дрогнул. Не оттолкнул его.
Просто моргнул, на секунду опешив, а потом остался на месте. Остался неподвижным.
У Занки перехватило дыхание.
Он сжал кулаки.
Что-то тяжёлое и мерзкое свернулось у него в животе.
Он уже видел это раньше. То же спокойствие. То же утешение.
Он увидел это в тот день в общей комнате и снова в закусочной, где подавали рамен.
Этот сопляк никогда не чувствовал себя так непринуждённо с ним.
Это не должно иметь значения.
Это не должно иметь значения, чёрт возьми.
Но это произошло.
Его волновало, почему, чёрт возьми, между ним и всеми остальными такая разница.
Почему Рудо избегал его, в то время как Фолло мог подходить к нему так близко, как хотел?
Почему?
Занка ничего не понимал.
Почему Рудо отталкивал его?
Почему он всегда искал способ сбежать?
Почему?..
В его голову пришла другая мысль.
Этот чертов румянец.
Что же это, чёрт возьми, было тогда?
Это подергивание. Это учащённое дыхание. Рудо всегда казался таким напряжённым, таким реактивным.
Занка и сам не заметил, как полюбил эти румяна.
В этом была некая... даже гордость.
Он открыл для себя Рудо с той стороны, которую он редко показывал другим.
...Но теперь он уже не был так уверен.
Может быть, Фолло просто ещё не заметил этого.
Может быть, Рудо дёрнулся, покраснел и застыл вот так на глазах у всех.
А потом, словно игла пронзила его мысли...
— Значит... ты притащил первого встречного.
“...Да”.
И Занка больше не мог этого выносить.
Он не мог смириться с терзавшими его сомнениями.
Он не мог смириться с тем, как быстро всё, что, как ему казалось, он знал, оказалось ложью.
Что значили эти румяна?
Потому что если это было настоящим, то что, чёрт возьми, тогда было этим?
У него защемило в груди.
Его гордость была уязвлена.
И та искорка надежды, которую он не собирался лелеять, внезапно погасла.
Занка уставился на Рудо, который слегка наклонился к Фолло, чтобы посмотреть на что-то, что тот ему показывал.
Он не стал отстраняться.
Он придвинулся ближе.
И вот так просто оборвалась последняя нить, которая его удерживала.