v. eros.
Say Yes to Heaven - Lana Del Rey
I.
— Всем спасибо, все свободны. Увидимся... — Юнги задумывается на мгновение. — В среду.
Студенты, бормоча чуть ли не в один голос пожелания хорошего дня, проходят мимо, спеша на желанный обеденный перерыв. Урчание чужих животов примерно раз десять за все время пары прерывало рассказ Юнги, а несколько неловкие взгляды студентов, кому эти музыкальные концерты принадлежит, забавляли и порождали желание кинуть беднягам пару сникерсов. Они, правда, пролежали в столе два года, но Мин-то знает, что студенты — народ не привередливый.
Вытерев исписанную от и до схемами и семейными коллизиями доску, Юнги устало падает в офисное кресло и, вздохнув, сжимает пальцами переносицу, оперевшись локтем в кожаный подлокотник. Он свою работу, конечно, ценит и любит, но отрицать того, что вбивание гранита в юные головы было утомительным, просто не может. Иногда приходится объяснять самые банальные истины по несколько раз, желая дать нерадивому студенту по шее — впрочем, такого себе он позволить не может.
В последние полгода, правда, Юнги в большей степени хочет просто-напросто оказаться дома — с тех пор, как Юна стала жить в его квартире, желание возвращаться в, что говорится, родные стены стало просто невозможным. Оно скреблось под кожей, особенно в те моменты, когда Соль брала отгулы или работала из дома. Её хотелось обнять как можно скорее, прижать ближе, покрыть любимое лицо поцелуями, постоянно шепча комплименты, пока сама Юна краснела бы так, словно ей впервые такое говорят.
Хотя, надо сказать, что уговорить Юну переехать было сложно — она как будто бы чего-то боялась, но Юнги никак не мог понять чего именно. Слышал только «Боюсь, что кошки не подружатся», и всё тут. Кошки, по итогу, просто отлично поладили, кстати, Суджи и Прэшес были в таком фаворе у вредной Венди, что Юна неиронично ревновала свою кошку, поскольку та перестала обращать на хозяйку внимание.
Для Юны это было просто возмутительно! Юнги её бурчание в стиле «Я готова принять то, что Венди уже тебя любит больше, чем меня, но я не готова принять то, что она в восторге от Суджи и Прэшес!» только забавляли. Возмущаясь, Соль выглядела так, что ее хотелось зацеловать. А уж целовать Юну Юнги любил просто страсть как.
Впрочем, когда оказалось, что Прэшес вполне себе не против выгнать своего хозяина из дома, выбрав его девушку, ревновать уже пришлось Юнги: Юну к этой самой Прэшес.
Одним словом, кошачий детский сад не давал выдохнуть никому, поскольку приносили столько драмы на почве «Почему моя кошка тебя любит больше?!», что в пору было переезжать в квартиру побольше, где у каждой хвостатой предательницы была бы отдельная комната.
Юнги и Юне, впрочем, пришлось бы ночевать на работе, но это ведь такие мелочи в сравнении с тем, что они вырастили маленьких предательниц.
Нет, правда, вопрос о том, уживутся ли кошки, стоял острее, чем вопрос о том, какой будет совместная жизнь Юны и Юнги. Что тоже было важно, конечно, но явно не настолько, как вопрос о сожительстве Суджи, Прэшес и Венди.
Сначала Юнги думал, что просто предложил съехаться слишком рано. Хотя, каков смысл, если обе стороны отношений были настроены более, чем серьёзно? И если у Юнги и Юны появилась новая привычка — ночевать у друг друга, поскольку нескольких часов не хватало чтобы хотя бы немного отдохнуть в обществе любимого человека, да и просыпаться с партнером под боком хотелось ужасно.
Но Юна никогда не приводила это в качестве аргумента, даже если Мин прямо говорил, мол, если действительно рано, то они могут подождать. Соль всегда говорила «Не в этом дело!», но истинную причину так и не назвала.
Соён, которая тоже не знала причины, даже предлагала Юнги сделать расклад на таро, потому что ей тоже было интересно.
Юнги отказался, но Чон, решив, что не просто так несла карты, не стала терять время зря. К тому же, подталкивал на преступление еще и Сокджин, который, заявив, что ему любопытно, не выпускал Соён с кафедры.
Студент, которому очень срочно нужна была Чон, был немного... Немного удивлен, когда, зайдя на кафедру, увидел, как Юнги и Сокджин стоят над Соён, бубнящей что-то похоже на «Да, черт возьми, тормозите вы, не свистите в уши!».
Но профессор Ким не растерялся. После его лаконичного «Делаем заговор вам на автоматы» студент закрыл за собой дверь, сказав, что просто напишет Чон на почту. Больше на кафедре этого студента Юнги не видел.
Надо ли говорить, что Юнги был просто в ужасе от такой ситуации? Он, уважаемый человек, уже несколько лет как профессор, был пойман на рассматривании порнографических карточек — Чон заявила, что это просто колода такая — в которую заложили какие-то астральные смыслы. Возмутительно!
Чего только не сделаешь для того, чтобы понять, по какой причине твоя девушка напрочь отказывается переезжать к тебе!
Соён, впрочем, ответа не дала.
А потом, спустя полтора года отношений, Юна, наконец, призналась. Ей, как оказалось, тоже не особо-то нравилось то, что они иногда с огромным трудом могут найти свободную минутку друг на друга. Наоборот, Соль безумно нравилось видеть Юнги по утрам, неторопливо — или очень торопливо в том случае, когда они слишком долго не могли вылезти из постели — готовили завтрак, а после добираться на работу. Вместе, если Мину нужно было ко второй паре и он спокойно мог отвести Юну до офиса, или раздельно.
Но, даже если раздельно, Соль все равно добиралась с комфортом, а не на метро, как раньше — Юнги настойчиво вызывал такси, потому что просто не мог позволить, чтобы Юна добиралась до работы самостоятельно в толкучке в метро в час пик.
Юне потребовалось много времени, чтобы привыкнуть к этому.
Как оказалось, Соль боялась, что рано или поздно ей придется съехать. Мол, они не застрахованы от того, что эти отношения... Закончатся.
И, надо сказать, что Юнги был просто в ужасе, когда услышал от нее робкое, практически смущенное и такое... Разбитое:
— Я боюсь, что ты найдешь кого-то получше. Расставаться до того, как мы съедемся, будет гораздо проще, чем после.
Это ощущалось, как выстрел в лоб, в упор.
Юнги знал, что иногда у Юны бывают серьёзные проблемы с самооценкой и самовосприятием, но не думал, что это будет сказываться на таком решении, как совместное проживание. Знал, что за сарказмом, шутками и фразами в стиле: «Нет никого лучше меня» скрывается очень неуверенно создание, которому каждое неосторожное слово может принести боль. Мин за своими словами следил, но не мог ручаться за других. Что было в высшей степени разочаровывающим, поскольку Юна могла слишком просто начать копаться в себе.
Говорить ей комплименты, хвалить даже без повода, едва ли не на руках носить, чтобы показать, что она имеет значение, вошло в привычку. Но даже этого порой было недостаточно.
Мир абсолютно перестал существовать в тот момент, поскольку... Разве для Юнги может быть кого-то лучше Соль Юны? Он не признается в этом никому, кроме неё, но у него не было ни единого шанса устоять перед Юной с первой же встречи. И он искренне недоволен теми упущенными годами из-за вопроса этики — ему надо было плюнуть на них еще тогда, забрать свою студентку и жить счастливо с ней под боком, а не пытаться строить личную жизнь с кем-то ещё.
Все вокруг не были Соль Юной. Чтобы понять это, потребовалось немного больше времени, чем нужно, и Юнги свою глупость в делах любовных проклинал, на чем только стоит свет.
Он был влюблен в ее с тех пор, как она, очаровательно морща носик, опоздала на их первую пару, тарабаня извинения.
Извиняться ей не нужно было. Юнги напрочь забыл о том, что она опоздала к нему на пару — чего мужчина не любил — стоило только увидеть её.
Убеждать Юну в том, что её страх беспочвенен, Юнги не стал. Просто потратил весь вечер и ночь на то, чтобы показать — для него значение имеет лишь она. Она — на вершине, она — настоящее божество, а он просто возводит храм в ее честь, отдавая каждый год своей жизни на служение ей одной.
Конечно, это мало помогло Юнги — Юна все так же сомневалась в себе, но... Но хотя бы согласилась съехаться, дав мужчине гораздо больше возможностей показывать, как сильно, черт побери, он любит её.
К тому же, у него появилась ещё одна причина спешить домой — чаще всего Юна возвращалась с работы раньше. А что может быть приятнее, чем, переступив порог своей квартиры, тут же оказаться в объятиях любимой женщины, которая не давала даже снять холодное пальто? Юнги пришлось обзавестись еще одной привычкой — расстегивать верхнюю одежду до того, как зайти в квартиру. Потому что соскучившуюся Соль отлепить от себя мужчине не представляется возможным, а морозить её, особенно с учетом того, что девушка и без того была слишком мерзлячей — а потому и легко заболевала — хотелось в самую последнюю очередь.
Впрочем, если Юна возвращалась с работы позже, Юнги считал своим долгом забрать её. Было что-то абсолютно приятное в том, что Соль, выходя из офиса, тут же начинала искать его машину взглядом. А улыбка, которая появлялась на её лице, стоило ей только увидеть нужное авто, была самой драгоценной.
Телефон на столе тихо вибрирует, и Юнги тут же тянется к нему, прекрансо понимая, от кого пришло сообщение — у него звук во время работы включен только на сообщения и звонки от Юны.
Юна:
смотри
не слишком???
Следом Соль отправляет фотографию, и Юнги искренне радуется тому, что сидит в этот момент. Эта девушка, эта потрясающая девушка рано или поздно уничтожит его. И мужчина не уверен, что не скажет ей спасибо.
Юна, немного улыбаясь красными губами, смотрит в камеру, придерживая часть волос сверху. Тонкие стрелки делают её взгляд более лисьим, и Юнги просто хочется в этот момент зацеловать её, потому что быть настолько невозможной — противозаконно. Юна — самая опасная преступница десятилетия, как пить дать.
Если бы Соль не собиралась в этот вечер на встречу выпускников, Юнги точно отменил к чертям обе последние пары и сорвался бы к ней, чтобы лично сказать, что она — бессовестная преступница и место ей за решеткой.
Не слишком?
Ты оправляешь мне ЭТО, а потом спрашиваешь, не слишком ли?
Слишком, Юна, это слишком.
Слишком жестоко, потому что я смогу увидеть тебя, в лучшем случае, через пару часов.
Я возмущён.
Юна:
Так, это слишком, потому что ты меня такой не можешь увидеть, или это слишком, потому что это слишком?
Юнги хмыкает. В случае с Юной все проходит под грифом «Слишком». Она и сама сплошное слишком — слишком красивая, слишком умная, слишком прекрасная, просто слишком. Слишком привлекающая внимание в этих бесконечных юбках и платьях с открытым верхом.
Чего стоит один только топ, который она выбрала для встречи с бывшими одногруппниками — верх, конечно, закрыт — не считая рук — но вот спина... Эта чертова открытая спина с завязками топа.
Юна всегда привлекает слишком много внимания к себе, слишком много восхищенных взглядов, и это то, что, пусть моментами и раздражает ужасно, было очевидно с самого начала. Юнги с самого начала знал, что не он один будет восхищаться Соль. И, возможно, это можно было бы назвать отличным поводом для ревности, причиной запрятать её в закрытую одежду, но...
Юнги читает, что это было бы ещё большим преступлением, чем её красота. Пусть смотрят, сколько хотят, потому что это именно то, чего Соль заслуживает — быть в центре внимания, приковывать к себе восхищенные взгляды, доказывающие, что не только влюбленный Мин считает её великолепной.
Его женщина — искусство в высшей степени, не смотреть на неё и не восхищаться ей просто невозможно.
Это слишком, потому что я буду последним, кто увидит тебя такой.
Юна:
Ты увидел первый
Но лично-то буду последним.
Я хочу сказать так много, но у меня нет ни единого слова в голове.
Слишком прекрасна, пожалуйста, будь моей!!!
Юна:
АХАХХААХАХАХХА, ЮНГИ
Что за тинейджерский флирт? Четвертый десяток пошёл, не высокорангово такое своей девушке писать.
Девушке? Девушке не высокорангово, а вот своей женщине — вполне себе.
Юна:
Ты дурак.
Я просто увидел тебя.
Юна:
Прекрати
Это смущающе
Говорила мне мама, не встречайся, Юна, со стариками, и что в итоге?
Первые сорок лет в жизни мужчины самые сложные.
А если мужчина влюблён, то это всё, до пенсии.
Юна:
Ну, пиздец.
Юнги улыбается, покрутившись на кресле. Он может воочию представить, как она забавно поднимает брови, изображая самое поражённое выражение лица, словно он пишет ей жутко возмутительные вещи.
Ай, женщина, пожалей моё старое сердце, оно итак разрывается от любви к тебе.
Юна:
Я буду игнорировать тебя.
О, не-е-ет.
Пожалуйста, не забывай куртку, если будешь ходить курить.
Юнги вновь поднимается в чате выше, глядя на фотографию Соль. Голые руки и спина, немного живот из-за короткого топа уж точно не остановят Юну от выхода на перекур. И, прекрасно зная её, Мин может предположить, что одежды на ней для этого экспириенса точно не добавится. Будет стоять, мёрзнуть, но сигаретку-вторую выкурит.
Юна:
Ты за кого меня принимаешь?
И несколько злых смайликов, которые, наверняка, прекрасно передают её выражение лица.
За тебя, Юна, за тебя. Прекрасно помню, как ты выбегала курить в короткой юбчонке и лёгкой блузке в минус.
Юнги готов поклясться, он замерзал сам, когда, приехав на работу, видел Юну в подобном виде в курилке.
Юна:
Не было такого!
Было, любимая, было.
А еще Мин уверен, что теперь Юна жутко краснеет — такое случается каждый раз, стоит только ему назвать её любимой.
Юна:
Торжественно клянусь надевать куртку на перекуры.
Заберёшь меня потом? Ыну, если помнишь его, говорил, что может подбросить кого-нибудь до дома, ему, к тому же, в нашу сторону. Плюс, он не пьёт. Но это же Ыну! Я с ним ни за какую выпивку не сяду в машину.
Юнги хмурится. Он прекрасно помнит Ыну, но совсем не за знания, а потому, что парень неизменным хвостиком бегал за Соль. Стоило только обратить на него внимание на паре, как Мин обнаруживал, что смотрит студент исключительно на Юну. И, как ему казалось ещё тогда, помимо восхищения в этом взгляде было одно единственное желание — уложить однокурсницу на лопатки в собственной постели.
И, судя по тому, как в какой-то момент Соль стала садиться в противоположном от Ыну конце аудитории, она не просто замечала тоже самое — Юне это не нравилось.
Ну, нет. Юнги согласен на что угодно, но не на ситуацию, в которой его женщина едет в одной машине с Ыну.
На вариант с такси не согласна уже сама Юна — не любит ездить с незнакомыми людьми после того, как выпьет.
Я думал, что это даже не нужно озвучивать. Напиши, как захочешь домой.
Юна:
Не боишься, что начну приставать?
А она начнёт. Юнги это знает прекрасно.
Я морально к этому подготовился.
Юна:
Эй!!!!!
Мужчина улыбается. Издеваться над ней иногда жутко забавно, особенно потому, что Юнги знает, как она смущается в такие моменты. Так улыбается, что зацеловать её непременно хочется.
Но вот в дверном проеме показывается лицо студента, и Мин, взглянув на время, понимает, что работа не ждет.
У меня пара, извини.
Ты жутко красивая.
Последнее, что он видит перед тем, как убрать телефон, короткое «Люблю тебя!»
Юнги улыбается. Он тоже чертовски сильно любит её.
II.
— Надо же! Соль Юна!
Стоит Юне только зайти в бар, который выбрала Соён в качестве их пристанища на вечер, как кто-то из бывших одногруппников громко сообщает о её приходе. Девушка щурится, улыбаясь, и в знак приветствия машет рукой, снимая куртку и вешая ее на вешалку у входа. Соён, которой поручили организацию сего мероприятия — никто не удивлён — не стала изобретать самолет, а просто выбрала бар, в который обычно вытаскивала Юну, Юнги и Сокджина на какие-то праздники или просто «отдохнуть».
Именно поэтому Соль была более, чем довольна местом, в котором ей предстоит выпить — не придется привыкать к новой обстановке.
Юна, не забыв телефон и сумочку, быстро подходит к нужному столику, замечая, что в конечном итоге даже половина группы не согласилась прийти. Что, впрочем, совершенно не удивительно — они никогда не отличались сплоченностью. Соль, наоборот, даже удивлена, что прийти согласилась хотя бы какая-то часть.
Она весело треплет Соён по волосам, сев на стул рядом с ней, и вешает сумку на спинку.
Чон хмурится, картинно толкнув подругу в бок, на что сама Юна театрально морщится, словно ей по-настоящему больно.
— Опоздала, пробки жуткие, — быстро тараторит, как бы извиняясь за задержку на полчаса.
— Опоздавших не ждут, я заказала тебе вино, — говорит Соён, откидываясь на спинку, и скрещивает руки на груди.
Соль благодарно кивает, после чего снова окидывает взглядом собравшихся. Сухёк, парень, который оповестил о её приходе, тут же начинает расспрашивать Соль о чем-то, увидев в ней жертву для начала разговора о том, кто насколько состоялся в жизни. Юна отвечает коротко, без особых подробностей, но так, чтобы никто не подумал, что она совершенно не желает здесь находиться.
Что, конечно, далеко от правды — Юна была совсем не против встретится с теми, с кем сосуществовала бок о бок несколько лет. За исключением Ыну, который уже начал сверлить её взглядом, из-за которого девушке тут же стало некомфортно.
Она внезапно возвращается в студенческие годы, когда этот парень не давал ей сосредоточиться на парах, не сводя взгляда. И, наверное, Юне было бы не так неприятно, если бы Ыну просто смотрел, а не раздевал глазами. Это чертовски неприятно
Таких, как Ыну, обычно называют задротами — очки, выглаженная рубашка в клетку, жилеточка и постоянные разговоры об играх, в которых не разбирается никто, кроме него самого. Юна до сих пор не может понять, почему он столько внимания начал уделять ей, а не той же Соён, которая была одной из немногих, кто к Ыну относился дружелюбно.
Чон всегда шутила, мол, мальчику просто не на кого дрочить, кроме 3D моделек женских персонажей, а Юне было совсем не до смеха, потому что нет ничего приятного в том, что тебя трахает кто-то, кто тебе даже не нравится.
Но Юна старается абстрагироваться от чужого взгляда, направленного на неё, акцентируя внимание на том, что рассказывают одногруппники. Она чувствует искреннюю радость за каждого, кто говорит, что хоть как-то состоялся в жизни. Кто-то возглавляет целый отдел на работе, сменив направленность работы в корне, кто-то, как Соён, нашёл себя в педагогике, а кто-то, как сама Соль, сели в редакциях или издательствах.
Без работы не остался никто, одним словом, кроме Ыну, который проигнорировал вопрос про работу, отмахнувшись коротким «Нет времени, лиги не ждут!»
Юне, наверное, будет совершенно невозможно его понять — нормальные люди, кажется, должны говорить, что у них не хватает времени на игры из-за работы, а не наоборот.
— Соён! — вдруг зовёт Чхве Мина, привлекая к себе внимание. И Чон, и Юна прекрасно понимают, что сейчас настанет время сплетен.
Мину всегда интересовали больше сплетни, чем процесс обучения. Это было известно всем, поэтому никто в здравом уме не рассказывал Чхве какие-то секреты или что-то о своей личной жизни, чтобы это не стало достоянием общественности, группы, потока, всего университета.
Чон молчаливо обращает внимание на девушку.
— Ты же на кафедре с профессором Сео и преподавателем Мином, да?
Юна настороженно смотрит на девушку.
— Профессором. Они теперь оба крутые дядьки-профессора, но да, с ними. Кафедра зарубежной литературы, друзья, никогда не была под таким внимательным надзором.
— Профессор? Круто! — по тону Мины слышно, что эта подробность её совершенно не волнует. — Я тут пару месяцев назад случайно зашла на страничку Мина, а там фотки из какой-то глухомани, наверняка что-то с его дебильной античкой связано.
Юна прячет усмешку за глотком из бокала. Она все еще прекрасно помнит день, когда Юнги очень внезапно заявил, что им срочно нужно в отпуск, желательно, куда-то подальше от Сеула и Кореи в целом, и у него есть просто потрясающая идея, а от Юны требуется только согласие.
Соль обожает путешествия, обожает отдыхать где-то вне родной страны. Очень удачно для Юнги Юна ушла в отпуск, а потому просто не могла не согласиться, до последнего не зная, что, черт возьми, придумал её мужчина. До последнего в прямом смысле. Юна могла только предполагать ровно до тех пор, пока они не сошли с трапа самолета.
И в который раз убедилась, что ей достался один из лучших мужчин во всем мире, потому что... Разве Мин Юнги, который организовывает ей свидание в формате экскурсии по развалинам древнего города, не может быть идеальным мужчиной в глазах Юны? Но вопрос «Зачем?», Юна услышала только «Ты слишком много говорила о Микенах¹, я подумал, почему бы и нет?»
Вот так просто. Надо сказать, что это было одно из лучших свиданий в жизни Юны.
— Микены, ага, поняла, — понимает Чон, кинув ленивый взгляд на слишком довольную Юну, которая явно теперь вспоминает свои греческие каникулы.
— О, да, — Мина кивает так, словно и название древнего памятника античности её тоже не волнует. — Короче! Я вот когда фотки оттуда смотрела, подумала, что это очень сильно похоже на маленькое романтическое путешествие. Что, у профессора, наконец-то, кто-то появился?
Соён показательно закатывает глаза:
— Я не собираюсь обсуждать личную жизнь своих коллег! Даже если и так — тебе-то какая разница? Интересно путешествие в Микены? Я спрошу у Юнги, как лучше туда добираться, так уж и быть.
— Да ладно тебе! Интересно же! Я потом еще посмотрела другие фотки за последние два года, там, знаешь, иногда то женский силуэт промелькнёт, то ещё что-то. Вам что, — Мина оглядывает бывших одногруппников. — Не интересно?
Юна сдерживает громкое фырканье. Мина всегда лезла не в свое дело.
Они с Юнги не то, чтобы скрывают отношения — далеко не в том возрасте, чтобы заниматься подобными глупостями. Да и нет смысла, потому что Юна — давно не студентка Мина, и никаких проблем с этим не должно возникнуть. Просто так уж вышло, что обе стороны отношений достаточно скрытны во всем, что касается личной жизни. У Юны нет привычки выставлять фото со свиданий в социальные сети, а у Юнги в профиле можно найти только фото котов и чего-то, что связанно с античностью.
Конечно, как фотограф на пол ставки, Юна очень часто смотрит на своего мужчину через объектив, считая своим долгом сделать несколько миллионов его фотографий. Но чтобы куда-то их выставлять... Юна чувствует эгоистичное желание не делиться этими кадрами с кем-то еще. Во многом это связано с тем, что ей удается запечатлеть мужчину в те моменты, в которые его не увидит никто — то сонным, то жутко недовольным или счастливым, готовящим ужин на кухне.
Юна считает, что это просто что-то личное, чтобы делиться с кем-то, кроме самого Юнги.
Да и социальные сети, которые были единственным способом связи между бывшими одногруппниками, не были первостепенным в жизни обоих.
Что же до остальных сфер жизни.
Здесь Юнги и Юна тоже не шифровались — не было смысла. Спокойно ходили на свидания, держались за руки или еще как-то контактировали, как пара, даже вне дома, так что любой, увидев их, точно знал, что перед ним пара. Так что то, что за два года никто из одногруппников так и не наткнулся на снующих в книжном магазине Юнги и Юну было скорее удивительно.
— К тому же, я думаю, что Юне будет тоже интересно!
Соль кашляет, вскидывает брови и указывает на себя, не понимая, причем тут вообще она.
Зачем ей интересоваться, есть ли у её бывшего преподавателя кто-то, если Юна знает, что есть? И не просто знает — этот «кто-то» буквально она.
— Ну, ты же была влюблена в него! Может, до сих пор влюблена. Я бы интересовалась личной жизнью кого-то, в кого влюблена.
Юна качает головой. Она не влюблена в Мин Юнги, она ужасно сильно его любит.
Девушка хочет что-то сказать, но её прерывает Ыну, который, сославшись на кондиционер, просит поменяться местами с парнем, который сидит рядом с Соль. Последняя тут же напрягается, потому что такое соседство ей не нравится.
— Хотя, наверное, сложно влюбляться в кого-то, с кем у тебя нет шансов, — совершенно беззлобно замечает Мина, явно не подразумевая ничего плохого.
— Ну, романы между преподавателем и студенткой, конечно, обычно запрещены, но это не многих останавливает. Айдолы же встречаются, иногда много лет прежде, чем кто-то узнает, здесь то же самое. Если хорошо шифроваться, то никто не узнает, — подключается к разговору Соён, замечая, как подруга мрачнее.
— Не многие способны много лет держать свои чувства в тайне, — замечает Минхо, работающий совершенно не по профессии экономистом в одной из ведущих промышленных компаний в стране. — Я как-то закрутил служебный роман и, знаете, очень сложно смотреть на женщину, которую любишь, но не можешь открыто поцеловать ее, обнять или хотя бы взять за руку.
Юна задумчиво смотрит на свою тарелку. Если бы они с Юнги дали шанс своим чувствам еще тогда, когда она была студенткой, как долго смогли бы скрывать свои чувства? Как долго смогли бы делать вид, что их не связывают никакие иные отношения, кроме тех, которые бывают между преподавателем и студентом?
Соль знает, что её хватило бы не надолго. Она может отлично представить, как сложно ей было бы держать себя в руках рядом с мужчиной, зная, что на правах его девушки может поцеловать его в любой момент.
Она бы прокололась слишком быстро, и у этого были бы плохие последствия.
— Вы расстались? — Мина сочувствующе хмурится.
— Плюнь! Сделал ей предложение, скоро свадьба.
Юна улыбается — вот это звучит очень хорошо!
— Рада за тебя! — Чхве звучит искренне. Наверняка думает, как расскажет это оставшейся части группы. — Но я имела в виду не то, что Мин — препод, а наша Юна — студентка.
— А что тогда? — Соль хмурится, искренне не понимая, что одногруппница вообще хочет сказать.
— Ну, смотри, — Мина явно не берёт себе целью обидеть Юну, это стоит явно понимать. Просто девушка никогда не думает, о чем говорит, и не следит, что именно, из-за чего случаются различного рода казусы. — Мин-то еще тогда выглядел, как кто-то очень солидный и серьёзный, прямо профессор! Деловой в этих рубашечках, галстуках, начищенных туфлях.
Юна игнорирует Ыну, который что-то говорит, склонившись к ней. Кажется, он предлагает ей какую-то закуску, но Соль не до этого.
— А ты... Ну, более простая что ли? Не знаю, как это объяснить лучше, типа... Ну вот какая-то заземленная, более... Из наших кругов, а не вот этих, — крутит руками над головой, как будто бы имитирует высшее общество.
Юна иронично гнёт бровь. Да, заработок у Юнги несколько больше, да и вырос он в более состоятельной семье, но это совершенно не делает Соль плебейкой, которой в партнёры подойдёт только... Только кто-то вроде Ыну.
— Херня какая-то. В какой момент мы, дети нового поколения, стали дрочиться с традициями? Какая разница, кто из каких кругов, если люди любят друг друга? — цокает Соён, замечая, как Ыну так и не терпится помочь Соль там, где это не нужно.
— Да вы не поняли! Я про то, что не подходят они друг другу! — защищается Мина, не зная, как лучше донести свою точку зрения.
— Ну, не знаю, — жмет плечами Минхо. — Если опустить какие-то детали, предположить, что Юна и наш препод сошлись бы, думаю, что они отлично подошли бы друг другу — два фанатика античности. Уверен, их обоих возбуждает обсуждение того, как сын женился на матери.²
— Или как Зевс превращает свою любовницу в корову.³
— Рада, что страдания других людей приносят вам искреннее удовольствие, — хмыкает Юна в свой бокал, закатив глаза.
А сама внезапно задумывается — она что, так сильно не подходит Юнги? Или он ей?
Соён явно замечает сомнение подруги, потому что в следующий момент ощутимо толкает её локтем под ребра, как бы давая понять, что, если Соль не перестанет думать о том, о чем думает, то получит еще раз по ребрам.
Юна картинно фыркает.
Тем временем Минхо начинает рассказывать о том, что, несмотря на работу не по первому образованию, он не жалеет убитых лет на изучение филологии — свою невесту он очаровал как раз-таки древнегреческими стихами. Так что, если верить парню, он даже благодарен профессору Мину за то, что тот дрючил их со стихами.
Соль думает, что нет ничего прекраснее тех моментов, когда твой партнер начинает цитировать древних поэтов, глядя на тебя глазами-сердечками.
В целом, Юна может сказать, что встреча выпускников проходит хорошо. Она даже не может понять, почему в студенческие годы не была так близка ни с кем, кроме Соён — одногруппники, как оказалось, были неплохим ребятам. Настолько, что Юна даже решила не отвлекаться, бегая на постоянные покуры.
Всё было бы просто изумительно, если бы Ыну — черт бы побрал этого Ыну — не начинает быть слишком навязчивым. Как будто бы старается ухаживать, в чем Юна вовсе не нуждается, да причем делает это очень...топорно и плохо. Настолько плохо, что Соль жутко хочется убежать от него на другой конец бара.
Девушка замечает, как Соён обращает свое внимание на телефон, что-то печатая, а после уже экран сотового Юны загорается. Соль уверена, что это не совпадение, и либо Чон совершила нападение на личный чат, либо залезла в общий с Юнги, Джином и самой Юной, лаконично названный «Деды, бешеная и Юна» самой же Соён. Название, впрочем, отлично подходит под фото чата, на котором три нарисованных человечка держали на поводке четвертого.
Соён-а:
я ща переебу ыну
СЕО:
Преподаватель Чон, вы чего........
Соён-а:
что????
Сокджин, я подумала, что ОШИБЛАСЬ ЧАТОМ.
Юна, взглянув на подругу, замечает, как та возмущённо сдувает упавшую на лицо прядь волос. Следом ловит на себе подозрительный взгляд Ыну, который явно понимает, что Чон и Соль не просто так одновременно уткнулись в телефон.
СЕО:
На то и расчёт.
Соён-а:
я тебя кибербуллю.
СЕО:
Кибербульбуллишь?
Соль хмыкает, потому что эта борьба Сокджина со слэнгом, который Соён частенько использует в речи, будет вечной.
СЕО:
Ыну — это ваш одногруппник-задрот?
Соён-а:
ага, который дрочит на женские модельки в играх.
и Юну.
СЕО:
Наш кибер-папаша сейчас такой:
Юна старается скрыть смех, когда профессор присылает забавную фотографию Юнги, на которой Мин явно собирается как минимум дать кому-то — наверняка самому Киму — по лицу. Надо сказать, что к этому было сложно привыкнуть — как оказалось, у Сокджина есть отдельная папка с фотографиями коллеги, что говорится, на случай важных переговоров. и Юна даже не хочет знать, откуда у Кима столько позорных фотографий её бойфренда.
Такое ощущение, словно Сокджин просто не выпускает телефон из рук, чтобы запечатлеть очередной, как он сам это называет, супер-кадр.
Соён-а:
нот хехе?
СЕО:
Опять какой-то слэнг.
Вы двое — бессмертные
Соён, наконец, поднимает взгляд на Соль, невозмутимо улыбаясь, и жмет плечами на молчаливый вопрос Юны «Зачем?»
котопапа:
Что с Ыну?
Юна горестно вздыхает, потому что вот теперь действительно происходит ситуация под грифом «Не смешно».
Ничего с Ыну, он просто смотрит.
Соён-а:
он смотрит так, как будто бы уже разложил тебя на столе.
Соён-а.
Пользователь СЕО снова присылает фотографию уже с хмурым Юнги. Юна щурится, рассматривая надетую на мужчину ветровку и не может понять, что должно было случиться, чтобы её Юнги надел что-то такое.
Соён-а:
расчехляешь папку с фотками Юнги на любой случай?
СЕО:
Да, папка «Кошатник» в действии.
Он же сейчас приедет.
И в следующий раз вы соберётесь на похоронах.
Соён-а:
уверена, он уже ищет носки.
котопапа:
Это уже в планах.
НЕ НАДО.
ОН ПРОСТО СМОТРИТ.
Соён-а:
нет, он трахает тебя глазами.
Соён.....
И снова Сокджин решает, что отправить фото будет лучше тысячи слов. И Юна не может понять, на этом кадре Юнги выглядит сонно, недовольно или все вместе.
СЕО:
Этот бро в восторге.
Соён-а:
бро??? о, господи, мы его теряем.
Соён просто нагнетает, не верьте ей.
Соён-а:
да, нагнетаю, а потом вы будете искать мне адвоката.
Юна блокирует телефон, убирая его в карман брюк, и смотрит на Соён совершенно неодобрительно.
Та только жмет плечами, потому что совершенно не чувствует. А после жестами предлагает поменяться местами, на что Соль охотно соглашается. Потому что общество Ыну кажется ей просто...просто нетерпимым.
III.
Юнги отбивает пальцами ритм по рулю, терпеливо ожидая Юну, которой он еще минут десять назад написал о том, что приехал за ней. Время близится к полуночи, и он даже в какой-то степени удивлен, что Соль, которая не особо-то и любит подобного рода мероприятия, задержалась с бывшими одногруппниками на столько часов. Он, впрочем, совершенно не против, главное, чтобы девушка провела время хорошо, а остальное и не важно.
Главное, чтобы Ыну, который Юнги совершенно не нравится, не позволял себе ничего лишнего, что могло бы не понравиться Соль.
Но Соль никак не появляется. Соён по какой-то причине тоже не отвечает, и то ли девушки уже изрядно выпили, чтобы игнорировать телефон, то ли ему не отвечают нарочно.
Юнги, в последний раз взглянув на открытый чат с Юной, выходит из машины, поправляя воротник пальто. Блокирует авто и целенаправленно идет к бару, искренне надеясь, что ему не придется забирать еще и Соён, которая, когда выпьет, становится ещё более громкой, чем обычно.
В смысле, просто ужасно громкой. Настолько, что нужно быть героем для того, чтобы выносить её, не выпив самостоятельно.
Администратор бара улыбается, увидев постоянного посетителя, предлагает свободный столик, но Юнги дружелюбно говорит, что не в этот раз, а после торопливо окидывает взглядом помещение, натыкаясь на нужный столик. Людей, надо сказать, гораздо меньше, чем он предполагал — каждый раз, когда Джин вытаскивает Юнги на подобного рода встречи, выпускников собирается гораздо больше.
Хотя, впрочем, обнаружить нужный столик можно еще проще — просто услышав громкий хохот Соён, которая сидит ко входу спиной и точно не может заметить прихода коллеги.
— Преподаватель Мин? — восклицает кто-то громко и недоверчиво. Так в фильмах, которые его заставляет смотреть Юна, обычно обращаются к тому, кто очень сильно пугает.
Юнги прищуривается, кое-как узнавая одногруппника Юны, Минхо. Сначала в аудитории всегда появлялся табачный запах, а только потом сам Минхо. Курящие люди никогда не были, что говорится, в фаворе у Юнги. Но Юна стала самым жутким исключением — во-первых, она слишком хорошо смотрелась с сигаретой в зубах, что Мин был готов пересмотреть своё отношение ко всем курящим.
— Преподаватель Мин! — теперь уже в какой-то степени удивленно восклицает парень, словно ожидал мужчину увидеть в последнюю очередь.
И, конечно же, появление Юнги производит настоящий фурор среди бывших одногруппников. Соён, лениво оглянувшись на коллегу, только хмыкнула, сдерживая желание пошутить про то, что еще какой-то час назад эти люди смеялись над тем, как трепетно относится мужчина к своей дисциплине.
— Профессор! — поправляет Соён, улыбаясь пьяненько. — Он профессор, уже столько раз сказала!
— Как приятно, что вы так рьяно защищаете мой статус, Соён, — невозмутимо улыбается Юнги, опираясь на спинку стула девушки ладонями.
Места по обе стороны от девушки свободны, и Мин предполагает, что одно из них принадлежит Юне, поскольку девушек обычно просто невозможно отлепить друг от друга. По правую сторону на столе он замечает телефон Соль, что подтверждает его догадку.
— Вы здесь одни? Присоединяйтесь к нам! — предлагает кто-то из бывших студентов, но Юнги, сколько бы не старался, просто не может вспомнить даже имя. Впрочем, не особо-то и старается.
Мину достаточно того, что он помнит трёх человек, если считать Юну и Соён. И совершенно не достаточно того, что он не видит среди присутствующих Ыну, который по какой-то непонятной причине — ладно, очень понятной — раздражает ужасно. А он его даже в лицо не видел!
Такое, впрочем, бывает, когда кто-то слишком настойчиво лезет к твоей девушке.
Смотреть на Юну можно. Восхищаться ей — тем более! Но настойчиво лезть к ней — ни в коем случае.
— Предложение интересное, заманчивое, я бы сказал, но вынужден отказаться.
Юнги здесь вообще только для того, чтобы забрать Юну и отвезти её домой, на бывших одногруппников Соль у него просто нет времени. Даже на Соён, которая явно хочет очень несмешно пару-тройку раз пошутить.
Соён цокает что-то в стиле «Занятой дядька!», а после пальчиком подзывает наклониться к себе. Юнги колеблется, как это может выглядеть в глазах бывших студентов, но всё же наклоняется, стараясь держать дистанцию настолько, насколько вообще можно, что кто-то не придумал ничего лишнего.
— Юна на перекуре уже минут двадцать как, с ней Ыну, но меня просто не выпускают из-за стола, решив, что нужно помочь мальчику подкатить к его даме сердца. Придурки.
Мужчина поджимает губы, не скрывая своего недовольства, тихо бормочет благодарности, а после направляется в сторону выхода во двор, где как раз и располагается зона для курения.
— Не сильно маши кулаками там, ты — уважаемый профессор! — пьяно смеется Соён, глядя мужчине вслед, и тянется к бокалу Соль, которая вряд ли уже будет допивать своё вино.
Юнги отмахивается, говоря что разберется с этим сам, а Чон, наконец, расслабляется, лениво откидываясь на спинку стула.
— Соён...
— А? — девушка выгибает бровь. — На чем мы там остановились? Ах, да, точно! Та ситуация, где Сумин пришел на экзамен с разбитой губой.
Чон специально тараторит, прекрасно понимая, что появление мужчины вызовет вопросы, да и её бывшие одногруппники точно не идиоты, сложить два и два уж точно смогут.
Но ей, впрочем, совершенно все равно на это.
IV.
— Ыну, — вздыхает Юна, прикуривая снова. Парень раздражает её, настолько раздражает, что курить хочется ужасно.
Соль замерзла до жути, потому что не взяла с собой куртку, вопреки тому, что обещала Юнги, но девушка предполагает, что, если вернётся разозленная, то вечер точно полетит коту под хвост. Но сигареты не помогают и, как только Юна чувствует, что немного успокаивается, как Ыну, который совершенно не собирается отлипать от девушки, дает о себе знать, вновь повышая уровень раздражения в крови Соль.
— Мне не интересно, — Соль прерывает бесполезный рассказ о какой-то игре, смотря на парня устало. — Моя сфера увлечений немного... другая, так что я совершенно не заинтересована в твоих рассказах про лиги и гильдии. Серьёзно, отстань от меня.
Парень, кутаясь в шарф, смотрит на девушку так, словно видит впервые. Юна зябко обнимает себя одной рукой.
Да она даже мимо не может пройти, чтобы избежать общества парня, и он в свою очередь очень настойчиво не выпускает Соль с холода в тепло.
Кроме того, Юна просто не может понять, что он хочет от нее — говорит о своих модельках, которые совершенно не нравятся Соль и не вызывают у нее никакого интереса. И это просто очевидно, но Ыну продолжает говорить, раздражая. Она просто хочет домой, под бок любимого мужчины и в общество вредных кошек, а не... вот это вот.
Юнги-то наверняка уже приехал и ждёт её, а Юна просто ненавидит заставлять кого-то ждать.
— Слушай, Юна. Ты мне... Ты мне нравишься уже много лет.
Соль выгибает бровь. Это было очевидно, но Юна не чувствует желания насмехаться над парнем — она и сама была влюблена в кого-то много лет прежде, чем стать с этим «кем-то» парой. Так что Соль прекрасно понимает, каково это — любить, но думать, что у тебя просто нет шансов.
— Именно поэтому ты рассказываешь мне про свои любимые 3D-модельки? Ыну, как бы прискорбно не было говорить тебе об этом, я не могу сказать тебе того же, поскольку... Я люблю другого человека, Ыну, — Соль тушит не докуренную сигарету, стараясь сохранить на лице спокойное выражение лица, и собирается уйти. — Мне правда пора. Я выпила, причем, немного больше, чем следовало, меня уже ждут, и я ужасно хочу домой.
Только Юна собирается пройти мимо, как парень очень нагло обхватывает её руку немного выше локтя, останавливая.
— Но я могу много тебе дать! — возмущается Ыну и осторожно подталкивает Юну вперед.
Как оказывается, парень только выглядит хилым и слабым. Ыну сильнее, намного сильнее, чем казалось, и Соль приходится отступить назад под его напором, опираясь поясницей на каменное ограждение, при этом старательно ища пути к отступлению.
Почему до того, как у Юны появился постоянный партнер, никто не был настроен настолько серьёзно по отношению к ней, но, стоило только начать отношения, как все, приплыли, вылезают ухажёры, о которых ничего не было слышно много лет.
Просто прекрасно!
— О, да ладно тебе, Ыну! Ты сидишь на шее матери, единственное, что ты делаешь, это играешь в свои игрульки и никак не зарабатываешь. Не подумай, что я какая-то меркантильная или что-то в этом духе, но... Что ты мне можешь дать? Я не хочу приходить с работы и видеть, как мой бойфренд сутки напролет сидит за компьютером. Ты хоть готовить умеешь?
— Мама умеет!
— Жить мы тоже с мамой будем? С твоей, да?
Юна не хочет насмехаться над беднягой, но это получается само собой.
— И, если опустить эти подробности... Ыну, не принимай на свой счет, ладно? Я не просто люблю другого мужчину, я в отношениях, в прекрасных отношениях, надо сказать. Уже два года, и я совершенно не собираюсь покидать эти отношения, особенно... Особенно ради кого-то, кто мне абсолютно не нравится. И, опять же, если опустить мои отношения, у нас слишком разные полярности, чтобы из этого что-то получилось.
Ыну смотрит так, словно совершенно не слышит Юну, пропускает все, что она говорит, мимо ушей.
Вместо этого парень начинает наклоняться к девушке, и это ей совершенно не нравится.
Соль поднимает руку, отгораживая от себя лицо парня, и панически смотрит по сторонам, словно пытается понять, как ей вообще вернуться на безопасное расстояние от человека, который нагло покушается на её личное пространство. Да такое себе не позволял даже её самые назойливые партнеры.
— Так, Ыну, ты явно перегибаешь, — голос Соль дрогает от испуга. Она резко поворачивает голову в сторону, чтобы максимально избежать возможности возникновения каких-то неприятных ситуаций.
— Да брось ты, Юна...
— Нет, это ты брось, мне.
Покашливание позади Ыну отвлекает, и Юна резко смотрит на выход в условную курилку. И она уверена, что её вздох, полный облегчения, слышен слишком громко, когда она видит Юнги, выглядевшего мрачнее, чем обычно. Что поразительно для Соль, которая видела своего мужчину даже в самые худшие моменты, когда он был ужасно зол.
Все, что Юна может понять отчетливо, это то, что Мин недоволен, причем чертовски недоволен. Он показательным взглядом осматривает Соль, акцентируя внимание на её голых руках.
— Преподаватель Мин? — подозрительно щурится Ыну, не отходя от девушки и на шаг.
Юнги молчаливо указывает взглядом в сторону, словно говоря парню отойти, и, видимо, Ыну замечает что-то такое, что заставляет бывшего студента сделать шаг назад и, наконец, отпустить руку девушки. Надо сказать, оказавшись на месте бывшего одногруппника, она тоже насторожилась бы из-за такого взгляда мужчины.
— Добрый вечер, господин Ыну, — стальным голосом кидает мужчина и переводит взгляд на девушку.
И, как бы Юна не старалась, она просто не может понять выражение его лица — и это несмотря на то, как хорошо она научилась различать эмоции любимого мужчины.
Юнги вытягивает руку вперед, а Соль понимает всё без слов. Быстро огибает Ыну и едва ли не бегом сокращает расстояние между собой и Мином под громкий цокот каблучков своих ботинок, крепко хватаясь за его ладонь, пока он сам тут же привычно переплетает их пальцы. Цепляется за него, как за единственный спасательный круг.
Потому что знает, что рядом с Юнги к ней точно никто не полезет.
Мин ласково поглаживает большим пальцем костяшки её ледяной ладони, словно бы успокаивая девушку, и невольно делает шаг вперед, закрывая Соль своим плечом.
Чувствует, что Соль мелко дрожит и явно планирует прочитать ей парочку лекций о том, что выходить в таком виде на улицу — вообще не вариант. Поэтому Юнги быстро опускает её ладонь, одним жестом снимая пальто, и помогает Юне надеть его. Даже если они вернутся в здание прямо сейчас, он не потерпит и секунды, во время которой она будет мерзнуть.
— Подожди-подожди, — нервно смеётся Ыну, и Юне кажется, что он выглядит как один из тех писателей, чья минута славы угасает из-за нелицеприятной статьи на сайте издательства, в котором она работает. — Ты что же это, встречаешься с ним?
Юна хмурится, не поняв до конца ту эмоцию, которую он вкладывает в этот вопрос. Вообще-то, ей совершенно не хочется разбираться в этом — желание оказаться дома гораздо сильнее.
Соль совершенно не знает, что ответить, поэтому Юнги берет бразды правления в свои руки, перед этим поправив воротник пальто на девушке:
— Это проблема? — голос его звучит вальяжно, небрежно, словно мужчина разговаривает с кем-то, кто даже внимания его не стоит.
— Вы ж типа... Наш препод. И старше на кучу лет.
— И? — Юна не видит лица мужчины, но готова поклясться, что тот иронично выгибает бровь. У него это всегда выходило безжалостно.
— И... И? — Ыну явно теряется.
— Вы хотите поговорить? Давайте поговорим о том, что вы лезли к моей девушке, когда она этого не хотела? О том, что вы продержали девушку на холоде, даже не удосуживишись позаботиться, чтобы ей не было холодно?
— А может хотела? Вам-то откуда знать? Может, Юна мечтала, чтобы я её поцеловал.
— Как забавно, что вы услышали только эту часть.
— Забавно было бы, если бы вы зашли в тот момент, когда Юна охотно целовала бы меня.
Соль совершенно не понимает, откуда в Ыну, обычно скромном и тихом парне столько смелости. Но это ей совершенно не нравится.
И она даже не собирается думать о том, что этот парень действительно мог нагло поцеловать ее. А Юнги вполне себе мог это увидеть. Это было бы просто отвратительно.
Юна крепче сжимает ладонь Юнги, словно сможет удержать его на месте, когда мужчина, прищурившись, делает шаг вперед. В ответ получает только осторожную, едва заметную улыбку, как будто бы говорящую, что всё будет хорошо. Соль кусает нижнюю губу — она знает, что у её мужчины есть голова на плечах, но...
Никто ещё настолько настойчиво не подкатывал к Соль на глазах Мина, никогда не говорил столь возмутительные вещи в его присутствии, чтобы Юна знала, какой может быть реакция Юнги.
Девушка прячет ладони в карманах его пальто, нащупав ключи от машины, напряженно всматриваясь в мужскую спину. Хорошо, Юна уверена, что Юнги в драку не полезет — он взрослый мужчина, который думает головой и всегда не забывает поразмышлять над последствиями собственных действий, но теперь Соль совершенно не может сказать того же про Ыну.
Надо сказать, что взгляд Юнги явно не нравится Ыну, поскольку парень тут же осмотрительно отходит назад, точно так же, как и сама Юна пару мгновений назад.
— Вот в вашем последнем аргументе я очень, повторюсь, очень сильно сомневаюсь. Но вы, Ыну, конечно же, можете обманываться и дальше, считая, что о ваших приставаниях можно мечтать, — вальяжно бросает мужчина, каким-то заботливым, практически отеческим жестом поправляя на парне шарф. — Повнимательнее будьте, а то так и заболеть легко.
— Вы о своей т...
Юне не нужно много думать, чтобы понять, как ее хотел окрестить парень.
— Продолжите и я не уверен, что буду настолько великодушно раздавать советы, — резко перебивает Юнги, предупреждая парня не делать ошибок. — Мне не очень нравится, когда кто-то позволяет себе использовать подобные выражения в отношении женщин, но особенно меня злит, когда что-то подобное говорится в адрес моей женщины. Но я сегодня очень добр, знаете, Ыну? Поэтому, по-хорошему, послушайте сразу, на будущее, так сказать: не стоит лезть к девушке, которая вам говорит, что у нее кто-то есть. Этот кто-то может оказаться менее... Великодушным.
Если бы Юна не знала, что это говорит Юнги, то ни за что бы не поверила, если бы кто-то ей вдруг заявил, что её мужчина может говорить с такой насмешкой в голосе.
— Вы мне сейчас угрожаете? — подозрительно щурится бывший студент.
— Ни в коем случае, я о своей репутации забочусь, — следом Мин поправляет ворот куртки парня. — Просто предупреждаю. Юна — самое ценное, что есть в моей жизни, и мне бы искренне не хотелось, чтобы кто-то вроде вас, Ыну, каким-либо образом докучал ей. Действиями, словами или еще каким-либо образом. Мы друг друга поняли?
— Вы... — Ыну смотрит на Юну. — Нет, не могу поверить ТЫ выбрала ЕГО. Юна, какого хрена?
Соль смотрит на носы своих ботинок. Парень ведёт себя так, словно она совершила какое-то преступление.
Юнги оглядывается на девушку, замечая кислое выражение ее лица, и поджимает губы.
— И вы, и ваш язык только что расстроили её, уму не постижимо. Дать бы вам пару раз по шее, да людей бить противозаконно, — цокает мужчина. Ничего-ничего, Юне он еще поднимет настроение. — Позволю себе побыть еще немного великодушным и дать еще один совет. Если внезапно решаете, что можете дать девушке что-то, подумайте о том, куда приведёте её, чтобы из-за угла не появилась мама, говоря, что её сыночку пора пить витаминки.
Юнги отходит на шаг назад, а после, кинув короткое «Хорошего вечера», оборачивается к Юне.
Она тут же замечает, как его взгляд теплеет, а на лице появляется выражения покоя и умиротворения. Мужчина полностью переключает внимание на девушку, в мгновение ока оказываясь рядом с ней, и опускает руку на её талию. Юна, улыбнувшись, прижимается к Мину, быстро мазнув губами по его щеке, а следом ныряет в открытую им же дверь в бар.
Зайдя следом, Юнги быстро находит её ладонь своей, чтобы хоть как-то согреть холодную руку, и подозрительно щурится:
— Кто-то обещал не забывать про куртку на перекурах.
Ыну тут же забывается, потому Соль, как и прежде, становится первостепенной заботой.
— Я думала, что выйду буквально на пару минут, а тут... этот! — Юна поджимает губы, смотря куда угодно, но не на мужчину, потому что понимает, что тот устроит ей разбор полетов из-за безалаберного отношения к здоровью.
— Знаешь, кто ты, Соль Юна? — качает головой Мин в ответ, не в силах скрыть нежной улыбки, на неё глядя. Девушка резко поднимает голову и выгибает бровь. Её слишком просто заинтересовать. — Лгунья ты, Юна, просто жуткая, маленькая лгунья.
— А говорил, что я — умница, — картинно цокает Соль, краем глаза замечая, что внимание столика с бывшими одногруппниками резко обращается на неё с Юнги.
— Я передумал.
— Жесть! — а после тише добавляет. — Они смотрят.
— Это потому что ты красивая, думал, ты уже к такому привыкла.
— Эй! — возмущается Соль, краснея. Он просто ге имеет права говорить такое! — Мне нужно забрать сумочку и телефон.
— Мне нужно забрать сумочку и телефон, — копирует её мужчина, выдавая какой-то совершенно гламурный тон, и даже ладошку в сторону выставляет.
— Мерзость какая, не делай так больше, — смеясь, просит Юна, качая головой, а после давит неловкую улыбку, когда они оказываются совсем близко.
Соён окидывает их подозрительны взглядом, пригубляет вина из очередного бокала, и, оценив, что никто никого не бил — во всяком случае не сильно — улыбается.
— Соль Юна! — тянет Минхо, опускает подбородок на сложенные на столе руки и подозрительно смотрит на девушку. — Когда ты сказала, что скоро уедешь, ты не упоминала, что за тобой приедет наш препод.
— Правда? — удивляется Юна, как будто это самое жуткое недоразумение в её жизни. — Какая досада, была занята тем, что сравнивала наши уровни и пыталась понять, подходим ли мы друг другу или нет, — беззлобно кидает она, мягко улыбнувшись Мине, которая явно поражена тем, что видит, и быстро проверяет содержимое сумочки.
— Да не заливай! — смеётся Соён. — Вспоминала отпуск в Микенах!
— И это тоже, Соён, и это тоже!
Но Минхо, удивлённый до глубины души, не успокаивается:
— Так, подождите, может это коллективная галлюцинация?
— Не сказал бы, но если такие мысли посещают, то, думаю, лучше завязывать с алкоголем, — как бы невзначай упоминает Юнги, бегло взглянув на бывшего студента.
— А можно вопрос тогда?
— Нет.
— Да.
Юна, нахмурившись, смотрит на согласно кивнувшего Юнги, а тот только, явно посмеиваясь над её реакцией, жмет плечами, как бы спрашивая, а что такого? Следующая такая встреча произойдет — дай Бог — через пару лет, а там Юне точно придется рассказывать о том, как их бывший преподаватель делал ей предложение. А там без дополнительных вопросов не обойтись.
Минхо пьяно бормочет «Вы классный», а после задает свой вопрос:
— А вот вы типа... Давно вот это все затеяли? Ну, весь это прикол?
Соён картинно закатывает глаза:
— Дружище, тебя дома ждет невеста, а ты не можешь прямо спросить, как долго эти двое в отношениях? Крутой!
— Да подожди! Я ж не могу у бывшего препода спросить, как долго он с нашей Соль Юной в отношениях! — отмахивается парень, полностью фокусируясь на паре.
— Вашей? — Юнги иронично ухмыляется, на что что Юна только закатывает глаза. — Извините, молодой человек, но последние два года Соль Юна исключительно моя.
Чон тихо возмущается, мол, не молодой человек, в смысле исключительно?
— Фу-ух! Я уж подумал, что Юна крутила с вами роман, но не могла договориться, чтобы у нас у всех были автоматы!
Соль пораженно хлопает глазами.
— Поверьте, Минхо, мои отношения с Юной не спасли бы вас от пересдач.
Парень недовольно бормочет «Да блин!».
Юна кивает, как бы говоря, что она готова, и быстро прощается и благодарит за вечер в хорошей компании, не смотря на вернувшегося Ыну, который выглядит так, словно его опустили в ушат помоев. Юнги дежурно интересуется, не нужно ли им подбросить Соён до дома, но та, заявив, что доберется сама, отказывается, и желает хорошей дороги.
По пути к выходу Мин не забывает забрать куртку Юны из гардероба, пока за спиной слышится тихое:
— Вот блин! Я ж такую глупость говорила, а они, оказывается, вместе! И почему Юна сразу не сказала! Новость века же, блин. Наша Юна охомутала нашего же препода! Охренеть.
Юнги хмыкает, дежурно прощается с администратором, и у самого выхода догоняет Юну. Приоткрывает перед ней дверь, пропуская на улицу, и тут же ловит в свои объятия, не останавливаясь.
— Ты замерзнешь, — бубнит Соль, намекая на то, что мужчина вышел без верхней одежды.
— О, да правда что ли? — иронизирует тот в ответ. — Готовься, маленькая умница и врушка, мы будем подробно в очередной раз обсуждать, почему не стоит выходить на улицу раздетой.
— Кого ты обманываешь? — женское лицо озаряется уже довольной улыбкой. — Если я заболею, ты будешь носиться вокруг меня.
— Да, буду. И что? — фыркает Юнги. — В кармане ключи, дай их, пожалуйста.
Он настороженно оглядывает женское лицо, когда видит на нем хитрое выражение. Мин и правда перестает чувствовать себя в безопасности, видя, как горят глаза девушки.
— Что мне за это будет? — Соль, остановившись напротив мужчины, хитро улыбается и перекатывается с ноги на ногу.
— Что тебе за это будет?
Юнги принимает правила игры, сделав шаг к ней и встав вплотную. Юна показательно барабанит указательным пальчиком по губе, давая очень очевидный намек, и явно думает, что её шалость удалась, когда мужчина, опустив руку на ее поясницу, тянет ближе, заставляя практически завалиться на себя. Чувствует, как их носы соприкасаются кончиками, предвкушая желанный поцелуй.
И уже готовится прикрыть глаза, видя, как Мин начинает наклоняться к ней, как вдруг:
— Например, ты не получишь по заднице, умница, за то, что не можешь одеваться перед тем, как выйти на холод.
Юна цокает, когда он демонстрирует ей ключи, и волочится следом, понимая, что шалость не удалась.
— А если я хочу получить по заднице? — предпринимает она последнюю попытку провокации.
— Значит, получишь, — просто жмет плечами мужчина и открывает перед ней дверь машины. — Все, что захочешь получишь, как только мы будем дома.
— Прочитаешь мне лекцию? — кажется, Юна хочет кокетливо похлопать глазами, но выходит просто очень забавно, и Юнги не может удержать короткий смешок. — Например, о том, как сильно любишь меня?
Держит ладонь около головы садящейся в машину девушки, чтобы она не покалечилась. Это же Юна — она точно может и не такое.
— Прочитаю-прочитаю. И о том, как сильно люблю тебя, и о цистите, и вообще обо всём.
Юнги закрывает дверь под её недовольное ворчание, качает головой, улыбаясь, потому что выпившая Юна — по умолчанию невозможно милая Юна, а следом обходит машину. Бросает пальто Соль назад, а после садится за руль, тут же включая в салоне печку, чтобы девушка поскорее согрелась.
Попутно помогает ей пристегнуть ремень безопасности, потому что у Соль не получается то ли из-за выпитого алкоголя, то ли из-за замерзших рук
А после, не выдержав, вдруг протягивает девушку к себе, целуя крепко, глубоко, настойчиво. На языке чувствуется винный привкус.
Юна вдруг улыбается, потершись кончиком своего носа об его:
— Спасибо, что отреагировал нормально. Я на мгновение подумала, что стану виноватой.
Юнги большим пальцем гладит кожу на линии ее подбородка. Ему что, шестнадцать, чтобы вставлять Юну виноватой в желаниях другого идиота?
— Но... Если бы ты зашел... Вышел... Да блин! — Юна забавно хмурится, выпячив губу. Очаровательная. — Ты понял... Если бы ты увидел, что я целуюсь с другим, то... Как отреагировал бы?
Мужчины качает головой, потому что это совершенно не те вопросы, которые она должна задавать, но отвечает, не думая:
— Для начала, отлепил бы свою девушку, черт знает, от кого. Потом — выслушал бы тебя. А потом, возможно, переломал бы идиоту пальцы, чтобы не лез. Или, зависит от того, что ты мне скажешь, просто ушел бы.
— И ты поверил бы? Ну, если бы я сказала, что...
— Поверил бы. Я, Юна, доверяю тебе все всем. Верю, что, если полюбишь другого, стазу скажешь об этом, а не будешь целоваться с кем-то за моей спиной. И что врать мне не станешь, даже если сама... — Юнги откидывается на спинку, сжав переносицу. — Сама кого-то поцелуешь или затащишь в постель. Я всецело верю тебе.
Юна собирается потянуться к нему, чтобы... а черт знает, зачем. Но ремень безопасности удерживает ее на месте, потому дёргается Соль слишком резко. Девушка шипит, недовольно бурчит, и Юнги не может сдержать смех из-за этого.
Наклоняется к ней сам, ожидая, что Юна сделает. Та только целует в уголок губ, явно решив, что целоваться с винным привкусом ей не нравится.
— Мне повезло с тобой. Чертовски сильно.
— О, еще как повезло! Ты только не целуй кого попало.
— А не кого попало можно?
— Нельзя. Только меня можно.
Соль хмыкает. Ей и не хочется. Вообще никого рядом не хочется, кроме него.
Смотрит на сцепленные в замок руки — ее ладошка заметно меньше, чем ладонь Юнги, но тем не менее смотрится это жутко гармонично — и не сдерживает нежной улыбки. Мужчина сосредоточен на дороге, лишь изредка большим пальцем гладит тыльную сторону её ладони, иногда бережно касаясь кожи губами.
И Юне нравится наблюдать за тем, как на мужском лице мелькают огоньки фонарей. Нравится, что, пока он увлечен дорогой, она в очередной раз может от и до рассматривать любимое лицо — в этом нет смысла, впрочем, знает так хорошо, что, если юы умела рисовать, по памяти нарисовала бы сотню его портретов.
— Юнги, — тихо зовет по имени Соль, когда машина останавливается на светофоре, и Мин может позволить себе отвлечься.
А он, кажется, котом довольным урчать готов от того, как собственное имя ее осторожным, ласковым тоном звучит.
Юна одними губами, бесшумно говорит короткое «Люблю тебя», и Юнги думает, что за такие осторожные признания готов воздвигнуть в ее честь сотни храмов, с которыми никогда не сравнится построенные в честь богов древнегреческие памятники культуры.
Он самолично вознес ее на вершину, а Юне всего-навсего стоило лишь раз позвать его по имени. И все, кроме неё, перестали иметь значение.
¹ Микены — самый значительный исторический памятник на Пелопоннесе. Древние руины (археологический заповедник — то, что осталось от древнего города, который был одним из центров микенской культуры) находятся всего лишь в двух километрах от современного городка Микены. С Микенами связаны многие древнегреческие мифы, в частности, рассказывающие об одном из величайших греческих героев Геракле: Эврисфей, по приказу которого Геракл совершил свои двенадцать подвигов, был царем Микен.
² «Царь Эдип», трагедия Софокла. Если коротко, герой, Эдип, по воле рока убивает отца и женится на матери, не зная, кем приходится им. В конце, узнав, самостоятельно наказывает себя за это, выколов себе глаза. С этим связан фрейдовский эдипов комплекс, обозначающий бессознательное или сознательное платоническое влечение к родителю.
³ Ио — любовница Зевса. Он овладел ей, превратившись в облако, а после, чтобы скрыть от ревнивой жены, Геры, превратил Ио в корову.