2
Её Императорское Высочество Лалиса, окрестности города Эй-Эн-Тывар, Тыбарский Конгломерат
Сложно поверить, — мне и самой не верилось, — но я была совершенно спокойна. Перед любой атакой, перед любым манёвром меня окутывала тревога и беспокойство, а сейчас должна была решиться моя судьба, но меня это совершенно не волновало. Наверное, потому, что отпереживалась я раньше, когда искала информацию на этого драного кошака, младшего брата рушского императора.
Отец, разумеется, не стал ставить меня перед фактом. И у меня, и у кузена Сеха спросили согласия на предстоящие браки, и если бы мы отказались, он не стал бы настаивать. Он слишком нас всех любит, чтобы к чему-то принуждать. Но необходимость мира понимали мы оба; и Сех, которому предстояло жениться на младшей сестре рушца, и я, которой предстояло выйти замуж за его же младшего брата. Эдакий взаимовыгодный обмен принцессами. Разглядывая портрет своей будущей кузины, я со злорадством думала, что нашей Империи с этим обменом повезло больше. Рулана была по-настоящему очаровательной девушкой; красивой, удивительно спокойной для рушки и неглупой. А меня «прекрасной принцессой» считали только отец с братом.
Церемония обмена происходила буднично и без помпы, на территории третьей стороны. Место для этого исторического события предоставили тыбары, отдав под вытаптывание делегатам просторное поле в окрестностях небольшого городка Эй-Эн-Тыбар. Градоправитель Эй-Эн-Тыбара пытался сосватать под это дело свой дворец, но оба Императора отказались: никому не хотелось тратить время на лишние церемонии. В конце концов, это была просто передача заложников, древней традицией окончательно скреплявшая заключённые соглашения. Да и дирижабли возле дворца сажать было негде.
Спасибо организаторскому таланту тыбаров, в изящный просторный шатёр, поставленный для этих целей, делегации вошли одновременно с разных концов и встретились почти посередине. Два Императора со свитами, жадно разглядывающими друг друга.
Странно, но среди рушцев моего будущего мужа не было. Заливает своё горе, и его решили в столь непрезентабельном виде не показывать? Ну, его можно было понять, и даже посочувствовать парню. Я — тот ещё подарочек на всю оставшуюся жизнь, врагу не пожелаешь.
Мы все дружно расшаркались, — как и шли, стенка на стенку; выглядело всё это довольно забавно, — и слово по праву старшинства взял мой отец.
— Мой венценосный брат, мы не видим среди вашей свиты жениха нашей дочери. Он не сумел прибыть? — с неприязнью поинтересовался он.
— Это моя вина, мой венценосный брат, — склонил голову рушец.
Я впервые видела этого типа живьём; и, признаться, увиденное радовало мало. Огромный даже с высоты моего роста, с мрачной суровой физиономией и широкими плечами; он был даже больше Сеха, которого мы все звали медведем. Хоть и не намного, но сам факт уже впечатлял. Интересно, его братец так же внушительно выглядит во плоти, или всё-таки менее солидно? Вообще, если верить цифрам из досье, должен быть на полголовы ниже, то есть — почти вровень со мной. А жалко; было бы забавно, если бы он оказался ниже. Но рушцы-мужчины вообще отличались высоким ростом и массивным телосложением.
— В чём же ваша вина?
— В том, что недостаточно внимания уделял его воспитанию, — поморщился он. — Сожалею, но мой брат не сможет выполнить взятые на себя обязательства. Я не договорил, — на этом месте рушец вскинул руку, призывая к тишине взроптавших присутствующих. — Тем не менее, я желаю сохранить достигнутые договорённости, и надеюсь, что моя кандидатура удовлетворит моего венценосного брата и его благородную дочь.
— То есть, вы лично женитесь на Лалисе? — скрыть недоумение отец не сумел, да и вообще все присутствующие, включая рушцев, были в глубоком шоке.
— Если это искупит вину моего брата, — склонил голову рушец.
— Что ж, не буду лукавить, я удивлён подобным исходом. Но ваше благородство искупает внезапность подобного решения. Дочь моя, подойди, — через плечо бросил Император Марк, и я, протиснувшись между братом и кузеном, шагнула вперёд. — Твой жених — Император Чонгук Шаар-ан Чон, — проговорил он, глядя на меня с вопросом. Если бы я сейчас отказалась, он бы разорвал договор. Но... война утомила всех, а я всего лишь обменяла одного кошака на другого; какая по сути разница?
— Рада знакомству, Ваше Величество, — сдержано поклонилась я под пристальным взглядом рушца.
Многое бы я отдала за то, чтобы заглянуть в его голову в тот момент, когда взгляд жёлтых глаз оборотня скользнул по моей затянутой в парадный мундир фигуре, фиксируя каждую мелочь.
Против подобной формы одежды, кстати, не возражал никто; последние пятнадцать лет представить меня в платье не мог даже отец, для которого я по-прежнему оставалась «его милой малышкой».
К сожалению, прочитать что-то по хмурой физиономии будущего мужа оказалось невозможно. Хотя я искренне надеялась, что он испытывает ужас и отвращение, и, стало быть, не пожелает сделать наш фиктивный брак настоящим. Этого-то в договоре не было, данный аспект жизни давался на откуп самим супругам. И мне очень не хотелось ложиться под оборотня. Нет, если будет настаивать, придётся пойти и на это, но... я бы предпочла обойтись.
Ничего хорошего от этого брака я не ждала изначально. Но если с младшим братом Императора, существом слабохарактерным и вообще довольно жалким, я имела шанс ужиться именно в той роли, к которой привыкла, то с самим Чонгуком всё было куда сложнее.
Дальше следовали иные положенные по этикету расшаркивания, в которых я почти не принимала участия, вместо этого с любопытством наблюдая за своим будущим мужем. Отец всегда отзывался о нём уважительно, и нынешний поступок говорил в его пользу. Ну, или в пользу того, что Рушу действительно очень нужен этот мир.
В отличие от своего светловолосого брата, Чонгук был рыжим, и это было по меньшей мере забавно, учитывая мою собственную масть. Только оттенок против моего огненно-яркого был более тёмный, медный, и веснушек у Императора не было. Длинные, до лопаток, волосы были собраны в низкий хвост, между прядей выглядывали заострённые кончики ушей, увенчанные несерьёзными меховыми кисточками. Странно, я прежде не обращала внимания, что у них уши мохнатые; не целиком, а только на кончиках.
Черты лица оборотня были строгие, прямые и напрочь лишённые утончённости. Тяжёлая челюсть, тонкие губы, густые насупленные брови и глубоко посаженные жёлтые глаза с кошачьими вертикальными зрачками. Полное соответствие портрета заявленной характеристике: волевой, жёсткий до жестокости, решительный, бескомпромиссный, но способный иногда признавать свои ошибки. Отличный Император, но как же не повезёт его жене!
Мне, то есть. Хотя тут ещё неизвестно, кому не повезло больше.
— Не обижай котяток, полковник, — насмешливо напутствовал меня Сехун, когда мы прощались по-семейному: сцепившись правыми руками перед грудью, локоть к локтю, наградили друг друга сильными хлопками по плечам свободными ладонями.
— Сам смотри, не раздави молодую жену, — хмыкнула я в ответ.
— Если что — пиши, я всегда на связи, — сообщил брат, когда дошла очередь до прощания с ним.
— Если что, пусть они пишут, прилетишь спасать, — мы обменялись понимающими улыбками, и я попала в руки отца.
— Извини, девочка; кто же знал, что оно вот так повернётся, — мрачно проговорил он, сжимая меня в крепких объятьях.
— Да ладно, какая разница: один кошак или другой, — шепнула я. — О девчонке их позаботься, не ровен час помрёт от страха.
— Это к Сеху, — едва заметно улыбнулся он в ответ.
— Ваше Величество, я готова идти, — развернувшись через левое плечо, я щёлкнула каблуками начищенных до блеска сапогов. Чонгук в ответ едва заметно поморщился и кивнул. Потом с некоторой озадаченностью огляделся и уточнил.
— Ваше Высочество, где ваши вещи? Мои люди заберут их.
— Вещи? — озадаченно переспросила я. Машинально похлопав себя по карманам, обернулась к родным. Сех с Феликсом растерянно переглянулись, потом кузен хлопнул себя ладонью по лбу, обернулся, кого-то окликнул и развернулся обратно с небольшой сумкой в руках, которую гордо вручил мне. Ах, ну да, я же помню, что я всё собирала! — Да, теперь точно всё.
— Это всё? — подозрительно уточнил рушец.
— Да, Ваше Величество, — кивнула я, мысленно перебирая собранные вещи. — Определённо.
Оборотень окинул меня очень странным взглядом, но больше ничего не сказал. Неопределённо кивнул в сторону, и кто-то из его сопровождающих с поклоном забрал моё имущество.
После меня состоялась передача рушки, и я сообразила, что так удивило моего жениха. Вечно забываю, что моя склонность к минимализму не является чертой всех без исключения женщин.
Рулана держалась молодцом, хотя было видно, как она трясётся, нервно озираясь по сторонам. Хотя и странно; по сравнению с её братцем, Сехун — настоящий милашка. Рыжий, как я, очень улыбчивый и обаятельный, с яркими зелёными глазами и задорными веснушками. Но, пронаблюдав прощание старшего брата с младшей сестрой, я нашла объяснение и этому факту: своего Императора девочка боялась ещё сильнее, чем людей, и особого тепла в их отношениях не наблюдалось.
Интересно, ему просто было не до общения с ближайшими родственниками, или он в самом деле настолько суров? Впрочем, одно другому не мешает.
Императоры раскланялись, вслед за ними раскланялись остальные, и Чонгук молча предложил мне локоть. К подобному способу передвижения я не привыкла, но послушно уцепилась за предложенную конечность. Хотя и чувствовала себя в этот момент довольно глупо.
Но в последнем был виноват не мой будущий муж, а общий вид делегации оборотней. В Империи Руш был очень тёплый климат, поэтому в гражданской жизни двуликие одевались в лёгкие яркие многослойные струящиеся одежды сложной конфигурации. Только у охраны форма была чёрного цвета, да наряд Императора выгодно выделялся благородной тёмной зеленью. И среди всего этого великолепия я выглядела как вороная кобыла парадного полка посреди дворцовой клумбы: чёрные узкие сапоги, чёрные обтягивающие лосины, благородного стального цвета сюртук с серебряным шитьём и эполетой, белая рубашка и чёрный шейный платок и тонкие белые перчатки.
Путь по сухому выкошенному полю до дирижабля был коротким и прошёл в молчании. Даже сопровождающие лица не рисковали громко шушукаться, нарушая тишину, и явно избегали смотреть в нашу сторону. То ли они так относились к своему правителю, то ли их так шокировал мой внешний вид, причём первый вариант представлялся куда более вероятным.
А я с интересом разглядывала их вблизи, в гражданском и в естественной среде.
В основной своей ипостаси рушцы практически неотличимы от людей. У них даже вертикальные зрачки — редкость; насколько я знала, это было свойственно только некоторым особям. Не то более сильным, не то просто близким к зверю. В остальном — похожее сложение, та же разноцветная масть от откровенно блондинистого до чёрного.
Истоки конфликта двух соседних Империй терялись в веках, и никто уже не мог вспомнить, с чего всё началось. Наверное, именно из-за этого внешнего сходства и генетической близости. Наличие общих предков, близкая психология, — всё это раздражало оба вида. Мы считали их дикими животными, они нас — беззубыми мягкотелыми слабаками. Было бы лицемерием обвинять в этом конфликте только Руш, все были хороши; оборотни просто первыми перешли от мелких пограничных стычек к полномасштабным военным действиям.
Война длилась двадцать три года, измотала обе Империи, но по совокупности сил у нас по-прежнему сохранялся паритет. Император Шидар, отец моего будущего мужа, был очень упрямым типом, и так до конца жизни не признал, что начало войны было его ошибкой. Сам Чонгук оказался более миролюбивым (чего по его лицу не скажешь) или, скорее, внимательным типом. Он огляделся по сторонам, увидел разруху и упадок, увидел довольно скалящихся соседей... и предложил пойти на мировую. Последние два года на фоне вялотекущего противостояния шли переговоры, которые сейчас наконец-то завершились. Повторюсь, выкинув из жизни двадцать лет, каждый остался при своих.
Хочется надеяться, два вида всё-таки научатся жить в мире не только по документам. Но, боюсь, случится это не на моём веку.
Внутренняя отделка императорского дирижабля дышала благородной роскошью, всё было аккуратно и очень изящно; больше похоже не на транспортное средство, а на небольшой дворец. Чонгук лично проводил меня в мои покои, смежные с его собственными. Граница пролегала между двумя гостиными, дальше шли спальни и ванные комнаты. В общем, опять-таки, полная иллюзия дворцовой обстановки.
— Осваивайтесь, Ваше Высочество, — предложил мне Император. — Мне нужно отдать некоторые распоряжения, после чего я зайду к вам обсудить ряд вопросов.
— Разумеется, — я склонила голову в ответ. На этом он действительно меня покинул, и я огляделась уже внимательней.
Здесь было вполне уютно и, что меня особенно порадовало, отсутствовал характерно «женский» оттенок обстановки. Я бы очень расстроилась, если бы комнаты были оформлены, например, в розовом цвете. Доминировал зелёный, просто более светлого оттенка, чем у Императора, присутствовал синий, бирюзовый, серебряный и золотой, причём последние два — в очень скромных количествах. В общем, оглядевшись, я пришла к выводу, что мой вкус совпадает со вкусом того, на кого ориентировался автор этих интерьеров. То есть, вероятно, с Императором. И это внушало некоторый оптимизм.
Выполняя высочайшее повеление «осваиваться», я поставила ножны с клинком в угол, сбросила сюртук на спинку кресла, следом полетела ненавистная удавка и перчатки. Распустив ворот рубашки, я подхватила сумку и отправилась разбирать вещи. С чем, впрочем, закончила очень быстро; годы военной службы приучили к неприхотливости, да я и в детстве никогда не была привередливой.
Проинспектировав ванную комнату, я задумалась над перспективой принятия душа, но решила отложить это на потом. Будет довольно некрасиво, если Император придёт для обещанного разговора, а я в это время буду плескаться в ванне.
Вместо этого я нашла в гостиной бар с великолепным выбором напитков и плеснула себе пол бокала хорошего вина. Правда, за что именно пить, так и не определилась: не то за собственное семейное счастье, не то — за собственный же упокой. В итоге решила пожелать себе здоровья и терпения, оно никогда лишним не будет, — ни на том свете, ни на этом.
Император не заставил себя долго ждать, я успела сделать всего пару глотков.
— Вина, Ваше Величество? — поинтересовалась я со своего места, поленившись приветствовать гостя стоя. Он окинул меня задумчивым взглядом, подошёл к столу, взял в руки бутылку. Чему-то усмехнулся и качнул головой.
— Я сам налью, — сообщил и достал из бара ещё один бокал. Неторопливо устроившись в соседнем кресле, плеснул себе рубиновой жидкости и, отсалютовав мне, слегка пригубил. — Почему вы носите мундир, Лалиса?
— Вы хотите сказать, разведка Руша настолько плохо работает? — не удержалась я от усмешки. — Или вы не посчитали нужным ознакомиться с подробной информацией? Или это просто повод начать разговор?
— Это любопытство, — пожал плечами мужчина. — Разведка не интересуется личными мотивами, а меня сейчас интересуют именно они. Насколько я знаю, армейский чин не обязывает к ношению формы в свободное от службы время.
— То есть, вам интересно, почему я предпочитаю мундир платью? — с искренним недоумением уточнила я. Он только кивнул. — Ваше Величество, а вы бы что предпочли? — кажется, улыбка получилась очень ехидной, но собеседник и бровью не повёл, продолжая сверлить меня взглядом в ожидании развёрнутого ответа. — Если бы вы внимательно посмотрели на женскую одежду моей родины, у вас не могло возникнуть подобного вопроса. Во-первых, я привыкла, а, во-вторых и главных, это объективно удобнее. Здесь только одна удавка, шейный платок, а там — целый корсет, да ещё обувь совершенно чудовищная, юбка путается в ногах, а декольте при резком движении норовит сползти с груди. Я ответила на ваш вопрос?
— Да, вполне, — задумчиво кивнул он. Но, однако, выставлять мне ультиматумов «никогда больше» и критиковать мои штаны не стал. Зачем тогда спрашивал?
Вместо этого мужчина погрузился в сосредоточенную задумчивость, продолжая при этом буравить меня взглядом.
— Вы пришли поговорить именно об этом? — подбодрила я Императора, когда подобное положение вещей начало раздражать.
— Нет. Я пришёл обсудить некоторые аспекты нашей будущей жизни, — он качнул головой, будто очнувшись. — Скажите, Ваше Высочество, у вас были мужчины?
Ишь ты, как официально.
— Нет, Ваше Величество, — спокойно ответила я. Когда много общаешься с военными, большинство из которых — мужчины, и когда эти военные принимают тебя за своего, смущаться прекращаешь очень быстро. Смущаться любых тем разговора.
— Это всё осложняет, — поморщился он.
— Почему? — иронично поинтересовалась я. — Я всегда полагала, что это, напротив, является женской добродетелью.
— В целом, да, — медленно кивнул Император. — Но не в данном случае. Что вы знаете о физиологии нашего вида? Точнее, об аспекте интимных отношений и брачных игр.
— Я полагала, они идентичны нашим привычкам. Видимо, это не вся информация, — совершенно растерялась я. — Кроме того, я полагала, именно вы будете настаивать на фиктивности нашего брака. Разве нет?
— Я кое-что объясню вам, и вы поймёте, что это просто невозможно, — он опять недовольно скривился. — Мы во многом, почти во всём ориентируемся на запахи. Все эмоции, все ощущения и состояния имеют свой запах; гнев, обида, радость, болезнь. Супруги в нашем представлении должны пахнуть друг другом: это один из основных признаков того, что брак, во-первых, заключён, а, во-вторых, успешен. Если этого не будет, мой же собственный народ посчитает всё это обманом. Сейчас слишком многие считают этот мир слабостью, чтобы я мог позволить себе дать им подобный козырь. Это понятно? — Чонгук пристально уставился на меня, я машинально кивнула. Что уж тут непонятного! — Отлично, дальше. По этой же причине не будет никаких измен, даже намёка на них. Я могу рассчитывать на вашу разумность в этом вопросе? — ещё один пристальный взгляд, и снова я ограничилась кивком.
Как легко с ним разговаривать; просто генерал Звейн, раздающий приказы. Лишний раз откроешь варежку не вовремя — выговор с занесением.
От этого сравнения мне стало весело. Ох, представляю я свою грядущую «семейную» жизнь!
Император пару секунд молчал, разглядывая меня сквозь подозрительный прищур; настроение учуял, что ли? Правда, замечания опять не сделал, только тихонько хмыкнул себе под нос. Хотя, может быть, мне просто показалось.
— Теперь о физиологии. От природы мы весьма агрессивны. «Мы» — это половозрелые мужчины вида, все без исключения. И, разумеется, чем ближе конкретный индивид к зверю, тем эта черта сильнее выделяется. Наш Первопредок — хищник-одиночка, не терпящий конкуренции на своей территории, и эту черту мы унаследовали полностью. Есть два способа контролировать своё настроение. Дальше догадаетесь?
— А что тут гадать? — я пожала плечами, с некоторым недоумением наблюдая за мужчиной. Он вёл себя странно: прикрыв глаза, перегнулся через подлокотник кресла в мою сторону, явно принюхиваясь. — Секс и мордобой. Не так уж сильно мы отличаемся, просто у нашего вида эти черты выражены гораздо слабее. Я поняла, к чему вы клоните. Если вы начнёте избивать своих подданных, они этого не оценят, и в свете слов про невозможность измены, вариант остаётся только один. Если вас всё устраивает, то... Ваше Величество, с вами всё в порядке? — не выдержала, наконец, я. Потому что он не то заснул, не то впал в какой-то транс: дыхание глубокое и частое, ноздри нервно подрагивают, как будто норовя принять звериные черты, а сжимающая подлокотник рука и вовсе замерла на полпути между ладонью и лапой, запустив когти в обивку.
— Более чем, — ответил он, распахнув глаза. Выглядели они жутковато: жёлтые, зрачок вытянут в ниточку. Того и гляди бросится! Мужчина пару раз моргнул, и глаза приняли более привычный вид. Уточнять, на который из вопросов он сейчас ответил, я на всякий случай не стала. — И ещё один момент, касающийся брачного обряда. Неизбежной его частью является приём некоего зелья, которое мы называем «кровью Первопредка». Химический его состав вам будет малоинтересен, важно другое. На наш вид он действует как сильнейший афродизиак, как он повлияет на человека — предсказать невозможно. Что я точно могу гарантировать, отравиться вы им не отравитесь, а вот сработает ли основное свойство — неизвестно.
— Зачем такие сложности? — растерянно уточнила я.
— Это не сложности, — рушец пожал плечами. — Не всегда браки заключались и заключаются по обоюдному желанию, и не всегда супругам везёт понравиться друг другу на уровне запахов. Как я уже говорил, обоняние во всей нашей жизни играет огромную роль, и если запах неприятен... Женщину, которую не привлекает мужчина, хотя бы теоретически можно не спрашивать, брак будет завершён в любом случае. А вот если мужчине неприятна женщина, с этим могут возникнуть определённые технические трудности. Это потом, когда запахи смешаются, проблема будет стоять менее остро. Если на вас это средство подействует также, как на наших женщин, всё будет хорошо, но вероятность этого довольно мала. Поэтому, чтобы в дальнейшем не было вопросов и претензий, предупреждаю сразу. Под этим средством я буду совершенно невменяем, и позаботиться о вашем состоянии и комфорте не смогу. Навредить женщине всерьёз ни один мужчина не сможет, но царапины и укусы практически неизбежны, не говоря уже о том, что сделать всё осторожно я не сумею. Так что вам в любом случае будет больно и, по меньшей мере, неприятно. Ах да, настоятельно не советую сопротивляться или, хуже того, убегать. У вас это в любом случае не получится, так что лишний раз не дразните зверя. Можно рискнуть и попробовать какое-нибудь обезболивающее, но как оно сработает вместе с кровью Первопредка, я не знаю. В принципе, есть шанс, что поможет местная анестезия, но...
— Не стоит беспокойства, Ваше Величество, — перебила его я. — Не будем рисковать, потому что на некоторые обезболивающие мой организм реагирует очень странно. Надеюсь, с этой «кровью» такой проблемы не будет, но лучше бы иметь под рукой квалифицированного медика. Благодарю за предупреждение и обещаю, что не доставлю дополнительных проблем. Я умею терпеть боль.
— Хорошо, что вы предупредили, — кивнул он в ответ. — Я обеспечу присутствие на церемонии доверенного лица, способного оказать вам медицинскую помощь в случае непредвиденной реакции. На этом, полагаю, всё, если у вас нет никаких вопросов.
— Только один. Чем я могу заниматься в нашей совместной жизни вне постели? — иронично поинтересовалась я. Потому что о мирной жизни оборотней знала крайне мало, и совсем не удивилась бы, если бы их миниатюрных хрупким женщинам полагалось посвящать дни вышивке и прочим не вполне адекватным с моей точки зрения занятиям.
— Чем угодно, — поморщился он. Мне показалось, будущий муж просто не понял, что я имею в виду, но уточнять я благоразумно не стала: полученный ответ меня полностью устраивал.