Girlfriend

Мэри привыкла считать себя не совсем нормальной.

Кажется, она всегда догадывалась. В моменты, когда все подруги заигрывали с одноклассниками и то и дело обсуждали какого-то красавчика из старших классов, ей было всё равно. Ей было всё равно, когда она впервые целовалась с Эштоном на заднем дворе своего дома, и даже жадные поцелуи со вкусом неисправимой ошибки и красного сухого вина не заставили её сердце биться хоть немного быстрее. Она не чувствовала ничего и пусть она оправдывала всё тем, что ей это на самом деле не нужно, Мэри так хотелось узнать о каких фейерверках и бабочках все говорят.

А затем, в один из сентябрьских дней, её сердце затрепетало. От всей этой бури эмоций подкашивались коленки, а желудок делал тройное сальто. Нервно хватая носом воздух, Мэри всё пыталась осознать, что произошло.

«Это просто темноволосая девчонка,» — повторяла себе она. Но в то же время от её голубых глаз медленно сходила с ума, а от улыбки мутнело в глазах. Мэри боялась признаваться себе в том, что чувствует, надеясь, что скоро это пройдет и всё будет как прежде.

Время бежало, а чувство внутри только набирало обороты. Становилось страшно от осознания того, где она оказалась. Что бы сказали родители, если бы узнали? Это ведь так неправильно.

Но в конце концов Мэри смирилась с тем, что ничего уже не изменится. И, просыпаясь каждое утро с ноющей болью внутри, что временами чуть ли не ломала рёбра, девушка принимала это и готова была прожить хоть всю свою чёртову жизнь так ужасно неправильно, только если в ней будет присутствовать Дейзи.

Закрыв дверь в комнату на замок, блондинка легла на кровать, рассматривая потолок. Нащупав в кармане телефон, Мэри отправила сообщение, на которое почти через несколько секунд пришел ответ.

Mary: сегодня в 9?

Daisy: милая, прости меня, пожалуйста. у меня не выйдет сегодня, Эш позвал к себе.

Mary: ладно

Daisy: не обижайся, прошу

Mary: я всё понимаю, правда. хорошо вам провести время.

Заблокировав телефон, девушка уткнулась носом в подушку. Постепенно громкие вздохи начали превращаться в тихие всхлипы. Одни только мысли о том, как мозолистые и грубые пальцы Эштона касаются молочной кожи Дейзи, как в порыве страсти пухлые губы оставляют синие отметины на нежной шее — вызывали тошноту. Резко оторвавшись от подушки и скидывая по дороге куртку, девушка зашла в ванную. Поспешно сняв все кольца с продрогших пальчиков, она включила горячую воду, пытаясь согреть руки, которые всё равно были ледяными и предательски тряслись. Умыв лицо от слёз и стряхнув с рук излишнюю воду, девушка обратно зашла в комнату и села на своё любимое место.

Дыханием согрев поверхность стекла, она снова подушечкой указательного пальца нарисовала сердечко. Это всегда заставляло её улыбаться. И когда внизу вдруг послышались какие-то крики, девушка решила спуститься.

–...Ну вот что это такое?! Что это за поколение?! — возмущался отец, размахивая руками, а мать в ответ соглашаясь со всем кивала.

— Что происходит? — заглянув в гостиную, поинтересовалась Мэри.

— Ты себе представляешь, прямо в парке при детях обжимались двое парней!

В тот момент мир Мэри будто остановился, медленно начиная рассыпаться. Всё замерло, а от услышанного сердце и правда пропустило удар. Пусть она ожидала подобной реакции, внутри всё равно всё сжигало от чувства обиды и разочарования.

— Ты сейчас серьезно? Это так глупо, папа... — разворачиваясь, прошептала девушка и хотела подняться обратно в свою комнату, чтобы поскорее завернуться в одеяло, будто от этого всё станет лучше, но отец резко схватил её за руку.

— Ты что это сейчас защищаешь? Мэри, подумай своей головой, это же болезнь.

В глазах немой вопрос: «Но почему?» и слёзы, которые вот-вот должны были покатиться по щекам, а в ответ только грозный, непонимающий взгляд. Мэри хотелось сбежать из этого дома. Человек же не виноват в том, что он любит другого человека. Это невозможно контролировать. Ведь если бы она могла, она бы не любила. Но она не может.

— В мире есть проблемы куда серьёзней, чем парень, целующий другого парня! — вспылила девушка и, выхватив руку, убежала обратно в свою комнату, громко хлопнув дверью, что заставило дом содрогнуться.