Глава 24.
Элеонор вызывает такси, в то время как Найл ведет меня на улицу, сжимая мою руку сильнее, чем он думает. Он еще более встревожен и сердит, чем я. Хоть я и хочу сказать ему, что мне не больно и все будет хорошо – я не буду, потому что знаю, что он придет в бешенств.
Такси приезжает через пять минут, и я сажусь назад рядом с Найлом.
— В "Royal Infirmary", пожалуйста. — говорит он водителю. Я знаю, что он очень нервничает и волнуется, поэтому кладу свои руки на его, чтобы успокоить.
— Найл.
— Что? — спрашивает он. Его голос спокойнее, чем я ожидала.
— Расслабся, пожалуйста.
— Я, блять, не могу расслабиться. Кровь стекает по твоим ногам.
Я смотрю вниз на свои ноги, которые сейчас очищены, благодаря тому, что Гарри вытер их, пока мы ждали такси.
— Я знаю, но пожалуйста. Не нужно беспокоиться. Все будет хорошо.
Его напряженное поведение стихает немного, и он сжимает мою руку. — Мне очень жаль. Я просто волнуюсь. Ты уверена, что тебе не больно?
— Я не ударилась головой или типо-того, если ты об этом.
Найл качает головой. — Эти чертовы ублюдки. Я набью им морду.
Я закатываю глаза, но ничего не говорю, потому что знаю, что он обычно угрожает людям, чтобы успокоиться, как ни странно.
Мы добираемся до больницы через десять минут, и Найл отдает водителю двадцать фунтов. Он не ждет сдачи, выходя из машины и помогает мне сделать то же самое.
Медсестра за стойкой уже смотрит на нас, когда мы входим, поэтому Найл подходит к ней.
— Нам нужно увидеть гинеколога. Она беременна и ее столкнули с лестницы,также у нее кровь на ноге.
Медсестра кивает и говорит нам идти направо по коридору в кабинет Доктора Латц.
Найл делает, как ему говорят, и я едва могу идти с ним в ногу.
Он сильно стучит в дверь, после чего женщина открывает ее и приветствует нас.
— Вам повезло, я только что закончила со своим последним пациентом. — говорит она и указывает мне на кресло в углу комнаты. — Что случилось?
Я подхожу, садясь в него, и жду пока Найл расскажет ей.
— Она беременна и упала с лестницы.
— Ладно. Ложись, а я возьму образец крови и сделаю УЗИ.
Я делаю, как она говорит, даже не поморщившись, когда она втыкает иголку в мою руку. Она зовет медсестру и дает ей образец крови.
— Это займет около десяти минут, так что я пока буду делать УЗИ.
Затем она втирает какую-то холодную жидкость в мой живот и ждет пару секунд, прикладывая устройство и водя его вокруг.
Я прикусываю губу и смотрю на экран, пытаясь понять, что он показывает.
— Это странно. — говорит она и щурится, смотря на экран, как будто не понимает, что видит.
— Что? — спрашивает Найл.
— Я не вижу ребенка.
Я смотрю на Найла, который зарылся руками в волосы, дергая их, потому что он уже начинает сходить с ума.
— Это значит, что я потеряла его? Что-
Раздается стук в дверь и медсестра возвращается с бумажкой.
— Я получила результаты Мисс Паркер.
— Ну? — спрашивает Найл.
— Вы не беременны. И никогда не были.
— Что вы имеете в виду? — восклицаю я, почти падая с кресла.
— Я позвонила врачу, который делал ваш первый тест крови, и она сказала, что они случайно перепутали образцы крови с кем-то другим, и глубоко извиняются за это.
Мой разум гаснет. Почему-то я счастлива, так как чувствую, что огромный груз упал с души, но с другой стороны – мне грустно, потому что ребенок стал частью меня.
— А как вы объясните тот факт, что у нее задержка? — спрашивает Найл.
— Результаты показывают серьезную нехватку кальция и белка, что очень настораживает.
— Что это значит? — спрашивает Найл, и я уже знаю, что произойдет дальше. Я не хочу, чтобы Найл слышал это, но видимо, другого варианта у меня нет.
— Мисс Паркер, вы, случайно, не анорексик, или не сидите на очень сильной диете?
Глаза Найла расширяются, и его выражение менятся из непонятного в злое.
— Эээ... я не сидела... с тех пор, как была беременна.
— Я думаю, лучшее, что мы можем сделать сейчас, чтобы заставить вас вернуться на правильный путь, восстановить ваше питание.
Я чувствую, что упаду в обморок от взглядов Найла, но все, что я могу сделать – это кивнуть и принять рецепт от врача, в котором написаны продукты и напитки с высоким содержанием кальция.
Удивительно, но Найл ничего не говорит с момента, как мы выходим из больницы, и вся поездка проходит в жуткой, напряженной и наполненной тревогой тишине.
— Скажи что-то. — говорю я наконец, потому что не могу больше вынести это молчание.
— Что ты хочешь, чтобы я сказал, Рене?
Дерьмо
Если он называет мое полное имя, то это очень плохо.
— Я не знаю. Просто что-то. Я ненавижу, когда ты молчишь.
— Мы собираемся поесть прямо сейчас. — говорит он в итоге и поворачивает направо, на улицу, которая ведет к центру города.
Я хмурюсь, но ничего не говорю, потому что не хочу сделать его еще более злым.
В конце концов, он выбирает итальянский ресторан, и я обязательно заказываю хорошую, большую пиццу и съедаю ее прямо перед его глазами. Весь ужин/ранний завтрак проходит медленно и в более напряженной обстановке, чем когда мы ехали в машине.
— Почему ты злишься?
Он останавливает машину и поворачивается, чтобы посмотреть на меня. — Ты это серьезно? Почему я злюсь?! Может потому, что ты голодаешь Бог знает сколько времени и можешь умереть!
— Это все? — спрашиваю я, надувшись и скрестив руки. Я знаю, что веду себя как ребенок, но это мой защитный механизм, когда я чувствую, что меня загоняют в угол и мне становится неудобно.
— Да, это все. — мычит он и смотрит на дорогу, но не заводит машину. Он вздыхает и открывает рот, но потом снова закрывает.
— Скажи, что ты хочешь сказать.
— Я просто... я забочусь о тебе, хорошо? И я действительно хочу, чтобы ты была здоровой, потому что я не могу... — Найл останавливается на секунду, думая, что сказать дальше. — Я не могу потерять тебя, после всего этого.
— После чего? — спрашиваю я, скрестив руки. Хоть мое сердце и тает из-за его слов, эта дискуссия все еще заставляет чувствовать себя неудобно, и я все еще чувствую необходимость войти в защитный режим.
— После того, что ты можешь исправить. Того, с чем я могу помочь.
— Ты не можешь просто щелкнуть пальцами и заставить это уйти, Найл. Это расстройство пищевого поведения. Ментальная проблема. Я не могу остановить это только потому, что я хочу.
— Нет, но ты можешь попробовать. И я могу помочь. Ты стала анорексичкой, потому что хотела стать тоньше, верно?
Я киваю, ничего не говоря.
— Ну, ты можешь начать есть больше и маленькими порциями.
Я прикусываю губу. — Я могу попробовать.
— Пожалуйста. Это все, чего я прошу.
— Ну, хорошо, я рада, что мы уладили это. Теперь мы можем идти? На самом деле я немного голодна.
Мои слова оставляют улыбку на его лице, и он заводит машину, продолжая движение в направлении первоначального назначения. Я, в конечном итоге, ем всю порцию спагетти, и он везёт меня домой, уверяя, что вышвырнет всех из своего дома, как только попадет туда.
-
Мы продолжаем встречаться без ссор в течение следующих двух недель, и я так глубоко погружаюсь в экзамены и свидания с Найлом, что даже не замечаю того, что выпускной уже через два дня. Как такое вообще возможно?
Я лучше справляюсь со своим расстройством, потому что я не очищала желудок с того вечера в итальянском ресторане, поэтому я стараюсь питаться нормально, но здоровой пищей.
Прежде чем я успеваю что-то понять, моя мать уже тянет шапочку выпускника над моей головой и делает тысячи снимков меня и Кэтрин с притворными улыбками.
Школьный двор наполнен старшеклассниками, одетыми в шапочки и мантии, и рыдающими взахлеб про колледж и, наконец-то, про самостоятельность, но честно говоря, я в ужасе. Я не хочу, чтобы это закончилось, потому что больше всего мне нравится быть с моей группой.
Я знаю, что большинство из нас хотят поехать в Лондон, но Кэтрин, Элеонор и Джейк хотят остаться в Манчестере, и Гарри хочет поехать в Шеффилд, хотя он также подал документы в Лондон.
— После этого говношоу, мы едем в Старбакс. — шепчет Найл мне на ухо после того, как мы садимся на свои места прямо перед сценой.
— Все мы?
Он кивает и оборачивает руки вокруг меня с улыбкой. — Также, я купил нам билеты на фестиваль Лидса через месяц.
— Там остались билеты? — спрашиваю я.
— Нет, но мой отец знает там несколько человек, так что мне удалось забить нам десять билетов.
— Сколько стоит один?
— Около тридцати фунтов или типа-того? Я думал, что они будут дороже.
— О. Пошли тогда. Я могу заплатить тебе обратно потом.
Он фыркает. Я ненавижу, когда он так делает, то есть когда платит за меня. Он чувствует, как я обманываю его, хотя я не хочу и это точно не входило в мои намерения.
— Рей, я думал, ты уже знаешь, что мне нравится платить за тебя, когда мы ходим на свидания.
— Да, но это не свидание-
— Технически – это свидание. Так что перестань настаивать. Ты знаешь, что я никогда не приму твоих денег.
Я закатываю глаза. — Такое чувство, что я пользуюсь тобой.
— Как ты можешь пользоваться, когда я предлагаю? Кроме того, ты всегда пытаешься спорить.
Прежде чем я могу сказать что-то еще, начинает играть музыка, и мистер Брукс поднимается на сцену, начиная свою речь. После он вызывает всех в алфавитном порядке.
Когда Найл приходит со сцены со своим дипломом в руках, я целую его в губы. — Я так горжусь тобой. — улыбаюсь я.
Он смеется. — Первый блин комом, да?
— Я думаю, что там Бог любит троицу, но да. — говорю я, и он садится рядом со мной.
— Ох, я только выпустился, дать отдохнуть.
Мое имя называют спустя несколько минут, и я обязательно улыбаюсь в камеру моей матери, чтобы она могла сделать кадр и хвастаться об этом десять лет, как с Крисом.
Церемония заканчивается примерно через час, когда все банально бросают шапочки, после чего и родители (и ученики) начинают плакать.
Я говорю маме, что пойду в Старбакс с друзьями ненадолго, а потом приду домой. Завтра тот день, когда я должна буду получить письмо о зачислении, и я очень нервничаю, но просто улыбаюсь, идя вслед за друзьями в сторону автостоянки.
Я еду в Бентли Найла, вместе с Луи, Элеонор, Джейком и Гарри, а Лиам, София и Кэтрин едут с Зейном.
После того, как мы получаем наши заказы, мы садимся на улицк, чтобы можно было покурить, и Зейн начинает неизбежную дискуссию о колледже.
— Итак, завтра мы получим наши письма о зачислении. — говорит он и смотрит вниз на свой напиток.
Я знаю, что каждый из нас не хочет конца этой "эпохи", но это должно случиться, чтобы мы могли начать все заново, хотя я понятия не имею, почему каждый з нас хочет начать новую жизнь.
— Ты уже выбрал два лучших? — спрашиваю я у Найла, когда тема меняется.
— Да. Городской Лондонский Университет и Королевский Колледж. Оба на футболиста.
Я улыбаюсь. — Я надеюсь, что меня приняли в Императорский больше, чем в Королевский Колледж. Их программа журналистики лучше.
Он кивает и целует меня в щеку. — Нет никаких сомнений, что ты не поступишь.
— Я надеюсь, что это так. Было бы лучше, если бы мы пошли в колледж в том же городе.
Я не могу подавить в улыбку, поэтому просто зарываюсь носом в его плечо, что заставляет Джейка делать рвотные звуки и весь столик смеяться.
Ну, все не может быть лучше, даже если я попробую.
-
Я просыпаюсь с комом в горле на следующее утро. Уже 11 утра, и это означает, что письма (надеюсь!) должны были прибыть.
Мои подозрения подтверждаются, когда я спускаюсь вниз и вижу два конверта на кухонном столе. Мои родители допивают кофе и курят свои утренние сигареты, внимательно наблюдая за мной.
— Ну? Разве ты не собираешься открыть? спрашивает моя мать, когда я наливаю себе чашку кофе и делаю какой-то тост.
— Э...я не уверена, что еще готова. Как-то нервничаю.
— Ты хочешь, чтобы я за тебя это сделала?
Я качаю головой и сажусь напротив них, перед тем как взять два моих конверта. Есть один из Манчестерского университета, который принадлежит Кэтрин, но, похоже, ее это не беспокоит.
Я открываю из Королевского, потому что этот единственный, который меня действительно не волнует; мой выбор – второй вариант. Прочитав первые строки, я улыбаюсь. — Я поступила.
— Это потрясающе! — восклицает моя мать.
— Да, но это запасной вариант. Дерьмо.
Я открываю второй, который из Императорского Колледжа, но мне не хватает смелости, чтобы прочитать его, поэтому я даю его моему отцу.
— Ну? — спрашиваю я после нескольких секунд молчания.
— Я сожалею. — отвечает он серьезным голосом, и я чуть не падаю в обморок.
— Ты серьезно?
Он ухмыляется и качает головой. — Шучу, люблю тебя.
— ДА-А. — ору я и прыгаю, чуть не сбив стол.
— Мы так гордимся тобой малыш. — моя мама улыбается и отец кивает, прежде чем они оба обнимают меня.
— Я должна написать всем. — говорю я и бегу наверх к моему телефону.
Групповой чат уже наполнен сообщениями, и кажется, что каждый поступил.
Рей: я попала в Императорский!!!!!
Зейн: :DDDD
Лиам: это хорошо для тебя 👍🏽
София: сука ДАА!
Джейк: ДАААААААА!!!!
Луи: мы будем универскими приятелями!!! присоединяйся!!!
Джейк: ДАААААААААААА
Гарри: я тоже поеду в Лондон :D
Кэтрин: почему все так рано? :))
Джейк: ДАААААААААААА
Найл даже не получил сообщения, поэтому я стараюсь успокоить себя и не переживать о том попал он или нет (хотя нет никаких сомнений, что он не попадет) и спускаюсь вниз, чтобы поесть.
Найл в конце концов пишет мне через полчаса, когда я пытаюсь выбрать наряды для фестиваля Лидс, так как мы уезжаем через три дня.
Найл: я попал в Королевский!
Рей: :) это так здорово!
Найл: 😘😘
С улыбкой на моем лице, я начинаю вытаскивать одежду и подбирать наряды для трех-дневного фестиваля, который будет своего рода последним "ура" перед тем, как мы все окунемся с головой в универ.
Очень грустно думать об этом, если честно, потому что менее чем через два месяца, мы пойдем разными путями для достижения наших мечт (хотя нам, вероятно, еще предстоит встречаться и продолжать общаться в беседе whatsapp).
После того, как я заканчиваю с вещами, я сажусь за стол и захожу на сайт Колледжа, чтобы увидеть, куда я собираюсь попасть.
Это страшно, но одновременно и интересно.
-
Это вторник утро, когда Найл останавливается перед моим домом на своем Бентли. Кэтрин, он и я едем на фестиваль вместе, так как мы все поделились на группы по три или два человека.
Мы будем проживать в палатках в течение трех дней, но я рада, тем не менее. Я собрала гигантский чемодан, хотя знаю, что не буду использовать даже половину одежды оттуда, но знаете, девушка должна быть уверена, что у нее есть много вариантов.
Я одета в пару джинсовых шорт (типичный девчачий наряд на любой летний праздник, если честно), белый топ с "Boys" на нем, белые конверсы и джинсовую куртку, что я как можно.
Лидс находится примерно в часе езды, так что я не заморачиваюсь, снимая туфли и становится слишком комфортно, потому что я знаю, что Найл водит как маньяк, и вероятно, мы доедем за тридцать минут.
— Насколько большие палатки? — спрашиваю я пятнадцать минут спустя.
Найл убавляет громкость, взглянув на меня. — Они на пять человек. Джейк останется с вами, девочки.
— Ес. — улыбаюсь я и прибавляю громкость. Я взволнована увидеть "The 1975" и "Arctic Monckeys", хотя последних я уже видела вживую.
Фестиваль официально начинается в десять утра, но мы приезжаем только к одиннадцати, и нам еще предстоит установить палатки на холме.
Это всегда самая трудная часть, потому что 90% из нас не знают практически ничего об установке палаток. Слава Богу, Лиам, который потеет, как свинья, ставит обе палатки.
После того как все готово, мы размещаем наши чемоданы и забиваем себе место, потому что мы, конечно же, трех-летние. Я, в конечном итоге, буду спать между Софией и Джейком, как мы всегда делаем, когда ночуем друг у друга.
— Я выйду покурить. — говорит Джейк, и оставляет нас, девочек, внутри.
— Ты можешь поверить в это... это наше последнее 'дело' вместе? Прежде чем мы разойдемся? — вздыхает Кэтрин и ложится на свой спальный мешок.
— Не говори так, мы увидимся снова. — дуется Элеонор.
— Да, но мы будем слишком заняты с универом и другими вещами. Перри... она рассказывала, как ее мать заканчивала со своей группой друзей.
Все молчат, как всегда, когда кто-то упоминает Перри.
— Знаете, что? — говорю я, — Мы все забываем о перспективе на ближайшие три дня и имеем самое веселое время за всю нашу жизнь. — продолжаю и ободряюще улыбаюсь. — Для Перри.
Девочки улыбаются, и мы все толпимся, обнимаясь. — Для Перри.
-
Основной и единственное, что на самом деле кажется интересным для нас сегодня – это "The 1975", которые будут только после восьми вечера, так что мы занимаемся собой, проверяя окрестности и собираясь перекусить.
Мы садимся на какие-то мягкие кресла, которые были рядом со стендами с едой, бургерными и кебабами.
Найл садится рядом со мной, и как только я делаю первый укус, он подходит ближе, чтобы прошептать мне на ухо:
— Я так рад, что ты правильно питаешься, детка.
Я закатываю глаза. — Я делаю это с прошлого месяца, Найл, это старые новости.
— Да, но я все равно скажу.
Мы тратим весь день дурачась в фотобудке и делая много фотографий, что обычно делают, а когда остается всего тридцать минут до "The 1975", мы пробираемся к главной сцене.
— Я чувствую, что шашлычок поднимается. — говорю Джейку, через некоторое время, после выступления танцевальной группы.
— Сука, тоже самое. — отвечает он и обвивает руку вокруг меня, притягивая к себе.
— Ты говорил с Гарри о универе?
Он качает головой. — Мы собираемся поговорить после завершения фестиваля. Не хочу портить и все такое.
— Не хочешь тоже в Лондон? Тогда ты можешь быть со всеми нами?
Джейк улыбнулся, и я знаю, что есть что-то, о чем он мне не сказал.
— Что это? — спрашиваю я, выстрелив в него строгим взглядом.
— Меня приняли в Манчестер Метрополитен, но я также подавал в Городской Университет Лондона и поступил. Я собираюсь удивить его.
Моя челюсть упала на пол, и я прихлопнула ее рукой. — Сука! Почему ты не сказал мне раньше?
Он пожимает плечами. — Хотел сделать тебе сюрприз, но ты слишком любопытная.
Я прыгаю и обнимаю его, после чего мы начинаем качаться в стороны. Из всех в нашей группе, Джейк и София были, наверное, единственными людьми по которым я бы плакала, потому что мы были друзьями так долго, и если я не буду видеть их каждый день, то это разобьет мне сердце.
— Хорошо, по какой причине все обнимаются? — встревает Найл, и кладет руку в защите на моей пояснице.
— Серьезно? Я гей. — смеется Джейк и делает шаг назад прямо в объятия Гарри.
— Да. — говорит Гарри и целует его в затылок.
Танцоры благодарят всех, прежде чем они покидают сцену, так как "The 1975" должны быть в любой момент.
Я не могу дождаться песен: 'Sex' и 'Robbers', потому что они наши с Найлом. (Да, иногда мы занимаемся сексом под "The 1975", но никто не должен об этом знать.)
Когда наступают первые удары 'Girls', каждый сходит с ума и начинает кричать.
— Это наша песня! — кричит София Джейку и мне на ухо. Она помещает обе руки вокруг нас, и мы кричим вместе с песней.
— BITE YOUR FACE TO SPITE YOUR NOSE! SEVENTEEN AND A HALF YEARS OLD...
В один момент, во время исполнения песни, София, я и Джейк делаем между собой бутерброд и начинаем танцевать, пока песня не закончивается. После приходит 'Robbers', так что я отстраняюсь и прижимаюсь к груди Найла, но у снего, кажется, есть другая идея, когда он приседает вниз и поднимает меня вверх, чтобы я сидела на его плечах.
Лиам делает то же самое с Софией, и мы сплетаем наши пальцы, поднимая руки вверх. Джейк уже знает, что случилось, поэтому он фотографирует нас и поет один.
Найл, видимо, думает, что он Халк, потому что он держит меня на своих плечах следующие три песни.
Когда наконец-то приходит "Sex", он ставит меня на ноги и тянет меня к себе, чтобы мы могли двигаться против друг друга, как делаем всегда. Он шепчет слова песни на ухо и держит свои руки на моей талии остальную часть песни.
Когда Мэтти поет – но если мы собираемся что-то cделать, то мы могли бы также просто трахнуться – Найл начинает целовать мою шею. Я не могу ничего поделать, но отталкиваю его, потому что возбуждаться в середине концерта, когда так много людей вокруг, не самый лучший пейзаж. Я не одна, кто эксгибиционист.
"The 1975" заканчивают этой песней, поэтому люди скоро начинают уходить.
— Кто-нибудь хочет выпить? — Зейн подсказывает и указывает на гигантский бар.
И, честно говоря, кто мы такие, чтобы отказать выпить с группой?
Каждый получает водку с яблочным соком, после чего мы садимся на подушки рядом. Хоть там и тепло, ветер дует сильнее, чем обычно, и это означает, что наши волосы все больше и больше растрепываются с каждой секундой.
— Твои волосы выглядят, как плохая комедия. — говорю я Найлу, и я уже чувствую напиток ногами. Я немного захмелела, но это даже не близко к будучи пьяной. Это хороший вид, когда ты в хорошем настроении, и пока достаточно трезв, чтобы думать о своих действиях.
— Эй. — дуется Найл, но тем не менее улыбается. — Прекрати хамить, я заставил тебя кончить.
Гарри начинает смеяться рядом с нами, поэтому я стреляю ему взглядом, чтобы заставить его замолчать. Он поднимает руки вверх в защите и возвращается к своей предыдущей дискуссии с Луи и Элеонор.
Теперь, когда я смотрю на все, мне становится ясно, как многое изменилось за восемь месяцев.
Восемь месяцев назад, у Гарри и Луи было тайное...что-то, и теперь они оба в счастливых отношениях, но оба все еще очень хорошие друзья.
Восемь месяцев назад, Зейн не знал, что делать со своей жизнью, и теперь он поступил в один из лучших художественных школ в стране.
Восемь месяцев назад, Кэтрин была влюблена в Перри...и сейчас...вот.
Восемь месяцев назад, Джейк был тем типом парня, который встречался не больше, чем на одну ночь, и теперь он влюблен в Гарри.
Восемь месяцев назад, Лиам и София абсолютно ненавидели друг друга, и теперь они встречаются и поступают в один университет.
Восемь месяцев назад, Найл и я даже почти не знали друг друга, и теперь, мы как лучшие друзья.
Но самое главное, восемь месяцев назад моя самооценка была настолько низка, насколько это это возможно, и я думала, что ничего лучше уже не будет.
И сейчас, я счастливее чем когда-либо.
---
Осталась одна глава до конца истории ☹️
Очень жду ваших комментариев и голосов 🎀