Глава 21.
Fall Out Boy – Centuries
The Weeknd ft. Daft Punk – Starboy
Я смотрю на себя в зеркало, Бог знает сколько, пока не открывается дверь, и София входит с взволнованным взглядом на лице.
— Что происходит, Рей?
Ее тон – это смесь гнева и беспокойства, поэтому я вздыхаю и поворачиваю голову, чтобы посмотреть на нее должным образом.
— Я просто...ничего.
Она посылает мне "действительно сучка, ты сейчас серьезно?" взгляд и кладет руку на бедро.
— Скажи мне. Сейчас же.
— Я, в этом месяце, пропустила свои месячные.
София хмурится, подходя ближе.
— Когда они должны были начаться?
— Уже как неделю? И я пропустила их. Я никогда не пропускала их прежде.
— Может это, потому что ты не достаточно ешь?
Дерьмо, она может быть права.
— Думаешь?
— Да. — отвечает она нетерпеливо. — Но самый безопасный способ узнать – это поход к врачу.
Я сразу качаю головой. — Нет. Ни в коем случае. Я не хочу, чтобы мои родители узнали.
— Они не узнают. Старшая сестра Лиама – врач, и она может проверить твои анализы, чтобы увидеть, почему ты пропустила свой срок.
— Они, может быть, немного задерживаются-
— Мы пойдем на следующей неделе, если ничего не изменится, хорошо?
Я киваю. — Спасибо.
— Конечно. Всегда. — говорит она, улыбаясь, и тянет меня в плотные объятия.
— Также, не говори никому, ладно? Даже Лиаму.
— Я не скажу. Обещаю.
Когда я возвращаюсь домой в тот день, мои родители оба дома, что слишком рано, и это кажется мне немного подозрительным.
— Что происходит? Привет. — говорю я, входя на кухню.
Они оба за столом на кухне, попивают чай и разговаривают. Так, что-то определенно не так.
— Ты знаешь, какой сегодня день? — спрашивает моя мать, глядя на меня.
— Хм...Понедельник?
— Нет. Сегодня день, когда твои бабушка и дедушка празднуют пятидесятую годовщину свадьбы.
— Действительно? Вау.
— Да. Поэтому я предлагаю тебе пойти в свою комнату и выбрать что-то милое, потому что мы собираемся на ужин сегодня вечером.
— Кто мы?
— Твой дедушка, бабушка, твой отец и я, Кэтрин, и твой брат с Элли.
— Хорошо. — говорю я, стараясь не закатить глаза, после чего выхожу из комнаты.
Когда я возвращаюсь в свою комнату, то кидаю свой рюкзак на кровать и сажусь за стол, чтобы проверить TumbIr и посмотреть, что происходит в Twitter. Честно говоря, кому нужно домашнее задание?
Я переодеваюсь в домашнюю одежду и, собственно, начинаю делать домашнее задание на ближайшие пару дней, прежде чем я спрашиваю себя, действительно ли я нуждаюсь в обеде. Наверное, нет. И это говорит не только мое пищевое расстройство, но также узел, который я чувствую в своем животе при мысли о том, что я могу быть беременна.
Что если я действительно беременна? Что я скажу Найлу? Что я скажу своим родителям? Как все отреагируют? Что насчет моего будущего?
В моей голове крутятся слишком много вопросов, и я не смогу их остановить, даже если захочу. Поэтому, чтобы попробовать собрать все свои мысли, я включаю последнюю серию Волчонка и вставляю наушники, чтобы заглушить все звуки, включая голоса в моей голове, рассказывающие мне, что все идет к чертям.
Pov Найл
Я припарковал свой Бэнтли возле машины моей матери. Значит, она дома. Что также означает, что она и отец продолжают ссору, которую они начали сегодня утром, прежде чем я ушел в школу, и ни один из них не на работе, хотя "Мерседес" отца отсутствует.
Как только я вхожу в дом, то уже слышу крики сверху, поэтому я иду в гостиную, чтобы проверить, там ли мои брат с сестрой, но судя по тому, что телевизор выключен и автомобиль водителя также отсутствует – они оба на продленке.
Я вхожу в свою комнату, бросаю рюкзак на кровать и иду в ванную, чтобы переодеться и принять душ.
Когда, я возвращаюсь и сажусь за стол, стараясь на самом деле поработать над эссе, которое нам задали на завтра, я слышу крики, как по мне – слишком громкие. Я покидаю комнату и иду к ним.
Я открываю дверь и стараюсь не быть озадаченным хаосом, с которым встречаются мои глаза; простынь на стене, стеклянный столик разломался в углу, несколько разбитых ваз, лежат на полу рядом с окном, и самое главное – моя мать плачет и отец весь красный.
— Можете вы оба заткнуться? Я так устал от ваших криков, и я на самом деле пытаюсь сделать уроки, но я блять не могу! Перестаньте ссориться и подумайте о том, что у вас двое маленьких детей в этом доме, которые все еще думают, что их родители любят друг друга, окей?
Они смотрят на меня, ничего не сказав, наверное, удивившись моему внезапному выбросу. Я имею в виду, я всегда говорю им, чтобы они заткнулись или ссорились в других местах, но я никогда не был таким злым или серьезным прежде.
Я хлопаю дверью их спальни, уходя, после чего хлопаю своей и сажусь в кресло. Впрочем, молчание беспокоит меня, и по иронии судьбы, я не могу сосредоточиться на том, что я делаю, поэтому, я захожу в whatsapp на ноутбуке и отвечаю в разговорах, которые меня вообще не интересует.
Я блокирую нескольких девушек, которые действуют на нервы, а потом договариваюсь с Зейном и Луи о том, чтобы покурить, прежде чем нажимаю на диалог с Рей, последнее сообщение которого ':))' от меня, два дня назад.
Я прикусываю губу, думая, что я мог бы написать ей, чтобы не казалось, что я слишком отчаянный, и чтобы не слишком ее беспокоить.
С чего я чувствую, что я побеспокою ее? У меня нет таких проблем с кем-либо.
Так я типа:
Эй :) почему ты убежала сегодня из класса?
Сообщение доставлено, но она не отвечает сразу, поэтому я сворачиваю вкладку и приступаю к работе. Я должен был написать эссе по истории, но все, о чем я могу думать это то, что Рей делает и почему, черт возьми, она убежала из класса сегодня.
Я был на полпути копирования эссе с сайта, когда я получил уведомление, что она ответила.
Рей: мне стало плохо
Рей: а что? Я ничего не пропустила интересного?
Найл: нет
Найл: я просто волнуюсь за тебя вот и все
Рей: Найл хоран беспокоится о ком-то? Вааау
Рей: никогда не думала, что увижу это
Рей: :)))
Найл: (раздраженный смайлик)
Я облизываю губы, закрывая диалог, и перехожу на мое эссе. Спустя несколько минут раздается стук и я не отвечаю, но дверь все равно открывается.
— Я не говорил входить. — говорю я и разворачиваюсь в кресле. Мой отец стоит в дверном проеме, со скрещенными руками, и он выглядит более уставшим, чем я когда-либо видел.
— Что? — спрашиваю я.
— Мы можем поговорить?
— Я не знаю, будешь ли ты кричать и бросать вещи?
— Бросала твоя мать.
Я закатываю глаза. Я никогда не буду выбирать сторону, потому что меня не волнует, или, по крайней мере, я стараюсь не обращать внимания, но увидев свою мать, которая на самом деле плакала, мне захотелось взять ее сторону на этот раз.
— Что? — повторяю я.
— Твоя мама и я переживаем трудные времена.
— Вы переживали трудные времена в течении многих лет, и что же.
Он вздыхает и садится на край моей кровати, держа расстояние.
— Так почему вы ссоритесь? Почему бы вам просто не развестись? Это поможет всем, честно.
— Потому что мы любим друг друга.
Я фыркаю, а потом понимаю, что это не тот ответ, который я ожидал получить. Я ожидал чего-нибудь типа 'из-за твоих брата и сестры, или потому, что разводиться сложно, слишком много документов и у нас нет брачного договора'. Но определенно не это.
— Как это работает? Это не имеет никакого смысла. — говорю я, оборачиваясь в поисках пачки сигарет, проверяя ящики. Мне определенно нужна одна, если я собираюсь завести этот разговор.
Мой отец ждет, пока я зажгу ее и достану пепельницу, прежде чем я показываю жестом продолжать, пытаясь выглядеть равнодушно.
— Мы л-
— Да, да, вы любите друг друга. Тогда почему вы ругаетесь? Ты изменил? Она изменила? Из-за денег? Что это?
— Она ревнует меня к моей новой секретарше и хочет устроиться на работу в Лондон, чтобы быть далеко от меня, потому что она думает, что я изменяю, но я хочу, чтобы она осталась здесь.
— Ты изменил?
Он качает головой. — Нет. И никогда не буду.
— Тогда почему она думает, что ты изменил?
— Потому что я пригласил Джейн в прошлом месяце, когда у нее был День рождения, и один из ее друзей увидел нас за столиком.
— Почему ты пригласил ее, если ты знал, что это расстроит маму?
— Я не знаю. Я сказал ей то же самое, что и тебе, но я думал, что после двадцати лет брака мы доверяем друг другу достаточно.
— Это чушь.
Я стряхнул сигаретой в пепельницу, не отрывая глаз от отца.
— А что про Лондон? Куда она хочет пойти работать?
— Она должна будет работать четыре дня либо в неделю в новой фирме, где ей предложили должность генерального директора. Они платят вдвое больше, чем она зарабатывает сейчас, и ей придется даже меньше работать.
— Так? Позволь ей пойти туда.
— Я позволяю ей работать там, но она хочет переехать туда, хотя она может работать там с понедельника по четверг, раз в две недели.
— Тогда в чем проблема?
— Проблема в том, что она хочет переехать. Вправду, Найл, разве ты не понимаешь?
— Чего я не могу понять, это то, почему вы должны ругаться все время из-за всякой мелочи.
— АЛЕКС! — кричит откуда-то снизу мама.
Мой отец встает с кровати. — Послушай сынок.
Я поднимаю бровь, положив сигарету.
— Тот момент, когда вы прекратите ссориться, это тот момент, когда ты поймешь, что тебя это больше не волнует. И это страшно. Я бы предпочел бороться с твоей матерью за то, что у нас есть, чем прекратить борьбу и потерять все.
Я не говорю ничего, смотря как он покидает комнату. Я просто вытаскиваю еще одну сигарету и поджигаю ее, после чего перехожу к своему компьютеру, чтобы посмотреть, ответила ли Рей.
Рей: извини
Рей: я просто напряжена сейчас
Найл: почему?
Рей: мои родители хотят чтобы я пошла на званый ужин
Рей: потому что мои бабушка и дедушка празднуют 50-ую годовщину свадьбы
Рей: и я не в настроении
Найл: куда вы пойдете?
Рей: Россо
Найл: никогда там не был
Она прочитала сообщение, но не ответила. Я всегда ненавижу эту часть. Когда я действительно хочу поговорить с кем-то, но разговор прекращается и я не знаю, что еще сказать.
Я закрываю диалог и оставляю все как есть, после чего тушу сигарету. После того, как я заканчиваю копирование текста, я вставляю его в эссе, удаляя те части, которые звучат слишком мудро для моего словарного запаса. Когда я считаю, что все сделано, то я перехожу к своей кровати с ноутбуком, чтобы посмотреть новый фильм ужасов.
Я слышу своих брата и сестру внизу, через два часа, поэтому я выключаю фильм и жду, когда они придут в мою комнату для объятий, как обычно.
Когда дверь открывается, я даже не успеваю повернуть голову в сторону, потому что они уже прыгают на меня и кричат мое имя.
— Найл!! Мы научились считать сегодня до ста! — говорит мне Лилли и оборачивает руки вокруг моей шеи, в то время как Эдди наклоняется ко мне с улыбкой.
— Я могу считать до сто десяти! Ха! — говорит он и показывает язык.
Лили толкает его, после чего они начинают борьбу, поэтому я разнимаю их.
— Эй Эй Эй! Что я тебе говорил о драке?
— Что мы не должны делать этого. — дуется Эдди и садится рядом с моей головой.
— Можно посмотреть мультики на твоем компьютере? Мама и папа внизу.
— Конечно. Что вы хотите посмотреть?
— Золушку! — говорит Лилли, в то время, как Эдди говорит — Аладдина.
— Хорошо. Мы посмотрим сегодня Золушку, а потом Аладдина. Это нормально?
Они кивают, после чего усаживаются рядом со мной и прижимаются к моей груди. Когда мульт заканчивается, я включаю Аладдина, а затем отправляю их в постель, потому что время уже больше восьми.
Я решаю проверить, написала ли Рей, но мне не повезло.
Так что, я пишу ей.
Найл: как проходит ужин?
Рей: ну, кроме расистских и сексистских шуток, все ок
Рей: я думаю
Найл: я устаал
Найл: как думаешь, ты можешь выйти на 10 минут?
Рей: да пожалуйста
Я встаю с кровати и подхожу к шкафу, чтобы переодеть свои треники на джинсы, прежде чем я беру ключи от Бентли и выхожу из комнаты.
Мои родители находятся в гостиной. Они сидят на диване и смотрят ТВ-шоу, больше не ругаясь. Отец поворачивает голову, когда я подхожу к двери, но не спрашивает меня, куда я иду, так что я просто выхожу из дома.
Я знаю, где Россо — ведь это одно из любимейших мест Луи, и они с Гарри ходили туда на тайные свидания, где никто их не знал.
Мне потребовалось десять минут, чтобы добраться туда на машине, и к сожалению, я припарковался в квартале от ресторана, потому что парковка только для клиентов.
Я пишу ей, чтобы она вышла на улицу, и сажусь на скамейку в углу, закуривая сигарету. Я вижу ее достаточно скоро, когда она выходит из ресторана, осматриваясь, пока она не замечает меня.
Она выглядит великолепно. На ней белое платье, соответствующая кожаная куртка, и пара белых балеток, ей, должно быть, холодно.
— Привет. — говорит Рей и садится рядом со мной, положив ногу на ногу.
— Эй.
— Довольно холодно, не так ли?
— Да. Извини. Я просто хотел увидеть тебя. — говорю я, прежде чем могу остановиться. С каких пор я признаю эти вещи вслух, позволяю думать или чувствовать их?
Она улыбается, это стоило того.
— Как ужин с твоей семьей?
— Эх. До сих пор мусор. — говорит она, а потом смотрит на сигарету в моей руке.
— Хочешь?
— Просто затяжку. Я не хочу, чтобы мама почувствовала запах, когда я вернусь.
— Иди сюда. — говорю я, сделав затяжку, и наклоняюсь ближе к ее лицу, чтобы мы могли обменяться дымом.
После выдоха, она поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня.
Есть что-то в ее взгляде, что мне совсем не нравится, но это не выглядит хорошо, так что я спрашиваю ее, в порядке ли она.
— Что значит в порядке?
— Я имею в виду, в общем. Я до сих пор не знаю, почему ты убежала из класса.
— Я сказала тебе – у меня болел живот.
— Ты сказала, что тебе было плохо.
Она закусывает губу. — То же самое.
Кое-что не сходится, но я не буду подталкивать ее, поскольку очевидно, что она не доверяет мне достаточно, чтобы рассказать о том, что произошло на самом деле.
Я знаю, что это не должно беспокоить меня, но это не так. Совсем.
— Ты в порядке?
Я киваю.
— Ты кажешься отстраненным.
— Потому что ты не говоришь мне, почему ты покинула класс так внезапно.
Она вздыхает. — Я уже говорила тебе. На самом деле, я просто чувствовал себя плохо, поэтому я ушла.
— Ты очищала желудок?
— Нет.
Я склоняю голову, стреляя в нее недоверчивым взглядом.
— Нет! — говорит она, на этот раз более оборонительно.
— Когда в последний раз ты...
— Знаешь, что? Если ты попросил меня выйти просто так, чтобы расспрашивать меня о расстройстве пищевого поведения, то я возвращаюсь внутрь. Увидимся завтра. — говорит она и встает, разглаживая платье.
Я ловлю ее руку и тоже встаю, не желая, чтобы она уходила. По некоторым причинам, я тяну ее к себе и обнимаю, обернув руки вокруг ее шеи.
— Мне жаль. Я просто волнуюсь, вот и все.
— Странно, что я тебе не верю? — спрашивает она, на этот раз веселым тоном, так что ее гнев, вероятно, уже ушел.
— Нет. Я не верю себе сам.
— Правда?
Она отстраняется, чтобы посмотреть на меня, спрашивая. Я киваю.
— Да.
— Ладно тогда.
Я улыбаюсь и наклоняюсь, чтобы оставить быстрый поцелуй на ее губах, но она продолжает его, открыв рот и переплетая наши языки.
Поцелуй не длился долго, потому что она отпрянула, сказав, что ей нужно вернуться, прежде чем ее родителям придет в голову идея, что она, возможно, вышла на улицу покурить, так как они подозревают ее в этом.
Я хочу сказать, что ей восемнадцать и она имеет право делать, что она хочет, но потом я вспоминаю, что некоторые родители заботятся о благополучии своих детей, поэтому я целую ее в лоб и отпускаю.
Я жду, пока она входит в ресторан, после чего иду к своей машине и уезжаю.
Когда я возвращаюсь домой, моих родителей обоих нет, и я проверяю, спят ли дети. Это немного безответственно оставить двух маленьких детей дома на ночь, но нет никого, на кого я могу накричать, так что я просто иду в свою комнату и собираю рюкзак на следующий день.
Два часа спустя, когда я лежал в постели, до сих пор смотря американскую страшилку, мне показалось, что это будет одна из тех ночей снова, когда я просто не смогу уснуть по некоторым причинам. Я вспоминаю все, что я ел и пил сегодня, и нет ничего необычного; ничего содержащего слишком много сахара, и не одного энергетика.
К тому времени солнце уже встает, и пора собираться в школу, поэтому я быстро принимаю душ и переодеваюсь в презентабельную одежду, после чего уезжаю.
Pov Рей
Я не в настроении для школы, неделю спустя, так что, как только мой отец подвозит нас с Кэтрин, я присоединяюсь к Зейну и Луи за зданием школы, где, как я знаю, они должны курить.
Одна из причин заключается в том, что я не видела и не говорила с Найлом со вторника – последнего дня, как он пришел в школу.
Другая причина заключается в том, что мои месячные еще не пришли, и мы с Софией договорились, что мы пойдем сегодня к врачу, чтобы проверить, что не так.
И как оказывается, я права насчет курения; Луи, Зейн и Найл, все курят, прислонившись к стене.
Когда я вижу Найла, то чувствую это незнакомое тепло в животе в сочетании с бабочками, и такое ощущение, что я будто бы больна.
Он одет в черные узкие джинсы, черную футболку и серую кофту-куртку под ремень, изготовленный из натуральной кожи, в сочетании с черными Vans.
— Приве-е-ет. — говорю я и целую всех в щечку, пока не дохожу до Найла, который поворачивает голову, чтобы поцеловать меня в губы.
— Где ты был? — спрашиваю я его, скрестив руки на груди.
— Что ты имеешь в виду?
— Что я имею в виду? Я не видела тебя почти неделю.
— Ты волновалась? — спрашивает он, ухмыляясь. Есть что-то грустное в его глазах, хотя его улыбка говорит об обратном, но я не обращаю внимание.
— Я волновалась.
Он меняет тему после, и это означает, что он, наверное, не хочет, чтобы все знали, где он был, или он просто не хочет говорить об этом.
— Я так не в настроении сегодня для школы. И у нас сегодня этот тест по истории, бля. — мямлю я, когда мы все, наконец, пробираемся обратно к главному входу.
— Тоже самое, — говорит Найл, приобняв меня. — Хочешь прогулять?
— Прогулять школу? Только историю?
— Нет, весь день.
— И что мы будем делать? — спрашиваю я, когда мы останавливаемся около моего шкафчика, чтобы я могла взять свои вещи.
— Я не знаю. Посмотрим фильм. Зайдем в кафе. Пойдем ко мне.
— Ну, я определенно не могу вернуться домой, потому что моя мать еще не ушла на работу.
— Здорово. Я отвезу нас в торговый центр.
Я вздыхаю. — Что, если мои родители узнают?
— Они не узнают.
— Как ты можешь быть так уверен?
Он поднимает бровь. — Я Найл. Я найду способ.
— Ну ладно.
Я закрываю свой шкафчик и сообщаю Софии, что я ухожу. Она смотрит на меня, потом на Найла, а затем обратно на меня.
— Ты уверена?
Я киваю.
— Мы все еще идем сегодня в четыре?
— Да.
— Отлично, я позвоню тебе, когда буду выходить.
Я целую ее в обе щеки, после чего следую за Найлом, прямо перед тем, как звенит звонок.
— Что будет в четыре?
Я паникую. — А...София и я собираемся эм...она собирается купить контрацептивы и хочет, чтобы я поехала вместе с ней, поскольку она никогда не делала этого раньше.
Найл хмурится, но ничего не говорит. Мы садимся в машину, и вскоре, благодаря его сумасшедшему вождению, мы приезжаем в торговый центр, который только открылся.
— Старбакс? — спрашивает он, и я киваю.
— Конечно. Ты забыл, с кем разговариваешь? — смеюсь я.
Он улыбается и держит двери кафе открытыми для меня, после чего следует за мной внутрь. Два человека за кассой смотрят на нас раздраженно, вероятно, мечтая о том, чтобы их работа не начиналась так рано.
Я заказываю карамельный латте, и он заказывает американо, после чего мы садимся за столик в углу.
— Найл?
— Хм?
Он поднимает взгляд со своего стакана.
— Ты мне доверяешь?
— Да, конечно.
— Тогда скажи мне, почему тебя не было в школе последнюю неделю?
— Скажи мне, почему ты выбежала на прошлой неделе из класса? — отвечает он тем же.
— Я сказала тебе. Почему ты не можешь поверить мне?
— Потому что я знаю тебя. И ты врешь.
— Как ты можешь сказать, что я вру?
— Потому что ты слишком хороший человек, чтобы врать кому-то в лицо, так что всякий раз, когда ты лжешь, ты смотришь на мои губы и мой нос. Куда угодно, но не в глаза.
— Может быть, мне просто нравится твой нос. Или, может быть, я просто хочу поцеловать тебя.
Ну, оба утверждения верны...
— Видишь, я знаю тебя достаточно хорошо, и я знаю, что ты не говоришь такие вещи, не имея причин.
— Каких причин? — спрашиваю я, подняв брови и наклонившись ближе.
— Ты пытаешься скрыть тот факт, что ты лжешь мне прямо сейчас.
— Нет!
— Я все еще не верю тебе.
— Ты такой утомительный.
Он пожимает плечами. — Как и ты, Рей.
— Ладно. Если я скажу тебе, почему я выбежала из класса, ты скажешь мне, почему тебя не было в школе?
— Конечно.
Я смотрю ему в глаза. — Я выбежала из класса, потому что мне было плохо.
Он прикусывает губу. — Хорошо. Я верю тебе.
Теперь я чувствую себя плохо, из-за того, что я наврала ему но он просто не заслуживают этого испуга за мой срок, пока я не буду полностью уверена.
Мой телефон жужжит в кармане. Это сообщение от Перри в нашей whatsapp беседе, где она пишет, что ее семья уже въехала в Манчестер, так что они должны прибыть достаточно скоро, и мы должны будем где-нибудь встретиться после школы. Они посещали их бабушку в больнице, чтобы убедиться, что она в порядке.
— Так? — спрашиваю я, вернув свое внимание на Найла.
— Так что?
— Почему тебя не было в школе? Я имею в виду, если тебе неудобно об этом говорить тогда-
— Нет, это не так.
Я поднимаю брови.
—Я был в больнице.
— Что?
Мое сердце начинает биться быстрее, и я напоминаю себе, что он буквально прямо передо мной, и это означает, что он, должно быть, в некотором роде, в порядке.
— Зачем? Ты в порядке?
— Моя мама увидела это. — объясняет он и тянет рукав его правой руки, чтобы показать мне следы горизонтальных шрамов до локтя.
Мое сердце тонет в яме живота, и я чувствую, что хочу плакать, но я стараюсь не показывать этого.
— Почему?
— Почему она увидела их?
— Нет, зачем ты сделал их.
Он пожимает плечами. — Мои родители ссорились очень громко, так что моим бабушке и дедушке пришлось забрать Эдди и Лилли на несколько дней. Плюс у меня были некоторые проблемы с бессонницей. Этого всего слишком много и мне просто пришлось.
Я кладу подбородок на ладонь и смотрю на его руку. Мне интересно, больно ли это и как и почему и где.
— Поэтому она отвезла тебя в больницу?
— Я переодевался в своей комнате, когда она пришла и сказала, что мы должны поехать на вечеринку Лейбла Записывающей Студии отца, но потом она увидела шрамы, и они отложили все это на две недели. Как-будто это большое дело. — мямлит он.
— Это большое дело. Я бы тоже беспокоились. — я делаю короткую паузу. — Где ты был?
— Манчестерский Центр Психического Здоровья.
— О-о.
— Да. Они поставили меня на 'суицидный присмотр'. — говорит он, фыркая.
— Это не то, над чем нужно смеяться.
— Как будто-бы я когда-нибудь покончил бы с собой.
— Ну, все так и думали, судя по шрамам. — говорю я и прохожусь по ни пальцами, после чего опускаю рукав вниз, потому что я не могу смотреть на них больше.
— Я бы никогда не убил себя. У меня есть брат, сестра, о которых нужно заботиться, мои друзья...и ты.
— Я? — спрашиваю я, удивляясь.
— Да. Кто хотел убедиться, что ты в безопасности и счастлива? И кроме того, если кто-то другой поцелует тебя, это заставит меня перевернуться в гробу.
Я стараюсь не улыбаться, но с треском проваливаюсь. — Я не должна была улыбаться.
— Эх, не позволяй этому добраться до твоей головы. — говорит он, подмигивая.
— Я не обещаю. — шучу я в ответ, радуясь, что мы снова вернулись к обычной беседе.
Он проверяет свой телефон после этого, и мы делаем небольшой перерыв, просматривая наши сообщения и ленты.
— Перри возвращается сегодня. — говорит он.
— Я знаю, я читала.
Он смотрит вверх и делает глоток своего кофе, прежде чем возвращается обратно к своему телефону. Перри присылает мне Снап, где она сидит на водительском сидении, она и ее семья – все улыбаются.
Я посылаю ей в ответ с Найлом и со мной, написав, чтобы она не фотографировалась во время вождения.
Я получила еще один в ответ, в этот раз – видео, где она снимает дорогу. А потом еще один, где она улыбается и ее родители немного встревожены, с текстом 'вы ребят такие милые! вы должны быть вместе'.
Я делаю фото с улыбкой, и отправляю ей, прежде чем я открываю whatsapp, чтобы написать ей, как идет ситуация с Найлом, так как она всегда хочет знать, что происходит.
Она не прочитывает сообщения, поэтому я блокирую свой телефон и смотрю на Найла.
— Ты хочешь сходить в кино?
— На что?
— Я не знаю, что-нибудь.
— Конечно. — улыбаюсь я.
—Здорово. Давай возьмем чего-нибудь поесть.
— Прямо сейчас? — спрашиваю я в панике. Я всегда чувствую себя странно, когда нужно есть при Найле, почему-то.
— Нет, что-нибудь для кино. Всегда больше удовольствия покупать вещи из продуктового магазина и есть их в кино. Но если ты голодна прямо сейчас, то мы можем-
— Нет, нет. Все нормально. Я имею в виду...я хорошо позавтракала. — лгу я с улыбкой, стараясь смотреть ему в глаза, и пытаясь не выглядеть подозрительно.
Он, кажется, поверил мне, так мы делаем путь к ближайшему продуктовому магазину и накупаем много сладостей и закусок, которые я запихиваю в свой рюкзак.
Мы идем на ужасную романтическую комедию, но мы просиживаем ее, целуясь и смеясь над клише в частях, и мы даже не замечаем, что все закончилось, пока кто-то не прочищает горло позади нас, сообщая нам, что кино закончилось, и что они собираются подметать.
Вот что происходит, когда вы целуетесь с кем-нибудь в кино и теряете счет времени.
После фильма, мы пошли на фуд-корт и решили взяли немного еды, и, прежде чем мы успели сделать это, то поняли, что уже почти три, и это значит, что школа закончилась, и я должна встретиться с Софией на автобусной станции в 3:15.
Найл отвозит нас в школу, где я встречаюсь с Софией, и он отвозит Лиама и Луи.
— Так как это было? — спрашивает София по дороге в больницу, как только мы садимся в автобус.
— Хорошо. Мы сходили в Старбакс, а потом пошли на фильм. Это было мило.
— Так что это было... как свидание. Длинное свидание.
Я закатываю глаза. — Типа того. Кто-нибудь заметил, что меня не было в школе?
— Ну, мистер Эндрюс спросил меня, где ты и хорошо ли чувствуешь себя с прошлого раза. Я сказала ему, что ты в порядке, но решила остаться сегодня дома.
Я киваю. — Спасибо.
Когда мы входим в больницу, уже без четверти четыре, и мое сердце начинает очень биться.
— Я думаю, что я должна просто использовать тест-
— Нет, так безопаснее. Поверь мне. Моя сестра делала три теста на беременность, которые оказались положительными, и когда она пошла к врачу, оказалось, что она не была беременной.
— Правда?
Она кивает. — Лучше получить мнение врача. Плюс, твои родители никогда не узнают.
Мы сели на два стула, прямо перед кабинетом гинеколога.
— Ты права. Ты права. — говорю я больше себе, нежели ей.
— Рене Паркер? — спрашивает медсестра, выйдя из комнаты с синей дверью.
— Это я. — отвечаю я, и София встает.
— Проходите.
Мы заходим в комнату, и я стараюсь не психовать, когда вижу детские фотографии на стене.
— Чтож, я собираюсь взять образец твоей крови, и через пятнадцать минут будут результаты. — говорит доктор Коган, и улыбается, взяв образец моей крови.
— Мы можем подождать снаружи? — спрашивает София. Доктор кивает, так что мы быстро выходим из комнаты, и я сажусь сложа руки вниз, стараясь не дышать глубоко.
— Ты понимаешь, что через пятнадцать минут моя жизнь изменится? — спрашиваю я.
— Ты еще не знаешь. И если ты на самом деле беременна, то ты можешь сделать аборт.
— Я знаю. Но я просто...я не знаю. Я не уверена, что хочу убить своего ребенка-
— Ты не убьешь своего ребенка. Ты всегда сможешь завести другого. Если у тебя будет этот ребенок в восемнадцать лет, то ты убьешь свое будущее. И твои родители будут в бешенстве. И я не знаю, как Найл будет чувствовать себя, если честно.
— Ну, если я сделаю аборт, то я не скажу ему.
— Ты сошла с ума? Он должен знать.
— Нет, он не должен. Он просто взбесится.
— Убирайся с дороги нахуй! — кричит кто-то, и его голос звучит странно похожим на сердитый голос Найла.
— Только я слышала это? — спрашиваю я Софию, и тогда мы обе поворачиваем наши головы в сторону главного входа, где я вижу стремительно движущегося Найла, а за ним идущих Зейна, Кэтрин, Луи, Лиама, и Шона, они все тяжело дышат с красными глазами.
— Что случилось? — кричит София, вставая и подбегая к ним.
— Перри и Кайли попали в ДТП. Кэтрин только что позвонили. — говорит Найл, проводя рукой по волосам.
— Что? Что? — говорю я, не в состоянии что-либо понять.
— Что? — повторяет София, подходя к Лиаму сбоку.
— Перри ехала и она писала или что-то типа того, и она не заметила грузовик...они были просто вне Манчестера и она не была осторожна...я всегда говорила ей...если она умрет, я клянусь!.. — говорит мне Кэтрин, и я обнимаю ее, успокаивая.
— Где они сейчас? — спрашиваю я, вытирая глаза и пытаясь сделать свой голос менее дрожащим.
— Они отвезли их в операционную комнату для неотложной хирургии. — говорит Зейн, возвращаясь от разговора с администратором.
Пять минут спустя зал ожидания наполнился всей нашей группой, а также группой Кайли, и атмосфера, на самом деле, была такая, что почти никто не заметил, как врач, оперирующий Перри, вышел в коридор.
— Так? — спрашивает Зейн, вставая со своего места, где он, в настоящее время, утешал Кэтрин.
— Мне жаль. — говорит он, и Кэтрин впервые разражается в слезах.
Мое сердце бьется так быстро, что я даже не вижу , как доктор Каган подходит ко мне. Она зовет меня жестом, чтобы никто не смог нас подслушать.
— Рене Паркер? — спрашивает она.
Я киваю.
— Поздравляем! У вас один месяц беременности. — говорит она мне, улыбаясь. Мое сердце останавливается, и я буквально не слышу ничего, только приглушенные крики и голоса.
Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть, услышал ли кто-то, и понимаю, что никто не обращает на меня внимания, но потом я делаю зрительный контакт с Найлом, который стоит всего лишь в пяти метрах и смотрит прямо на меня и доктора Каган.
А потом, вдруг, потому что этот день не может быть хуже, я начинаю плакать.
--
1. Что бы вы хотели дальше?
2. Что они должны делать с ребенком?