Глава 19.
Луна не думала, что Тео напишет ей на следующий день под вечер, будто бы ни в чем не бывало и пригласит куда-то поехать. Он скрывал место и Луна конечно же понимала, что Тео готовил что-то особенное, прекрасно ощущая чувство вины из-за ситуации в салоне.
Она не знала, что надеть. Какая атмосфера у этого места? Подойдет ли платье? Будет ли экстрим? А вдруг купание снова в океане...
Луна выбрала универсальный вариант — комбинезон с шортами и кеды. На всякий случай бросила в сумку купальник.
Даже ночью она не могла не думать о Тео и этой девушке. О том, что он просидел с ней столько часов и его не держало ничего поддаться соблазну и переспать с ней. И эти мысли крутились в голове Луны без остановки. Она не знала — это неуверенность в себе, или в самом Тео. Ей просто было плохо.
А еще ей часто писал Дарио, будто веря в ее полную заинтересованность. Да, этот парень был милым, симпатичным, привлекательным, но совершенно не вызывал чувств у Луны. Ее мысли полностью были заняты Тео.
Она увидела от него сообщение, что он уже приехал к ее дому. Луна, взглянув на себя в зеркало в последний раз, тяжело вздохнула и вышла на улицу. Тео сидел в арендованной машине, улыбался и ждал, пока Луна сядет на пассажирское сидение. Она замялась, но не отступила и наконец ощутила знакомый аромат любимых духов парня.
— Привет, ты какая-то встревоженная, все хорошо? — спросил Тео и завел мотор.
Луна заметила на задних сидения коробки.
— Привет, все нормально.
— Мне так не кажется, но у нас полно времени на то, чтобы обсудить все.
Луна молчала. Смотрела на ночную дорогу и краем глаза замечала, как приходят уведомления от Дарио.
— Мне пишет парень с сайта знакомств. Он заинтересован в тебе и мне, — сказала совершенно спокойно Луна.
Она заметила, как Тео сжал руль сильнее.
— Тебе это не нравится.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что сразу увидел по твоим глазам, что эта идея не для тебя. Я понимаю и вообще не настаиваю.
— Если бы мне это не нравилось, я бы сразу сказала. Все хорошо.
Он ощущал это ужасное напряжение между ними. Противное такое, от которого воздух становился тяжелым в салоне. Они ехали по серпантинам Тейде, минуя повороты. Луна знала эти космические пейзажи, как свои пять пальцев. Там пронесся обсерваторий, там знаменитый вид, запечатленный на старых испанских банкнотах. Наконец Тео остановился.
— Я попрошу тебя посидеть в автомобиле и не смотреть, что я делаю, хорошо? — спросил Тео.
Луна коротко кивнула.
— Я могу пока пообщаться с Дарио.
Тео приблизился к ее лицу.
— Не стоит уделять ему так много внимания.
Он поцеловал ее в лоб и вышел. Открыл задние сидения, доставая оттуда коробки и рюкзак. Луна вновь тяжело вздохнула и, откинувшись назад на кресле, прикрыла глаза. Она хотела спать.
Луна не знала, сколько прошло времени — может, десять минут, может, двадцать, а может она просидела так всю ночь. Она услышала стук по стеклу и открыла глаза. Тео широко улыбался, зазывая ее выйти из автомобиля.
На улице было свежо, Тео взял ее за руку и повел вперед. Спустя пару шагов Луна увидела, что ей подготовил Тео — на лунной поляне были расставлены свечи, посередине лежало мягкое покрывало с едой и вином. В ту же секунду Луне стало спокойнее, а вокруг глаз скопились слезы.
— Но на Тейде нельзя зажигать свечи, — сказала Луна, уже шмыгая носом.
— Это не настоящие, а на батарейках. Я не такой глупый, чтобы побеспокоить дух Тейде и подвергнуть опасности нас с тобой.
Луна прошла на покрывало и когда села на него, ощутила, как по щекам потекли капли слез. Тео сразу это заметил.
— Эй, ты чего? Тебе не нравится?
— Наоборот... это очень мило. Мы, Тейде, тишина. Это лучшее, Тео.
— Ну не плачь, милая.
Он обнял ее и Луна разревелась сильнее, уткнувшись носом в его кофту. Тео гладил ее по волосам, пытаясь успокоить. Ей нужны были эти пять минут. Пять минут тишины и понимания эмоций. И тогда она отстранилась, вытирая лицо.
— Ой, кофта промокла, прости, — сказала обеспокоенно Луна, начиная тереть рукой его кофту.
— Не обращай внимания на эти мелочи, а лучше расскажи что тебя беспокоит.
Луна нашла салфетки, приводя себя в порядок.
— Я... я не знаю, как говорить об этом.
— Попробуй, у тебя полно времени. Тебе может вина налить?
Она кивнула. Обняла руками ноги, будто защищаясь. Почему ей было неловко начинать разговор о ревности? Тео открыл бутылку красного вина, разлил по пластиковым бокалам и протянул Луне. Она сжала ножку бокала и с трудом сделала пару глотков.
— Это все из-за твоей клиентки, — наконец сказала Луна.
— Я догадывался.
— Твое поведение когда она была рядом, ее взгляды, то, что у вас существуют свои темы для разговоров, а значит какое-то общее прошлое...
— Никакого общего прошлого у нас нет. По крайней мере такого, которое может хоть что-то значить для меня. Я знаю, что мое поведение странное, но я просто растерялся.
— Ты спал с ней?
Тео отвернулся. Глянул на свечи, которые искусственно освещали пространство вокруг, а после прикрыл веки.
— Да, это было пару раз и давно. После сеансов тату, когда я не искал ничего серьезного. Она мне не была интересна, как та, с кем возможно построить отношения.
— И тебе было нормально просто спать с ней?
— Я так делал с девушками, для меня это было нормой. Я делал так с теми, кто этого хотел. То есть, было какое-то притяжение и все. Ни к чему дальнейшему это не приводило, — рассказал Тео.
— Как думаешь, мне приятно осознавать, что ты до сих пор согласшаешься делать тату девушкам, с которыми спал?
Тео задумался. Покрутил в руках бокал, а после залпом выпил вино.
— Я просто зарабатываю деньги, они не значат для меня ничего. У меня есть ты и только ты имеешь значение.
— Тогда если я имею значение — откажись от работы с ними. Они найдут другого мастера, не бойся за них. А мне будет спокойнее.
— Твоя ревность необоснованная, Луна. Я никогда не даю тебе поводов.
— Ты меня даже не поцеловал при ней. У меня было чувство, что ты не хотел ей показывать границы, чтобы не разочаровывать. Давая ей какой-то шанс на мысли о тебе. Я видела, как она смотрела. Для нее не было точки в ваших взаимоотношениях, даже если это был просто секс.
Тео налил себе еще вина.
— Я никогда даже не думал давать ей какой-то шанс. Как по мне — это слишком жестоко и по отношению к ней, и по отношению к тебе. У меня есть только ты и все мои мысли о тебе.
— И разве ты не думал, что можно переспать с ней так же в салоне, как и со мной? — стояла на своем Луна.
— Мои мысли полностью заняты тем, как переспать с тобой. Мне не важна она или какая-то другая, когда я вижу в своих мыслях, как трахаю именно тебя на том диване.
Луна моментально покрылась румянцем, а на губах появилась улыбка. Она отставила бокал в сторону и потянулась к Тео, целуя в губы. Он ответил взаимностью, прижимая ее к себе.
— Не переживай о таком, — сказал он, когда они отстранились друг от друга. — У меня будет много клиенток девушек, но я просто занят работой. Я не думаю ни о чем, кроме как нанести чернила на кожу. Если ты так хочешь, я откажусь работать со своими знакомыми. Все, чтобы тебе было спокойнее.
Она угукнула. Ей было хорошо. Умиротворяюще. Возле Тейде все становилось другим. Они были близки, как никогда.
— Спасибо, что понимаешь меня.
— Как и ты меня. Кто вообще этот Дарио?
Луна рассмеялась и достала телефон, показывая фото парня и их переписку.
— Ну вот, теперь и ты меня заставишь ревновать. Он же флиртует с тобой, — сказал Тео.
— Флиртует, потому что рассчитывает на тебя. Вернее, на твою задницу.
— Луна...
Они оба рассмеялись.
— Я не думаю, что готова увидеть такую сцену.
— Я же говорил, что не выполняю такую роль...
Они оба снова расхохотались.
Может быть они совершали ошибку. Может быть поступали странно, но именно в тот момент Луна ощутила, что все идет, как надо. Она была в его объятиях под звездами рядом с Тейде. Они были молоды и влюблены. И пока казалось, что им под силу все.
* * *
Квартира Леона еще никогда не была для Миреи настолько родной, как в моменты когда она раскладывала свои вещи в шкафу. Все обретало какой-то новый смысл, о котором она и не смела мечтать еще так недавно.
Леон все еще находился на работе, потому что собрание оказалось каким-то серьезным. И Мирея даже не обижалась на него за то, что он не был рядом в нужный момент. Эйден оказался тем, кто смог заглушить все обиды.
И Мирее не нравилось то, что он так много значил для нее, ведь был Леон.
Как же глупо думать об Эйдене, живя в квартире Леона. Как глупо тянуться к менее надежному, когда есть опора в виде Леона. Как глупо не рассказать о том, что у них уже было с Эйденом.
Совесть Мирею мучила ровно до момента, как она увидела сообщение от Эйдена, где тот спрашивал, как она себя чувствовала. Мирея написала, что все отлично и она занята распаковкой вещей, а еще пожаловалась, что Леон не дома. Эйден молчал минут десять, когда получил это сообщение, а после ответил:
«То есть ты совсем одна?»
Мирея присела на кровать.
«Да, а с кем мне еще быть по твоему?»
«Со мной, например».
Мирея трижды прочитала это сообщение. Отложила телефон в сторону и упала на кровать, закрывая лицо руками. Ей стоило все это прекратить. Просто сказать нет, поставить границы, обозначить, что есть Леон. На ее телефон снова пришло сообщение:
«Согласись, нам было реально круто вдвоем. Есть нечто особенное».
Мирея выругалась. Хотела себя ударить, да посильнее, а после ударить и Эйдена.
«Нам было обычно. Ты мне помог и я тебе благодарна».
«Насколько сильно благодарна?»
Мирея нервно сглотнула и перевернулась на кровати на живот, сжимая крепко телефон в руках.
«Насколько это возможно, учитывая, что ты брат моего парня».
«Заметь, ты сама свернула в это направление, а могла написать без намеков».
В голову девушки ударил жар. Конечно же Эйден был прав — она сама свернула не туда. Начала провоцировать. Глупая.
«Никуда я не сворачивала. Это все твоя больная фантазия».
И Эйден замолчал. Мирея даже снова начала раскладывать вещи, попутно думая, что приготовить на ужин. Она вновь увидела сообщение от Эйдена. Он не унимался, не давая ей покоя. Не давая отстраниться максимально, чтобы даже никаких намеков, даже малейших...
Мирея увидела, что он прислал фото и текст после. Внутреннее чутье подсказывало просто удалить сообщение и не читать, но любопытство внутри оказалось сильнее. Поэтому Мирея открыла сообщение и сразу же отбросила телефон куда подальше, увидев, что изображено на фото.
До этого момента ей никогда никто не слал интимные фото. Это казалось ей чем-то глупым, грязным, неловким. И увидеть подобное от Эйдена (что явно в его стиле) было чем-то, чего она не хотела видеть. А может и хотела, но прятала внутри себя так глубоко, что оно исчезло.
Мирея снова взяла телефон. Ее глаза рассматривали фото так внимательно, что в какой-то момент это действие со стороны Эйдена перестало казаться неправильным. Внизу был текст. Короткий, в отличии того, что она увидела на фото сверху.
«В предыдущий раз ты не увидела его, но явно хотела».
Было чувство, что он напился, поэтому делал это. Другого объяснения Мирея не нашла. Она заблокировала телефон и снова бросила его куда подальше.
Возбудило ли ее это? Она не знала. Разве могут возбуждать такие фото от парней? Ей просто было непонятно, зачем Эйден это творил, сам говоря, что не мог сделать больно брату. Он противоречил себе, а Мирея просто поступала, как дура.
Но почему она хотела сорваться с места, выключить телефон и прибежать к Эйдену в ту же секунду? Внутри все кричало сделать именно это.
Ей точно стоило ударить себя по голове.
Сблизиться с ним — поставить под сомнения отношения с Леоном. Выбежать сейчас из квартиры — предать его доверие. Снова лгать после — разбить ему сердце.
Мирея закрыла глаза, погружаясь в себя и свои ощущения. Она, брошенная семьей, в какой-то мере одинокая, не имеющая целей, планов на будущее, спасена красавчиком от смерти, которую выбрала сама. Он влюблен, как подросток. И есть второй — смелый, резкий, безответственный, дающий чувство риска. Дающий такое же чувство нужности, как и первый. Только вот без стабильности. Без будущего. Без надежды.
Мирея резко открыла глаза. Ее мозг сделал выбор. Глупый, подростковый (кем она и являлась), ломающий картину идеальности, которую они построили с Леоном в этих стенах за короткое время.
Она любила его. Искренне, по-настоящему, глубоко. Она ощущала трепет при взгляде на него, тепло, опору.
Одновременно при взгляде на Эйдена она ощущала огонь, возбуждение, страсть и опасность. То, что будоражило.
Если с Леоном она занималась любовью и растворялась в этих чувствах, то с Эйденом ей хотелось трахаться и умирать от адреналина в крови.
Поэтому ноги и несли к запретному. К тому, чего стоило избегать. Но Мирея была молодая, только начавшая жизнь, дающую надежду. Ей хотелось от этой жизни большего. Попробовать все.
На пороге квартиры Эйдена Мирея замялась совсем ненадолго. Нажала на дверной звонок, слушая мерзкий писк, пока Эйден не открыл дверь. Он и не ожидал увидеть ее на своем пороге. Ни сегодня, ни завтра, никогда.
Мирея ничего не сказала, а просто бросилась в его объятия, поцеловала с желанием и без сомнений. Эйден отвечал ей, сам углубляя далеко не нежный поцелуй. Захлопнул дверь и, подняв на руки, понес на кровать.
Кровать была прохладной и мягкой, Эйден раздевал Мирею быстро, без каких-либо лишних мыслей. Стянул с себя одежду и, посмотрев в совершенно безумные глаза девушки, перевернул одним движением на живот.
Он был резким, грубым, совершенно иным, не похожим на Леона. Тело Миреи ощущало себя иначе в этих касаниях. Эйден легко подхватил ее, переворачивая к себе лицом и сел на кровать, продолжая это все в иной позе и заставляя Мирею задыхаться. Она была его куклой, которой он управлял, как хотел, держа крепко за тонкую талию.
Ее маленькая мягкая грудь касалась его и он чувствовал, как безумно колотилось ее сердце. Как она кусала губы и пыталась быть тише. У нее это не получалось. Не с Эйденом.
Он кончил первым, ощущая, как тело получило долгожданную разрядку, а следом и тело Миреи обмякло в его крепких руках. В эти секунды Мирея принадлежала ему, хотя Эйден и прекрасно знал, что завтра она уже будет Леона.
И послезавтра, и через месяц, и вечность.
Мирея тяжело дышала, обнимая Эйдена. Она ощутила, как ей стало невыносимо больно морально и расплакалась так внезапно, что Эйден опешил.
— Эй, ты чего? — спросил он, обхватывая ее лицо руками.
— Я себя ненавижу.
— Нельзя себя ненавидеть за то, что ты хотела сделать.
— Я себя ненавижу.
Он поцеловал ее в губы, в щеку, в нос, в лоб. Покрыл кожу этими невесомыми касаниями, ощущая соленый привкус слез на своих губах.
— Не смей ненавидеть себя, умоляю.
— Но я буду. Всегда. Потому что разрушила единственное хорошее в своей жизни.
И Эйден увидел эту боль в ее глазах. Ему тоже стало больно.