1 глава
Чон Чонгук, 16 лет, почти всю свою жизнь провел в детском доме. Его мир был ограничен четырьмя стенами этого учреждения и школьными днями, наполненными одиночеством и холодной отчужденностью. Он редко видел других детей, не таких, как он. Чонгук был омегой, и несмотря на это, он всегда чувствовал себя чуждым. Его гетерохромия, различие в цвете глаз, казалось, ставило его в совершенно особое положение — странное, непохожее на остальных, недостойное уважения. Это, казалось, было одной из причин, по которой с ним никто не хотел иметь дела.
Когда он был маленьким, он был милым и забавным ребенком. Но с возрастом его глаза стали темной загадкой, в которых пряталась боль и одиночество. Старшие дети смеялись, дразнили его, а взрослые, если и замечали, то чаще всего с пренебрежением. Чонгук никогда не пытался отстаивать себя — он научился молчать, научился избегать взглядов и жестоких слов. В детдоме ему дали номер, а не имя. Он стал одним из тех, кто всегда будет находиться на периферии, кого никто не заметит, пока не будет слишком поздно.
Тогда, в тот день, когда всё изменилось, Чонгук сидел в своей комнате, зарывшись в старую книгу. Он не любил обеды — особенно когда другие дети смеялись и шумели, а он сидел в одиночестве. Он хотел быть невидимым, оставаться в тени, где его никто не потревожит. Он обожал читать, потому что страницы книг, такие же холодные и безликие, как и он сам, могли стать его лучшими друзьями.
И вот, когда он погрузился в очередную страницу, дверь неожиданно открылась. В комнату вошла воспитательница, и её строгий взгляд сразу заставил Чонгука напрячься. Она подошла к нему и, не произнося ни слова, тихо, но решительно потянула его за собой.
— Что происходит? — мысленно спросил Чонгук, но не осмелился спросить вслух. Ему не хватало уверенности, чтобы сопротивляться. И так он пошел за воспитательницей, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее.
— У тебя есть новости, Чонгук, — сказала она, уже не оглядываясь. — Тебя хотят усыновить.
Чонгук замер. Он не знал, что чувствовать. Усыновление… Он никогда не верил, что для него кто-то может захотеть стать настоящим родителем. Ведь он был всего лишь одним из многих, оставшихся без родителей, одиноких и забытых. За годы в детдоме он понял, что никто не хотел брать его к себе. Он был слишком странным, слишком чужим.
— Ты… ты уверена? — наконец, спросил он, несмотря на растерянность в голосе.
— Да, — воспитательница остановилась, посмотрела на него и слегка улыбнулась, что было необычно для неё. — Ты пойдешь в кабинет директора. Там тебя уже ждут.
Когда Чонгук, почти не осознавая, вошел в директорский кабинет, перед ним сидели двое взрослых людей. Он был насторожен, но всё равно пытался скрыть своё волнение. Мужчины, явно из более старшего поколения, сидели напротив него, их взгляды были полны терпимости и доброты. Чонгук не мог понять, откуда эта нежность, но он чувствовал, как что-то теплое и чуждое появляется внутри его сердца.
Мужчина, который сидел справа, был чуть выше, с темными волосами, которые немного седели у висков. Его лицо было несколько суровым, но в глазах скрывалась какая-то мягкость, о которой Чонгук и не мечтал. Он был альфой, судя по его мужественному виду. Мужчина рядом с ним была чуть ниже, с мягкими чертами лица и добрым выражением на лице. Чонгук смотрел на неё и нервничал. Что она подумает о его необычных глазах? Он, как всегда, старался не смотреть в глаза собеседникам. Он боялся, что они будут удивляться или что-то скажут.
Директор, заметив его напряжение, заговорил первым.
— Чонгук, — произнес он, — эти люди хотят стать твоими родителями. Они готовы забрать тебя к себе. Их зовут Ким Сокджин и Ким Намджун. Они хотят дать тебе дом, любовь и семью. Завтра, как только будут оформлены все документы, ты сможешь уйти с ними.
Слова директора, казалось, растворились в воздухе. Чонгук смотрел на людей перед собой, и его мысли запутались. Он уже привык быть одиночкой, привык быть чужим. Но теперь кто-то хотел забрать его из этого места? Он не мог поверить. Всё это казалось нереальным.
Когда же мужчина, сидящий рядом , тихо произнес:
— Ты Чонгук, да? — его голос был мягким, теплым. — Я Ким Сокджин, твой будущий папа.
Чонгук не знал, как реагировать. Он замер, не зная, что сказать.
Затем мужчина, Ким Намджун, протянул руку.
— Я Ким Намджун, — сказал он с улыбкой. — Давай пожмем руки, Чонгук.
Чонгук медленно поднял руку и, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее, пожал его. Его рука была холодной, но теплота в руках этих людей согрела его, хотя он и не знал, как это понимать.
После этого они немного поговорили, все казалось сюрреалистичным, и Чонгук кивал, не зная, что чувствует. Но его взгляд останавливался на Сокджине. Тот улыбался так тепло, что, несмотря на все его страхи, что-то внутри Чонгука дрогнуло. Возможно, он мог бы поверить этим людям. Он мог бы стать частью их мира, если только они не отвернутся из-за его глаз.
На следующий день, когда Чонгук собирал свои вещи, его сердце было переполнено противоречивыми чувствами. С одной стороны, он был рад, что у него есть шанс начать всё заново, а с другой — он не знал, готов ли он довериться этим людям, готов ли он быть сыном, после всех тех лет одиночества и боли.
Когда он наконец закрыл свою сумку, все его вещи были собраны в несколько пакетов. Чонгук в последний раз оглядел свою комнату, маленькую и неприметную. Он больше не вернется сюда. Это место, где он провел всю свою жизнь, навсегда останется в прошлом.
Когда он вышел в коридор, воспитательница была уже там, готовая проводить его. Чонгук не знал, что сказать. Он просто молча следовал за ней.
Впереди был новый дом, новые люди, новые отношения. И, возможно, новый мир.