10
Мы молча лежали на кровати, пытаясь отдышаться, и держались за руки.
- Марин, - позвала я.
- Да?
- А мы... Ну, мы пара? – Не знаю почему, меня очень интересовал этот вопрос. Мы спали уже почти месяц и вообще вели себя как любовницы, но мы никогда не говорили о наших отношениях.
- А ты хочешь быть парой?
- Я не знаю. А что, это что-то изменит? – Дура. Как можно женщине говорить «я не знаю», на вопрос, хочу ли я, чтобы мы были парой. Но Марина была очень умной женщиной.
- Не думаю. Давай не будем давать названия, вешать ярлыки. Когда ты этого захочешь, я имею в виду, быть парой, со мной, или с кем-то, ты поймешь это, поверь мне, - она поцеловала меня в висок, а я вновь мысленно сказала ей спасибо. Я не хотела клятв в любви, каких-то обещаний. Мне было с ней уютно, легко, и это мне и нравилось. Чего-то серьезного не хотелось.
- Кстати, ты через неделю выходишь на работу, - перевела она тему.
- Правда? Наконец-то! Уже не терпится, - улыбнулась я искренне.
- Ты будешь сначала просто дизайнером. Посмотришь, научишься, если все пойдет хорошо, потом возглавишь отдел.
- Спасибо. Ты даже не представляешь, что это для меня значит, - честно сказала я.
- Пожалуйста. Отработаешь, - хохотнула Марина, притягивая меня к себе.
Так мы и жили почти три года. Она ничего не требовала от меня, а я была с ней. Да, я была и с другими, и этих других было много. Но я никогда не приносила их в нашу жизнь. Я не знаю, был ли у нее кто-то кроме меня. Я никогда не спрашивала об этом. Также я понимала, что не могу от нее этого требовать. Я работала, делала это на совесть. Марина была довольна. Она никогда не выделяла меня из работников, все, что я получила, я заслужила лишь трудом. Уже через полтора года я возглавляла отдел дизайна, у меня в подчинении было несколько человек и даже секретарша. С Мариной были такие же теплые отношения, которые не имели названия. Она переехала за город. Мне купили скромную однешку. На которую хватило денег с продажи той квартиры и моих накоплений. Марина никогда не оставалась у меня. То ли просто не хотела, то ли чувствовала, что тут побывало достаточно женщин, не знаю. Но наши встречи проходили на ее территории. Я не возражала. И вот теперь, после всего этого, я лежу на больничной койке и делаю вид, что сплю, перед женщиной, которая никогда не отворачивалась от меня, а наоборот, всегда в меня верила, даже когда я сомневалась в себе. Мне стало так неприятно и стыдно, что я открыла глаза.
- Как ты себя чувствуешь? Я тебя разбудила? – Спросила она, не выпуская моей руки.
- Нет, я не спала. Я притворялась, - честно сказала я.
- Зачем? – Насмешливо спросила Марина.
- Потому что я должна очень много тебе сказать, но я не знаю, как, - я была предельно честной.
- Просто скажи. Это связано с девушкой, что привезла тебя? – Марина оставалась спокойной, как всегда.
Я вздохнула и по моей щеке скатилась слеза.
- Ее зовут Оля, и кажется, я ее люблю.
Марина секунду молчала, потом вытерла противную слезу и проговорила:
- Любовь, это прекрасно. И почему ты плачешь?
- Потому что я чувствую себя предательницей по отношению к тебе, потому что ты теперь не захочешь меня видеть, потому что она не ответит мне взаимностью, а даже если бы и ответила, то ничего бы не вышло, потому что я ей наплела с три короба, и вообще, если она узнает, в каком дерьме я была, она больше со мной не заговорит, - я выпалила все это на одном дыхании и слезы потекли с новой силой, а я поражалась, сколько во мне жидкости.
- Ты любишь решать за людей. Решать, что они подумают, что сделают, как отреагируют. Почему я должна не хотеть тебя видеть? Я кольцо верности на тебя не надевала. И почему ты считаешь, что она не заговорит с тобой? Ты прекрасный человек, ты давно вылезла из этого дерьма и, надеюсь, то, что ты напилась два дня назад, никак не повлияет на твою жизнь.
Ну почему все люди не могут быть такими умными, как Марина?
- Ты меня не ненавидишь? – Я посмотрела на нее, но слезы делали ее лицо размытым.
- Нет. Поговори с ней. Я думаю, она поймет. И все наладится, - Марина наклонилась и поцеловала меня в щеку.
- Спасибо тебе, - прохрипела я.
- Выздоравливай, - сказала она и, поправив мне одеяло, вышла из палаты.