близнецы Тодороки

В доме Тодороки царила напряжённая тишина. За окнами кружил снег, а внутри, в спальне, звучали стоны, переходящие в крик. Вскоре его сменил тонкий голос новорождённого. Первый ребёнок появился на свет — мальчик.

Акушерка осторожно завернула его в одеяло, и почти сразу вслед за ним раздался новый крик. В этот раз — девочки.

— Близнецы… — прошептала мать, уставшая, но с сияющими глазами. Она прижала малышей к груди. — Шото… и ты… моя маленькая Айра.

Имя прозвучало тихо, но уверенно. Оно означало для неё свет, дыхание, начало новой жизни.

Шото был крошечным воплощением контраста: нежная кожа, в которой уже угадывалась странная двойственность — холод и пламя, ледяное и горячее начало.
Айра же с первого взгляда казалась живым отражением своего отца. Её волосы отливали ярким рыжим пламенем, а глаза вспыхивали таким же оттенком, что горел в глазах Энжи.

Энжи Тодороки стоял неподвижно, словно тень над всей сценой. Его взгляд остановился на сыне — в нём он видел исполнение своей мечты, проект, ради которого был заключён этот брак.
На Айру он бросил лишь короткий, сухой взгляд. Слишком похожа на него. Слишком знакомое пламя.

— Это… хорошо, — произнёс он, глядя на Шото, и холод его голоса словно отрезал девочку от внимания, которого она требовала с первого крика.

Айра закричала громче, чем её брат, будто хотела перекричать судьбу. Но ответа не последовало.

Так в доме Тодороки родились двое. Один — надежда, которую отец ждал. Другая — пламя, с самого рождения оставленное в тени.

Однажды, когда им было четыре года, она осталась одна во дворе. Снег хрустел под ногами, воздух был холоден, а в груди пульсировало странное чувство — будто изнутри её наполнял огонь.

Она подняла ладони и глубоко вдохнула. В следующий миг из её пальцев вырвалось пламя. Голубое. Яркое, живое, танцующее в воздухе. Оно не обжигало её кожу, не приносило боли — наоборот, было таким же естественным, как собственное дыхание.

— Я… смогла… — прошептала девочка, глаза её сияли радостью.

Она подняла руки выше, словно хотела показать всему миру. Голубое пламя мягко освещало её лицо и таяло снег под ногами.

— Папа! — крикнула она к окну, за которым, как всегда, стоял Энжи. — Смотри! Это моё пламя!

Она ждала. Ждала шагов, слов похвалы. Ждала, что он выйдет к ней и скажет: «Ты моя надежда».

Но в ответ было только молчание. Тяжёлый взгляд, который скользнул по ней, и равнодушный разворот плеч.

— Айра, осторожнее, — тихо произнесла мать, подходя ближе. — Оно сильнее, чем кажется.

Но для Айры этот момент стал самым счастливым. Она не чувствовала ни страха, ни боли. Голубое пламя было её частью. И теперь она знала: если будет тренироваться каждый день, станет сильнее, чем кто-либо.

И тогда отец обязательно заметит её.

Зимнее солнце пробивалось сквозь серое небо, когда близнецы вышли во двор. Снег искрился под ногами, но воздух был наполнен тяжёлым напряжением — сегодня за их тренировкой наблюдал сам Энжи.

Айра стояла прямо, плечи расправлены, глаза горели решимостью. Внутри неё уже пульсировало голубое пламя, готовое вырваться наружу. Рядом с ней — Шото, спокойный, немного зажатый, но с тем самым сосредоточенным выражением лица, которое всегда нравилось отцу.

— Покажите, что умеете, — сухо сказал Энжи, скрестив руки на груди. Его голос был тяжёлым, будто камень.

Айра первой шагнула вперёд. Она подняла ладонь, и чистое голубое пламя вспыхнуло мгновенно, освещая двор холодным светом. Огонь послушно танцевал вокруг её руки, не причиняя вреда, словно слушал только её. Девочка улыбнулась — впервые за долгое время она чувствовала гордость.

— Смотри, отец! — её голос прозвучал звонко. — Моё пламя сильное. Я могу стать…

— Достаточно, — перебил Энжи, даже не давая ей договорить. Его взгляд был строгим, но не вдохновлённым. — У тебя есть потенциал.

Айра замерла. Она ждала похвалы, слова гордости. Но это прозвучало так, словно её существование просто отметили.

— Шото, твоя очередь, — приказал Энжи.

Мальчик шагнул вперёд неуверенно. Он попытался сосредоточиться, и на его ладони вспыхнуло слабое пламя, неровное и дрожащее. Айра смотрела с удивлением — её огонь был ярче, сильнее, послушнее. Но Энжи смотрел иначе.

— Хорошо, — сказал он. — У тебя правильный контроль. Ты станешь сильнее.

Айра вздрогнула. Правильный контроль? Но ведь её пламя было сильнее! Почему отец говорил так, словно Шото превзошёл её?

— Но я же… — начала она, сжимая кулаки, — я сильнее его! Моё пламя…

— Сила без дисциплины — это ничто, — резко отрезал Энжи. Его взгляд стал холодным, как лёд. — Ты должна тренироваться больше. Намного больше.

В груди Айры что-то болезненно сжалось. Её дыхание стало тяжёлым. Голубой огонь, ещё мгновение назад танцевавший вокруг её рук, погас, словно его задушили.

Шото опустил голову, не смея поднять взгляд ни на сестру, ни на отца.

Айра же стояла неподвижно, чувствуя, как внутри всё кипит. Она не заплакала. Она не позволила себе показать слабость. Она лишь сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

Я докажу. Однажды он увидит. Я стану сильнее Шото. Я стану сильнее всех.

И голубое пламя внутри неё снова отозвалось, обещая вырваться наружу.

Ночь была тёмной и тихой. В доме все давно спали, лишь холодный свет луны ложился на двор. Айра сидела на крыльце, обхватив колени руками. Голубое пламя внутри неё горело ярко, но впервые за долгое время оно не согревало.

Слёзы тихо катились по щекам. Она старалась не всхлипывать громко, чтобы никто не услышал. В голове звучал голос отца: «Сила без дисциплины — ничто». Снова и снова. И эти слова разрывали сердце хуже любого удара.

— Айра? — послышался знакомый голос.

Девочка вздрогнула и подняла глаза. Перед ней стоял Тоя. Его лицо было усталым, но в глазах — мягкость, которую редко удавалось в нём увидеть. За ним вышли Нацуо и Фуюми, кутаясь в одеяла.

— Ты чего тут? — спросила Фуюми, присаживаясь рядом. Её руки сразу легли на плечи сестры, тёплые и заботливые.

Айра опустила взгляд, пряча слёзы.

— Я… я старалась… — голос её дрогнул. — Моё пламя сильное… Я хотела, чтобы папа… чтобы он… хоть раз посмотрел на меня так, как на Шото…

Фразы рвались наружу кусками, застревая в горле.

Нацуо нахмурился и сел напротив, подперев голову рукой:
— Забей на него. Папа всё равно слепой. Он видит только то, что хочет.

— Но он мой отец… — прошептала Айра. — Я просто хочу, чтобы он гордился мной.

Тоя долго молчал. Его тень ложилась на снег, вытягивалась, словно сама ночь прислушивалась к его словам.

— Айра, — сказал он наконец, тихо, но твёрдо. — Ты не обязана гореть ради него. Ты должна гореть ради себя.

Фуюми кивнула, прижимая сестру к себе.
— Для нас ты уже сильная. Очень сильная.

Айра уткнулась лицом в её плечо и заплакала громче, позволив себе хоть на миг быть слабой. Тоя отвёл взгляд, но в его глазах мелькнула боль — слишком уж знакомой была эта борьба за внимание, которую отец никогда не отдавал.

Нацуо вздохнул и усмехнулся, стараясь разрядить обстановку:
— А если папа и дальше будет так вести себя… мы втроём надерём ему задницу. Правда, Тоя?

Тот лишь усмехнулся краем губ, но в его взгляде загорелось согласие.

Айра впервые за день улыбнулась сквозь слёзы. Пусть отец и не видел её… но у неё была семья, которая всё же замечала её свет.