«Снова вместе»
Нам-Гю крепче прижался к Таносу, вдыхая его запах – парфюм и чего-то неуловимо знакомого, родного. Он закрыл глаза, позволяя себе на мгновение утонуть в этом ощущении безопасности и тепла.
Танос продолжал мягко поглаживать его по спине, и от этих прикосновений по телу Нам-Гю разливалось приятное тепло. Он чувствовал, как расслабляются напряженность мышцы плеч, как уходит скованность из шеи. Ему казалось, что Танос одним лишь прикосновением способен исцелить все его раны.
Они лежали в тишине, лишь изредка прерываемой тихим стуком сердца Нам-Гю, которое, казалось, вот-вот вырвется из груди. Он боялся пошевелиться, боялся нарушить эту хрупкую идиллию. Он боялся, что если откроет глаза, то все исчезнет, и он снова окажется один.
Но Танос был рядом. Он чувствовал его тепло, слышал его ровное дыхание. Он знал, что это не сон. Это было реально.
Нам-Гю уткнулся лицом в плечо Таноса. Он закрыл глаза и попытался запомнить этот момент во всех деталях: запах, тепло, прикосновения. Он хотел сохранить его в своей памяти навсегда, чтобы в самые трудные моменты он мог вернуться к нему и почувствовать себя в безопасности.
Он вспомнил, как они раньше проводили вечера, вот так же лежа в обнимку, читая книги или просто разговаривая ни о чем. Вспомнил их смех, их шутки, их общие мечты. Вспомнил, как он любил засыпать на его плече, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете.
И вдруг его охватила волна грусти. Он понял, как много он потерял, как много времени он потратил впустую. Он понял, что без Таноса его жизнь была неполной, что он всегда будет чувствовать эту пустоту внутри себя.
Слезы медленно потекли по его щекам, но он не стал их вытирать. Он позволил им течь, позволяя себе выплакать всю боль и тоску, накопившуюся за эти годы.
Танос почувствовал его слезы и слегка отстранился. Он посмотрел на Нам-Гю с тревогой.
— Что случилось? — тихо спросил он, и в его голосе звучала искренняя забота.
Нам-Гю покачал головой, не в силах произнести ни слова. Он просто прижался к Таносу еще крепче, ища утешения в его объятиях.
Танос обнял его в ответ, не задавая больше вопросов. Он понимал, что сейчас Нам-Гю просто нужно, чтобы его обняли и дали почувствовать, что он не одинок.
И они лежали так, в тишине, в объятиях друг друга, пока слезы Нам-Гю не высохли, и он не заснул, чувствуя себя наконец-то в безопасности.
***
Нам-Гю проснулся в мягком свете полуденного солнца. Он все еще лежал, прижавшись к Таносу, и тепло его тела приятно согревало. Мир казался удивительно тихим и спокойным. На мгновение Нам-Гю забыл обо всем, наслаждаясь этим ощущением покоя и близости. Он лениво потянулся, и его рука случайно коснулась щеки Таноса. Тот пошевелился, сонно бормоча что-то неразборчивое. Нам-Гю замер, боясь нарушить эту хрупкую идиллию.
Через несколько секунд Танос открыл глаза. Его взгляд был слегка затуманен сном, но в нем читалась нежность. —Сколько времени? – хрипло спросил он, поворачивая голову к Нам-Гю.
— Не знаю, – прошептал Нам-Гю, встречаясь с ним взглядом. — Кажется, обед. — Он почувствовал, как легкий румянец окрашивает его щеки. В воздухе повисла неловкая тишина.
Нам-Гю отвел взгляд, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Прости, – пробормотал он. – Я не хотел тебя разбудить.
— Не извиняйся, – мягко сказал Танос, приближаясь к нему. – Мне… мне важно, что ты доверился мне.
Его слова коснулись чего-то глубоко внутри Нам-Гю, и он почувствовал, как его глаза снова наполняются слезами. Но на этот раз это были слезы облегчения и благодарности. Он обнял Таноса, утыкаясь лицом в его шею.
Они лежали в обнимку, не говоря ни слова. Время словно остановилось. За окном проплыхвали облака, солнечные лучи играли на стенах, а в комнате царила тишина и покой. Нам-Гю прислушивался к ровному дыханию Таноса, чувствуя, как постепенно уходит напряжение, сковывавшее его так долго. Мысли кружили где-то в самом низу сознания, не решаясь потревожить эту гармонию.
Танос, казалось, тоже дремал, изредка поглаживая Нам-Гю по спине. Эти нежные прикосновения были словно бальзам на израненную душу. Они говорили больше любых слов, обещая защиту и понимание.
Прошло, наверное, не меньше часа, прежде чем Нам-Гю сделал робкую попытку пошевелиться. Он осторожно высвободил руку и провел ею по волосам Таноса. Тот сонно приоткрыл глаза.
— Нам нужно вставать, – прошептал Нам-Гю, чувствуя, как щеки снова заливает румянец.
Танос вздохнул и улыбнулся. — Знаю, – согласился он, но не спешил двигаться. — Еще немного. - И он снова притянул Нам-Гю к себе.
В конце концов, сила притяжения к ванной и перспектива остаться немытыми до вечера перевесила желание лежать в обнимку. Процесс подъема оказался довольно комичным. Затекшие конечности не хотели слушаться, и они, спотыкаясь, кое-как добрались до ванной комнаты. Даже умывание превратилось в некое подобие игры, полной брызг и шутливых упреков.
Умывшись и немного взбодрившись, они, наконец, решили позавтракать. Кухня встретила их тихим гудением холодильника и рассеянным солнечным светом, проникающим сквозь занавески. Неловкость, витавшая в воздухе после пробуждения, постепенно рассеивалась, сменяясь привычной домашней атмосферой.
— Что будешь? – спросил Танос, открывая холодильник. Внутри обнаружилось стандартное содержимое: яйца, молоко, остатки вчерашней пиццы и какие-то овощи.
— Даже не знаю, - ответил Нам-Гю, присаживаясь за стол. Желудок урчал, напоминая о пропущенном завтраке, но аппетит все еще был не очень. – Может, омлет?
— Давай, — согласился Танос, доставая необходимые продукты.
Пока Танос колдовал над плитой, Нам-Гю молча наблюдал за ним. Привычные движения, легкая улыбка, играющая на губах – все это вызывало в нем теплое, щемящее чувство. Он поймал себя на мысли, что скучал по этим простым бытовым моментам, по совместному утру, по запаху свежесваренного кофе.
—Задумался о чем-то? – спросил Танос, ставя перед ним тарелку с дымящимся омлетом.
Нам-Гю вздрогнул. Приятно снова быть дома. Мысль промелькнула, прежде чем он успел ее осознать. Но это было неправдой. Дом — это не стены и крыша. Дом — это Танос.
— Ничего, – поспешно ответил он. — Просто задумался.
Он взял вилку и принялся за еду, стараясь не встречаться с Таносом взглядом. Вкус омлета, обычно такой привычный и приятный, сейчас казался каким-то чужим. Внутри все еще клубилась непонятная смесь эмоций: облегчение, благодарность, но и страх. Страх того, что это все может разрушиться в любой момент.
Танос сел напротив и тоже начал есть, но молчал, изредка поглядывая на Нам-Гю. Эта тишина была другой, не такой уютной, как раньше. В ней чувствовалось напряжение, невысказанные вопросы, которые висели в воздухе, словно грозовые тучи.
— Нам нужно поговорить,– наконец произнес Танос, откладывая вилку.
Нам-Гю замер, чувствуя, как сердце сжимается в груди. Он знал, что этот разговор неизбежен. Рано или поздно им придется обсудить все, что произошло между ними. — Я знаю, – тихо ответил он, встретившись с Таносом взглядом.
— Я ночью долго думал, – начал Танос, глядя Нам-Гю прямо в глаза. – Давай все же мы попробуем все сначала…
Лицо Нам-Гю осветила улыбка. Напряжение, сковывавшее его все утро, мгновенно растаяло. — Я… я очень этого хочу, – прошептал он, чувствуя, как к глазам подступают слезы радости. Он протянул руку и накрыл ладонью руку Таноса. — Я так боялся, что…
Танос мягко сжал его руку в ответ. — Тсс, все хорошо,– сказал он, глядя на Нам-Гю с нежностью. – Я тоже боялся. Больше не бойся.
Нам-Гю смущенно улыбнулся и вытер слезы тыльной стороной ладони. — Хорошо, – прошептал он, чувствуя, как тепло разливается по груди.
Наступило недолгое молчание, наполненное тихим счастьем. Танос снова взял вилку и, подцепив кусочек омлета, протянул ее Нам-Гю. — Попробуй, это очень вкусно,– сказал он с легкой улыбкой, возвращаясь к прерванной трапезе.
Нам-Гю, все еще немного смущенный, открыл рот и принял предложенный кусочек. Вкус еды, который он почти не замечал до этого из-за волнения, теперь казался особенно ярким и насыщенным. Они продолжили есть, изредка переглядываясь и обмениваясь короткими улыбками. В воздухе витала атмосфера спокойствия и вновь обретенной надежды.