Глава 8
Белые больничные стены и прохладная палата. Медленно повернув голову в сторону окна в лицо подул свежий ветерок. На улице уже почти стемнело. Смотря на птиц, что летали плавно размахивая крыльями, перед глазами появилась страшная картина. Эту боль он почувствовал снова и на этот раз в разы сильнее. Вспомнил, как лёжа на полу дрожащую руку ставит на живот, осознавая, что опять всё теряет. Осознавая то, что мечты очередной раз разбиваются вдребезги. В палате постепенно становилось темно, лишь только лунный свет освещал помещение. Вместе с темнотой пришла и тишина. Потерянным и пустым взглядом Чимин смотрел в потолок, пока не услышал, как тихо закрывают дверь. Омега перевёл взгляд на Ган Тэ, который молча сел на стул рядом с кушеткой.
- Как ты себя чувствуешь? Где-нибудь болит? – альфа берет его за руку, слабо улыбаясь и Чимин качает головой.
- Ган Тэ, ребёнок... с ним же всё хорошо? – в ответ тишина. Альфа опускает голову, но глаза его наполненные слезами Чимин сразу заметил – Я потерял его, да? Почему так? Что я такого сделал, что все меня бросают? – Чимин не истерил, не плакал, голос его был тихим и спокойным.
- Хороший мой, всё будет хорошо. Ты ещё очень молод, вся жизнь впереди, у тебя ещё будут дети.
- Ты прав. У меня ещё будут дети – Ган Тэ растерялся от такого ответа, но не стал ничего говорить, да и не зачем. Ведь глупо спрашивать, почему он не плачет и почему такой спокойный.
- Чим, Джин и Намджун приходили. Они уехали минут 20 назад.
- Хорошо. Ган Тэ, я хочу спать.
- Конечно конечно. Я буду в коридоре, если что зови. Отдыхай – альфа целует его в лоб и выходит, осторожно закрыв дверь.
Ган Тэ садится на скамейку рядом с палатой Чимина и схватившись за голову тяжело вздыхает. Ещё недавно он радовался за друга, который наконец-то откажется от всего и начнёт новую жизнь. Жизнь со своим ребёнком. А сейчас сидит рядом с палатой, в котором находится Чимин, опустошённый и разбитый внутри. Вчерашняя злосчастная ночь лишила Чимина и ребёнка и, возможно, прекрасного будущего. Это всё случилось слишком неожиданно, счастливая улыбка омеги и его слова о будущем со своим малышом из головы выбросить удастся не скоро.
Ган Тэ встаёт, когда повернув, замечает Чонгука, направляющегося в палату Чимина. С Чонгуком были Хо, Юн и Тэ. Но его волнует сам Чон, которого он здесь и не хотел видеть. Альфа подходит к дверям и перегораживает путь Чону.
- Ну уж нет.
- Что нет? Отойди.
- Чонгук, уходи! Ему сейчас и так нелегко, не усугубляй ситуацию. Просто уйди.
- Ты чё совсем того? Ган Тэ, пошёл вон!
- Не ори – вмешивается Хосок – Если вы в такой ситуации собираетесь кричать и ссориться, то лучше покиньте больницу!
- Мне всё равно. Чонгук, ты в эту палату не войдёшь.
- Я не нуждаюсь в твоём разрешении. Уйди, иначе ты знаешь, что я сделаю.
- Ты войдёшь сюда только через мой труп! – Чонгук закатывает глаза и достаёт пистолет. Ган Тэ в долгу не остаётся, тоже достаёт пистолет и направляет на него.
Хосок матернулся и отошёл в сторону, не зная, что и сказать. Даже в такой ситуации, находясь в больнице они умудряются угрожать друг другу. Хо не стал вмешиваться, он просто оставил всё, как есть, ибо ему надоело их успокаивать. Также с места не сдвинулся и Юнги, стоял спокойно смотря на них.
- Что здесь происходит? - сзади послышался тихий голос. Ган Тэ убирает пистолет и оборачивается. И из-за его спины выглянул Чимин. Он держался за живот, вид был уставший и можно было догадаться, что ему стоило больших усилий подняться с кушетки. Чонгук сразу меняется в лице, увидев такого Чимина. Альфа даже потерял дар речи. Чимин мог родить ему ребёнка, он был беременный чёрт возьми, а сейчас ребёнка нет! Чон готов рвать и метать, кричать, но он держится. Пусть даже держится из последних сил.
- Чимин... – нарушает тишину Гук, но его затыкает Чимин.
- Что? Ты зачем сюда приехал? Узнать всё ли хорошо с твоим ребёнком, про которого я не рассказал тебе? Он умер, нет ребёнка. И хорошо что всё так случилось, я собирался делать аборт – Чимин замечает шокированные лица – А что ты хотел, чтоб я родил ребёнка от такого человека, как ты? Не дождёшься! Мне не нужен был этот ребёнок, ясно тебе – Чим переводит взгляд на Тэхёна, который стоял в таком же шоке, что и остальные – А ты можешь радоваться, я и без твоей помощи упал с лестницы.
- Чимин, следи за тем, что говоришь. Я не хотел, чтоб всё так случилось. Мне жаль, что ребёнок умер.
- Да плевать, чего ты хотел! И не надо выражать свои сожаления, мне похер, так и вы забейте на это! – Чимин скрылся в палате, сильно хлопнув дверью.
В коридоре снова повисла тишина. Чонгук долго стоял не знаю, что делать. По дороге сюда он мечтал увидеть Чимина, обнять его и сказать, что всё будет хорошо, но сейчас он понял, что Чимину это не нужно. Не нужна ему ни поддержка, ни объятия его и даже ребёнок не нужен был. Чон хотел просто зайти в палату и спокойно поговорить с ним, но зачем, если Чимин снова начнёт кричать о ненависти и говорить, чтоб ушёл. Поэтому Чон просто ушёл. С ним ушли Юнги и Тэ, а Хосок решил остаться, его то Чимин не будет прогонять.
Как только они вышли из больницы, альфа садится на ступеньки и закрыв глаза опускает голову. Позже Чонгук чувствует, как на его плечо опускается чья-то рука, затем по обеим сторонам от него садятся Юнги и Тэ.
- Чонгук, ты в порядке? – с некой долей грусти спрашивает Тэ. В ответ Гук качает головой.
- Я же сам виноват, что он не захотел меня видеть?
- Да, милый.
- Но ведь этот ребёнок был от меня. Мне тоже больно. Почему хотя бы сейчас нельзя было спокойно поговорить?
- Чонгук, не глупи. Как ты себе это представляешь? Чимин тебя ненавидит, прими это уже! Хватит.
- Я давно это принял и что с этого? – не дожидаясь ответа Чонгук встаёт и уходит. Альфа сразу покидает территорию больницы.
- Поедем домой?
- Юн, как можно говорить, что ребёнок не нужен? Какая разница, кто отец. Я бы отдал всё, чтоб услышать, что я стану папой.
- Тэ, жизнь боль. Слышал такую фразу? Иногда в жизни может произойти такое, что заставит тебя ненавидеть всё. И ещё, помнишь, что я говорил? Сейчас, потом, через несколько лет, но мы всё равно станем родителями. И я всегда буду рядом – Юнги целует нежно нежно Тэхёна в губы – Даже, если когда-нибудь меня не станет, я оставлю рядом с тобой того, кто станет твоей надеждой на счастливое будущее. Кто будет оберегать тебя и даже заменит меня.
- Не смей говорить, что ты уйдёшь. Юн, хорошо, что ты есть. Поехали домой.
***
Ган Тэ удивлённо смотрит на Чимина, стоя у входа в палату и не сразу понимает, что он делает. Чим даже не обратил на него внимание и, кажется, даже не услышал, как он вошёл в палату. Альфа подходит к нему и берет за руку, чтоб тот наконец остановился.
- Ты что делаешь?
- А ты не видишь? Вещи собираю.
- Чего?
- Когда ты успел ослепнуть и оглохнуть? Я говорю, что собираю вещи, чтоб поехать домой – Чимин странно себя вёл. Прекрасно зная, что ему не то что домой пока нельзя, ему нельзя даже вставать, он собирал вещи, нервно запихивая их в сумку.
- Чимин, ты с ума сошёл? Ты только вчера очнулся. Что значит ты идёшь домой?
- А зачем мне здесь оставаться. Я в порядке. Голова уже не болит и живот тоже. Всё хорошо.
- Чима!
- Ган Тэ, отстань. Я еду домой – в палату заходит врач, который пришёл провести утренний осмотр.
- Что вы делаете, Пак Чимин? Вам нельзя вставать!
- Я хочу домой.
- Нет нет и ещё раз нет! Вы не чаем подавились и пришли в больницу, вы с лестницы упали, так ещё и ребёнка потеряли. В больнице вы побудете ещё неделю или две.
- Вот вы и сидите в своей больнице. А я и дома могу полежать. И вообще, со мной всё нормально!
Чимин забирает сумку и уходит, даже краем уха не слушая врача, что шёл вслед за ним, умоляя вернуться в палату. Позже Ган Тэ договорился с врачом выписать Чимина, пообещав ему, что реабилитацию омега будет проходить дома. Дорога домой заняла всего полчаса. Чимин молча сидел в телефоне и за это время не проронил ни слова. Ган Тэ же беспокоясь о нём, постоянно поглядывал, но видя спокойного Чимина, пожимал плечами и, конечно, же спокойно вздыхал. Хотя, с другой стороны его очень сильно напрягало, что омега так себя ведёт. Так, будто ничего не произошло. По приезде домой, альфа помогает Чимину выйти из машины, затем подняться в комнату. Душ Чим принимает уже сам. А после, переодевшись, ложится в постель. Спустя несколько минут Ган Тэ заходит к нему с подносом в руках, но Чим уже спал. Укрыв его, альфа выключает свет и осторожно закрывает дверь, покидая комнату его.
Гробовая тишина, закрытые занавесы и темнота в комнате пугает Чимина, который почувствовал всё это хоть и спал. Он медленно приподнимается и осматривается. Судя по слишком тёмной комнате на улице далеко не день. Чим снова закрывает глаза и медленно ставит руку на живот, слабо улыбнувшись. Чимин просто не верит. Не верит, что ребёнка уже нет. Не хочет верить. Но пустота внутри его заставляет Чимина прийти в себя. Он открывает глаза и качает головой, а по щекам сразу скатились слёзы, оставляя мокрую дорожку на щеках.
- Ты же там, малыш? – тихо спрашивает он, вытирая слёзы – Они мне врут, я в этом уверен. Ты сейчас такой маленький, но через некоторое время станешь больше, потом ты родишься и сделаешь меня самым счастливым. Бусинка моя, ты мне так нужен. Нужен больше всех – Чимин заплакал – Почему ты ушёл? Что я сделал? Я же так сильно хотел, чтоб ты родился. Почему? Почему все кого я люблю уходят? Почему?
Тихий плач со временем перерос в истерику. Чимин начинает кричать и плакать, разбивая всё, что попадётся под руку. На его крики прибегает Ган Тэ. Альфа сразу хватает его за плечи и начинает слабо трясти, чтоб тот пришёл в себя, но Чимин не успокаивался.
- Я не хотел, чтоб он ушёл. Я не хотел, чтоб он ушёл. Я не хотел, чтоб мой малыш оставлял меня – без остановки повторял омега, схватившись за голову.
- Чимин, посмотри на меня. Приди в себя, пожалуйста.
- Почему он ушёл? Почему? Ган Тэ, почему?
- Чимин – альфа в ужасе падает на колени вместе с Чимином, который постепенно успокаивался, сразу же после этого теряя сознание. Ган Тэ начал бить его по щекам и звать прислугу.
***
Чонгук удивляется, когда очнувшись видит спящего папу на диване, рядом с его кроватью. Чон встаёт и подходит к нему, присаживаясь на корточки. Прям как в детстве, когда Гук болел, папа засыпал в его комнате, а маленький альфа посреди ночи просыпался и любовался им, сладко улыбаясь.
- Я разбудил тебя. Прости.
- Всё нормально. Ты почему среди ночи проснулся? Ты в порядке?
- Не знаю. Пап, спасибо, что приехал.
- Эх, Гуки, что ж мне с тобой делать, мальчик мой?
- Обнять – омега улыбается сквозь слёзы и обнимает сына – Пап, я очень плохой?
- Может для кого-то и плохой, но для меня ты всегда останешься моим маленьким Гуком.
- Почему я такой? Почему нельзя было по-человечески завоевать сердце Чимина и прожить с ним долго и счастливо, воспитывая любимых детей?
- Сынок, уже слишком поздно задавать эти вопросы. Господин Пак первым достал пистолет, но ты совершил большую ошибку. Но я рад, что ты осознаёшь свои ошибки и сожалеешь – Вонги никогда не оправдывал поступки Чонгука, но и никогда не отворачивался от него. Он хоть и поддерживал сына, но давал понять, что он поступает плохо.
- Да что толку то от этого, осознаю я их или нет. Я всё равно никогда не исправлюсь. Да и не пытаюсь. Хосок прав, я кричу, что люблю его, а сам продолжаю причинять Чимину боль.
Хо, который всё это время слушал их через чуть приоткрытую дверь, тихо закрывает её и уходит на террасу. Альфа садится рядом с Юнги и его тяжёлые вздохи и паршивое настроение, Юнги не мог не заметить.
- И долго ещё ты собираешься скрывать это от Чимина?
- Ты о чём?
- Ой ради бога, не делай вид, что не понял!
- Давно ты об этом знаешь?
- Давно. Ты смотрел на него так, как не смотрел ни на кого. Сначала я подумал, что он просто приглянулся, пока ты не начал защищать господина Пак Ши Ху. А защищал ты его просто потому что он отец Чимина. Потому что знал, если пострадает Ши Ху, страдать будет Чимин. Чувак, ты когда ему признаешься?
- Никогда. Чимина любит Чонгук.
- А он Чонгука нет.
- Но и меня он не любит! И вряд ли полюбит. Юн, пообещай, что об этом никто никогда не узнает
- Если тебе от этого станет легче, то обещаю. Ладно, уже почти полночь, я поеду – Юнги хлопает друга по плечу, улыбнувшись – И прекрати стараться разлюбить Чимина, у тебя не получается. У тебя глаза сверкают, когда смотришь на него. Странно, что этого ещё никто не заметил. Давай, старик, бывай – альфа встаёт и уходит, вскоре покидая особняк Чона.
Сколько бы Хо не пытался у него не получается заставить себя разлюбить этого вредного и маленького человечка, который способен своей улыбкой загипнотизировать.
***
В подземный паркинг многоэтажки заезжает машина. Проходит несколько минут, как послышались шаги и в машину садится парень. Тот, кто за рулём недовольно посмотрел на него.
- Тебя никто не видел?
- Нет, господин.
- Хорошо. Значит так, сегодня в загородном дворце пройдёт благотворительное мероприятие. Он не должен выйти из дворца вместе с остальными. Учти, что должен ты это сделать тихо. И ещё, облажаешься – на дно пойдёшь.
- Как прикажешь, господин. Могу идти?
- Иди.
***
Почувствовав легкую прохладу Чимин открывает глаза и не сразу понимает, что он находится даже не в своей комнате. Через некоторое время до него доходит и то, что он лежит на коленях. Он не спешит вставать, молча смотрит в одну точку, не в силах даже пошевельнуться. Было так спокойно и тихо, что ему хотелось снова закрыть глаза и уснуть, но увы уснуть не получилось.
- Доброе утро – приподнимается Чим и слабо улыбается Ган Тэ.
- Доброе, мой хороший.
- Ты так всю ночь просидел?
- Да, сидел и смотрел на тебя, держал за руку. Как ты себя чувствуешь?
- Уже лучше – тихим голосом ответил Чимин, хотя ему ни разу не лучше. Альфа понимает это, но он лишь улыбнулся, поцеловав его в щёчку.
- Хорошо. Пойдём завтракать.
- Ган Тэ, а как Чонгук узнал обо всём?
- Ко мне позвонил Хо и он хотел приехать. Я ж не мог отправить его в дом, где нас нет, пришлось рассказать. Пока он разговаривал со мной Чонгук всё услышал. Жаль, что он узнал всё таким образом, это ведь и его ребёнок.
- Нет, не жаль. Он вообще не должен был узнать – буркнул Чимин и ушёл. Ган Тэ ничего не оставалось как тяжело вздохнув пойти вслед за ним.
После завтрака Чимин поднялся наверх, чтоб готовиться к вечеру. Сколько бы Ган Тэ не просил его остаться дома всё бестолку. Чим ссылаясь на то, что не хочет оставаться дома один начал ныть, что всё равно поедет. Так Ган Тэ ходил за омегой и просил остаться дома, а второй не обращая на него внимание готовился. Ближе к вечеру невероятно красивый Пак Чимин стоял перед недовольным альфой и ждал, пока тот наконец пропустит его.
- И долго ты будешь стоять у порога?
- Пока ты не сдашься и не поднимешься наверх!
- Долго же тебе придётся стоять, ведь я всё равно не поднимусь наверх – альфа закатывает глаза и отходит в сторону, тем самым позволяя довольному Чимину выйти из дома.
- Боже, какой же ты упрямый!
- Не злись, милый, садись в машину.
Но в машине Чимин не был таким грубым. Всю дорогу он держал Ган Тэ за руку и просто смотрел на него. Альфа спрашивал у него что случилось, что с ним, но Чим молча пожимал плечами, продолжая своими грустными глазками разглядывать его. А что он ответит, если и сам не знает, что происходит. Ощущение, что он больше не сможет любоваться им, держать за руку, никак не покидали омегу. Чимин теперь и не представляет свою жизнь без этого человека. Заботливый и даже очень, умный и добродушный человек, которого он считает своим братом. Утопая в своих мыслях Чим и не заметил, как они доехали до места назначения. Вывел его из мыслей поцелуй альфы в щёчку.
- Иначе бы ты не отозвался. Идём.
Омега на это улыбнулся и вышел из машины. Перед ним стоял огромный дворец сочетанием голубого, золотого цветов, а также образа клёна. Посреди огромного двора журчал фонтан. Сильные струи фонтана, устремляясь к небу, крупными каплями падали вниз.
Огромные двери дворца открываются, впуская внутрь Чимина, перед которым почти все находящиеся склонили головы. Омега, за которым следуют двое его людей садится на своё почётное место. Он поднимает голову и замечает Чонгука на балконе второго этажа, смотрящего на него. Чимин медленно поворачивает голову в другую сторону и ухмыляется, смотря на альфу, что спрятавшись стоял с пистолетом в руках. Омега кивает и тот направляет пистолет на Чона. Хосок, что стоял рядом с братом и тоже смотрел на Чимина, поднимает взгляд туда же куда смотрел омега и замирает...
Конец 8 главы.