9. Угрожаешь?
*ПЕТЯ*
Дорога была пыльной и пустой.
Сырость на дорогах как будто бесконечная
⠀
Петя курил, не торопясь. Окно
наполовину открыто.
⠀
Он подъехал к колонии.
Постовая будка. Старый забор.
И знакомый силуэт у ворот.
⠀
Отец.
⠀
Шаги твёрдые, как и прежде.
Осанка будто никуда и не уезжал.
⠀
Петя вышел из машины.
⠀
— Ну, здарова, сын, — голос хриплый, как у диктора с плёнки.
⠀
— Здорово , — сказал Петя.
⠀
Они не обнялись. Просто посмотрели друг на друга. Долго.
⠀
Отец кивнул на машину:
— Мотор ещё держит?
⠀
— Как ты. Неубиваемый.
⠀
Они сели.
Молчали почти до середины пути.
⠀
Потом отец сказал:
— Слышал, ты теперь при Михалыче?
⠀
Петя не ответил сразу.
⠀
— Да
— Значит, взрослеешь.
⠀
Петя резко взглянул на него:
— А ты — вообще не против? Что он стрелку по людям устроил?
⠀
Отец поправил рукав, где была старая тюремная татуировка:
— Михалыч никогда не играл по-честному. Просто раньше у тебя не было выбора. Теперь есть.
⠀
— А что ты бы сделал?
⠀
— Убрал бы его. Тихо. Чисто.
⠀
— Ты вернулся — и сразу война?
⠀
— Я не возвращался. Я просто вышел. А война была тут до меня.
⠀
Пауза.
⠀
— Катя... — начал Петя.
⠀
Отец перебил:
— Девочку оставь в покое. Она тебя не потянет. И ты её тоже.
⠀
— Это не твоё дело.
⠀
— Всё, что касается тебя — моё. Особенно если ты собрался под пули лезть.
⠀
Петя сжал руль.
⠀
— Я не лезу. Я пытаюсь остановить.
⠀
Отец посмотрел в окно.
⠀
— Тогда не тормози. Ударь первым. Или проиграешь.
⠀
— А если не хочу ударять?
⠀
— Тогда будь готов хоронить. Себя или своих.
⠀
Тишина.
⠀
Петя выключил зажигание они уже приехали.
⠀
Отец вышел, щёлкнул сигарету.
⠀
— Я поживу у старой Аллы. Она ещё дышит?
⠀
— Да, — ответил Петя.
⠀
— Вот и славно. А ты подумай. Ты теперь не только Петя. Ты имя. И имя может или греметь, или гнить. Решай сам.
Отец ушёл в подъезд.
А Петя остался стоять.
Один.
И с ощущением, что назад дороги точно нет.
Поздний вечер.
Маленький кабинет. Сигаретный дым клубами висит под потолком.
За столом — Сергей Михалыч.
Он потягивает коньяк.
⠀
Дверь скрипит.
⠀
Появляется Иван Карасев, отец Пети.
⠀
— Ну, если я не ошибаюсь — хозяин этой жизни всё ещё ты, Жигалин? — сказал он, не улыбаясь.
⠀
Михалыч встал, будто для приличия.
⠀
— Карась... живой, значит.
⠀
— Живее всех живых. Удивлён, что сам не встретил.
⠀
— Ты теперь как — сам по себе или за кем-то?
⠀
Иван сел без приглашения.
⠀
— Я за тишину. Но вижу, ты тут концерт устроил.
⠀
Михалыч вздохнул:
— Это не мой выбор. Молодые сейчас... с характером.
⠀
— А ты их учишь стрелять друг в друга. Как в 86-м, только теперь не за водку, а за воздух.
⠀
— Не за воздух. За порядок.
⠀
Иван наклонился вперёд:
— Ты порядок называешь тем, что сделал с моим сыном?
⠀
Михалыч усмехнулся:
— Твой сын — взрослый. С мозгами. Сам пришёл. Сам выберет.
⠀
— Нет. Он выберет то, что ты ему дашь. Потому что ты умеешь давать так, что кажется своё.
⠀
Пауза.
⠀
Михалыч налил себе ещё.
⠀
— Я тебя помню другим. Жёстким. Прямым. Не таким... отцовским.
⠀
— А ты меня помнишь снаружи. А я был внутри. Долго. И понял: не важно, кто стреляет. Важно, кто первый остановится.
⠀
Михалыч встал.
⠀
— Ты чего пришёл, Карась? Напомнить, кто ты?
⠀
— Нет. Напомнить, кто Петя. И что если с ним что-то случится — ты не будешь прав. Даже если будешь жив.
⠀
Тишина. Густая, как табачный дым.
⠀
— А если я уже начал? — спросил Михалыч.
⠀
— Тогда закончи. Пока не поздно.
⠀
— Угрожаешь?
⠀
Карась встал, поправил рубашку
⠀
— Я предупреждаю. Последний раз.
⠀
И вышел.