Учитель Чон. °[Юнсоки]°

- Черт, черт, черт!

Чон за считанные секунды выскакивает из классного кабинета. Он, кажется, впервые так сильно жалеет, что задержался на работе так надолго. От его дома до Юнги было бы ехать гораздо ближе, нежели из школы. Если он вообще дома. Может этому ребёнку хватило мозгов пойти в неизвестное Чону место.

- Алло, Чонгук? - Хосок делает перерыв и перестаёт трезвонить Юнги, и думает, что лучше быть готовым к любому поворот событий. Поэтому он и набрал номер Чона, параллельно с этим ведя машину. - Договорись с врачами, подготовь операционную или палату, блять, я не знаю что!

- Хосок-хен, не кричи. Что случилось? - По голову Чонгука было слышно, что звонок старшего вытянул его из сна, наверное нехватающего каждому врачу. - Зачем палату?

- Черт, Чонгук, Юнги.

- Что "Юнги"? - Серьёзным тоном спросил Чонгук, сон как рукой сняло. - Хосок, скажи нормально, что с Юнги? Насколько все серьёзно?

- Я... Я не знаю. - Хосок сильнее сжал руль машины, каждой клеточкой своего тела ощущая скатывающиеся по лбу капли пота. - Он позвонил мне, плакал, сказал, что я ему нравлюсь, поблагодарил, извинился и сбросил трубку. Я слова сказать не успел. Чонгук, он вёл себя очень странно. У меня плохое предчувствие.

- Думаешь он опять решил вены порезать?

- Я не уверен.

- Ты сейчас едешь к нему?

- Да, я уже подъезжаю.

- Поторопись. Я попрошу подготовить все необходимое для повреждений любого рода, если опасения подтвердятся и придётся ехать в больницу. В случае чего звони мне, понял? Я буду в больнице через пол часа.

- Я понял. Спасибо.

Хосок с удвоеной силой вдавливает ногой в педаль газа, объезжает переполнены участки дороги дворам и молится только об одном. Чтобы с Юнги было все нормально. Пусть Хосок ошибся, пусть его догадки будут неверны, Юнги просто напился и решил позвонить. Но почему тогда так неспокойно на душе? Почему сердце в груди так ноет, хотя должно бешено биться из-за услышанного ранее признания младшего. Хосок и не надеялся никогда получить взаимные чувства от Юнги. Он не хотел на него давить только из-за своего личного желания. Счастье, здоровье и благополучие Юнги для него на первом месте, желания, того же, что было у него, у Юнги он не видел, поэтому предпочитал оставаться в стороне и не спешил открывать ему свое сердце. Но сейчас понимает - это была самая большая ошибка в его жизни. Если бы знал, что тоже не безразличен младшему, если бы знал, что эти чувства, как камень лежат у него на сердце, непременно бы признался первым. Юнги ведь ребёнок, он не знает как это должно быть, он наверняка сам испугался своих чувств. Если бы. Но Хосок не знал и даже не предполагал. Если у них и была какая-то связь, то она была сугубо со стороны Чона и приподносилась именно как поддержка и не более. Юнги умело скрывал все свои эмоции и чувства, а Хосок не смог разглядеть в глазах этого отчаявшегося мальчика любовь. Хотя должен был. Юнги наверное ждал. И не дождался.

                                ***

Юнги просыпается в ранее ему незнакомой местности. Это то ли лес, то ли ещё что-то. Вокруг ужасно тихо, ни тебе журчание речки, ни свистка птиц, вообще ничего, что вообще должно быть в подобной местности. Солнце ярко светит, больно обжигая глаза. Слабый ветер поднимает вверх лёгкое одеяние. Парень не совсем понимает где он и как сюда попал. Последнее, что он помнил это горький вкус лекарств, котрые он все-таки проглотил.

- Это рай? - Мин поднялся с травы, отряхивая белоснежную одежду. - Я уже мёртв?

- Юнги... - Прозвучал томный голос за спиной парня. Мин немедленно обернулся, дабы увидеть, кто его позвал.

Перед ним стоит Хосок. Он одет точно также, как и сам Юнги, в белую и просторную одежду. Его губы расплылись в тёплой улыбке, а глаза так и остались грустными, наполненные слезами и горем. Он стоял в нескольких метрах и приветливо махал рукой. Внутри Юнги что-то екнула от одного его вида. Он невыносимо скучал и скучет по нему.

- Что ты наделал? - Старший разочаровнно качает головой. В данный момент Юнги чувствует себя как нашкодивший котенок, которого ругают хозяева.

- Я умер? - Юнги понемногу приближается к Хосоку, дабы убедиться, что это не иллюзия, что это он, родной и любимый, но боится, что сейчас он прикоснется к нему и тот исчезнет навсегда.

- Ты этого хотел. - Грусто добавляет Хосок, отходя на шаг назад.

- Мне было больно, - Мин больно сжимает ладони в кулаки, впиваясь ногтями в нежную кожу.

- Ты сделал мне больно тоже...

- Я не хотел... Я..

- Вернись ко мне, - Юнги улавливает первую скатывающуюся по щеке старшего слезу. - Прошу... Мне будет плохо без тебя. Очень. Так, как жду тебя я, тебя никто нигде не ждёт.

- Я не могу, Хосок... Ты же знаешь.  - Юнги с болью в глазах смотрит на старшего, прося прощение за себя, за то, что не в силах идти дальше.

- Дай мне руку, - Чон протягивает свою ладонь младшему. - Возьми меня и вернёшься обратно. Ко мне. Юнги, прошу...

                                 ***

Хосок третьи сутки сидит возле кровати, на которой лежит Юнги. Он впал в кому. И только Бог знает выйдет он из неё или нет. Слова врачей звучали для него как приговор. Жестокий и безжалостный. Если бы не Чонгук, который как и обещал приехал в больницу, Хосок бы точно сошёл с ума. Он долго плакал и кричал. Пока Юнги откачивали в реанимационной, просил его, чтобы тот жил.

Через пол часа, после их приезда в больницу, там были уже все: Намджун, Джин и Техен. Все также покорно сидели и ждали, пока закончится реанимирование, чтобы убедиться, что парень выжил. Теперь старшие всей гурьбой успокаивал Техена, который плакал пуще Хосока. Чонгуку даже пришлось отвести его к себе в кабинет и дать успокоительного.

Хосок почти ни ел, ни спал, он сутки на пролёт держал младшего за руку, временами снова плача, временами ругая его за безрассудство, а иногда трепетно целовал его лоб, шепча, что все обязательно будет хорошо, что он очнется и Хосок заберёт его к себе. И никаких связей с прошлым.

С отцом Юнги, который, по догадкам Хосока, довёл его до этого состояния, Чон разберётся позже. Сейчас задача номер один выходить младшего и позаботиться о нем.

- Хен, можно? - В палату заглядывает Чонгук. Тот часто приходит навестить Юнги, а заодно и проверить Хосока. - Ты снова ночевал здесь?

- Чонгук... Он не просыпается. - Хосок прикладывать руку младшего к своим губам, трепетно целуя.

- Хен, так нельзя. Ты совсем не думаешь о себе. - Чон укоризненно кивает головой, проходя в глубь палаты. - Когда ты последний раз ел? Спал?

- Тут Юнги, как я могу спокойно есть и спать, когда ему плохо?

- Тут есть врачи. В конце концов мы с ребятами. Кто-нибудь с ним побудет, пока ты съездеешь и отдохнешь. Хен, пожалуйста, послушай меня.

- Почему он так сделал, Чонгук? - Старший будто абстрогиловался от всего мира и слышит только себя. Подобного от Чонгука за три дня он наслушался предостаточно. - Я виноват.

- Хен, не надо. Ты делал все, для того, чтобы у него все было хорошо. Ты любил его, заботился и опекал.

- Но почему тогда он сейчас здесь?

- Такое бывает, пойми. Он очень чувствительный, хоть и хочет казаться сильным. Никто ведь даже не догадывался, что творится у него в жизни. Никто и подумать не мог, что Юнги в итоге окажется на этой кровати с капельницами и приборами  для поддержки жизни.

- В тот день, когда это случилось... В школе я заметил у него раны на руках, но я ничего не сделал. Если бы я надавил на него, узнал бы, что отец его избивает и забрал в тот же день. Ничего бы не было. Чонгук, я так облажался... - Простонал Чон, прикрывая лицо руками.

- Ты спас его, хен! Если бы ты не сделал тогда промывагие желудка, все было бы гораздо хуже! Ты всегда старался сильнее всех для него! Не говори, что все это из-за тебя! Он наверняка тебя слышит и ему тоже грустно.

- Спасибо, Чогук-а. Спасибо за поддержку.

- Хен, пожалуйста, подумай над тем, чтобы съездить домой. Я зайду позже. - Чонгук, снова не добившись своего, понуро выходит из кабинета.

Но Чон даже не пошелохнулся. Он уйдёт отсюда только вместе с младшим. Чтобы не случилось, они будут вместе. Либо здесь, на земле, либо там, на небе. Смысла жить без Юнги, Хосок не видит. И не будет. Как только сердце Юнги перестанет биться, сердце Чона тоже. Они умрут вместе, с разницей в несколько часов.

- Как мне не хватает твоих криков, солнце, - Хосок криво улыбается, ласково убирая с лица младшего спавшую чёлку. - Твоих выкидонов и матов. Твоих истерик, твоего горячего дыхания. Твоих вечно грустных глаз. Вечно недовольного лица и редкой, но такой искренней улыбки. - Хосок снова плачет. Он думал, что выплакал уже все за прошедшие дни, но слезы хлынули с новой силой. - Прости, что не сказал этого раньше. Прости, что был трусом и не смог уберечь. Я люблю тебя. Безумно люблю. Люблю так, как не люблю никого больше.

Чон с ног до головы осматривать младшего. Слегка вздувшиеся вены на руках, сгиб руки полностью покрывают синяки, возникшие из-за большого количества капельниц. Огромные синяки под глазами, не естественный бледный цвет лица. А что особенно цепляет взгляд Хосока, так это расцарапанная шея, точно также, как и рука, усыпанная синяками, что в точности повторяют силуэт пальцев. Укрытый, от взора старшего, живот Юнги в садинах, и Чон это уже видел, когда только забирал Юнги из дома.

Хосок прикасаться щекой к груди младшего и тихо шепчет:

- До последнего буду с тобой, малыш...