Глава 6. «Поцелуи за шторой»
Сквозь тонкую ткань гостиничной шторы проникал ранний лондонский свет. Небо за окном было бледно-серым, город просыпался, шумел по-своему вежливо, по-английски, не торопя никого.
А в комнате — всё ещё царила тишина. Пряная, тёплая, насыщенная дыханием трёх тел.
Чимин не сразу понял, что проснулся. Он лежал, укрытый двумя парами рук. Его щёка упиралась в тёплую грудь Чонгука, а спиной он чувствовал мягкое дыхание Тэхёна.
Он улыбнулся — и не открыл глаз. Просто дышал. И чувствовал себя — любимым.
— Ты не спишь, — шепнул Тэхён сзади. Его голос был хрипловатый, ещё не совсем проснувшийся.
— А ты? — так же тихо ответил Чимин.
— Я смотрю на тебя. Мне нравится, как ты выглядишь, когда расслаблен. Такой тёплый. Такой настоящий.
Чонгук зашевелился. Потянулся и прижал Чимина к себе крепче. Он приоткрыл глаза — и встретился взглядом с Тэхёном.
Между ними пробежала молчаливая улыбка. Лёгкая. Понимающая.
А в центре — их омега, ещё чуть заспанный, но сияющий от внутреннего света.
— У нас сегодня экскурсия в 9, — пробормотал Чимин.
— У нас сейчас утро, которое ты заслуживаешь, — поправил Чонгук.
— Утро, где ты наш, — добавил Тэхён, коснувшись губами его плеча.
Они не торопились.
Никакой резкости, никаких поспешных слов.
Только поцелуи — ленивые, глубокие, как будто они тонули друг в друге заново.
Пальцы касались ключиц, скользили по талии, запоминали изгибы кожи.
Чимин лежал между ними, но не чувствовал себя «между». Он был с ними обоими, полностью.
Он тянулся к каждому из них — и получал в ответ тепло, поддержку, страсть, осторожность.
Тэхён склонился ближе, коснулся губами его щеки:
— Скажи, чего ты хочешь, милая луна?
Чимин улыбнулся сквозь румянец:
— Просто... будьте рядом. И держите.
— Всегда, — прошептали оба, одновременно.
Они не спешили.
Их утро не было про страсть как вспышку. Оно было про нежность как огонь. Тот, что горит медленно, не обжигает, но согревает до самого сердца.
Позже, когда город за окном уже ожил, они всё ещё лежали втроём, укутанные одним одеялом.
Чимин слушал, как стучат сердца.
И знал — это стучит его дом. В двух телах. В двух голосах. В двух голосах, что называли его по имени — и всегда с любовью.