5.«Когда он теряет контроль»
Саске никогда не кричит. Ни на врагов, ни на друзей, ни — тем более — на Хинату. Даже когда злится, он просто уходит. Тишина — его щит. Холод — его броня.
Но бывают моменты, когда всё трещит. Когда ночами возвращаются звуки войны, когда он слышит голос брата, матери, отца — тех, кого не успел спасти. Когда пальцы сами сжимаются в кулак, а тело дрожит от напряжения, которое невозможно вытравить ни тренировкой, ни медитацией.
Он не говорит, что у него случился приступ. Никому. Даже себе. Просто в тот вечер, вернувшись с миссии, он прошёл мимо Хинаты, даже не глядя. Не снял обувь, не помыл руки. Закрылся в комнате.
Хината не пошла за ним. Она слышала, как он швырнул что-то в стену. Неважно что — он всегда разрушает что-то, чтобы не разрушить себя.
Спустя пятнадцать минут он вышел. Босой, с мокрыми руками, с мертвенно бледным лицом. Он не сказал ни слова.
Она подала ему кружку с чаем. Он взял её. Молча. Но руки дрожали так, что чай пролился на пол.
— Прости, — хрипло сказал он, и это было не про чай.
Она не спросила, за что он извиняется. Не сказала, что всё в порядке. Просто села рядом на пол, рядом с лужей, и положила ладонь на его колено.
Он сжал её пальцы. Слишком сильно.
— Я не могу... иногда... я...
Он не умел говорить про боль. Он не знал, как описать чувство, когда внутри тебя что-то горит, рвётся, сжимается в клубок, словно ты снова мальчик, стоящий перед телами семьи.
Хината не просила слов. Он чувствовал, что не обязан защищаться рядом с ней. Не обязан быть идеальным.
— Ты не обязан быть сильным каждый день, — сказала она тихо, почти шёпотом. — Просто будь. Здесь. Со мной.
Он уткнулся лбом ей в плечо. Он всё ещё держал чашку, всё ещё дышал прерывисто, но её тепло медленно пробивалось сквозь лёд.
Он не плакал. Он не умел. Но если бы мог — то только с ней.
Позже, когда они уже легли, и она почти заснула, он сказал:
— Я боюсь, что однажды потеряю контроль и раню тебя.
Хината не открыла глаз. Просто ответила:
— Даже если ранишь — я всё равно останусь. Пока ты борешься — я с тобой.
Он молча сжал её руку под одеялом.
Он не знал, как сказать "люблю", не произнеся ни слова.
Но он остался рядом. А для неё это было самым главным доказательством.