50.
Огромная просьба читающим: воздержитесь, пожалуйста, от комментариев!
__________________________________________________________
- Ты уверен, что твоя мама меня не выгонит? - Эли тревожно подергал архангела за рукав. Они пересекали небольшой скверик, и в наступающих сумерках было плохо видно лицо молодого Будды: то ли он нахмурился, то ли рассмеялся... Эли так и не научился ни слышать его ложь, ни улавливать настроение, поэтому каждый раз беспокоился и впадал в панику, если ему казалось, что он сделал или сказал что-то не то.
Габриэль Мори хмыкнул и замедлил шаги, взяв парня за руку.
- Насколько я знаю свою маму, она еще не выгнала ни одного человека на свете. Кроме, конечно, отца.
- А она его выгнала? - заинтересовался Эли, подстраиваясь под быструю походку мужчины, - Прям вот взяла - и выгнала? А он не хотел уходить?
- Какой ты любопытный, - вздохнул Габриэль Мори, - но... я не знаю. Точнее, я очень плохо помню всю эту ситуацию. Помню, что мама очень злилась, а когда я вернулся из школы, вещей отца в нашем доме уже не было. Правду от меня никто не скрывал, и я...
- Не скрывал?! - ахнул, перебивая его, Эли, - Ты же был совсем маленький! Тебе рассказали все, как есть?!
- Ну, в шесть лет ребенок уже многое видит и сам, - архангел передернул плечами, - я не был исключением. Мне даже иногда кажется, что я заметил что-то неладное намного раньше матери. Просто не мог это правильно объяснить. Но - да, мама мне честно сказала, что у отца теперь другая семья и он будет жить с ними.
- А ты что? - расширил глаза парень, - Сильно злился, да?
- Мгм. Обижался очень. Спрашивал, чем они лучше. Но, само собой, наш с тобой отец не считает нужным объяснять свои поступки. Тем более, шестилетним детям. Он произносил какие-то воспитательные речи, изворачивался, лгал, но так и не ответил ни на один мой вопрос.
Эли молча погладил Габриэля по руке и понадежнее прилепился рядом, стараясь идти в ногу. Архангел помолчал и продолжил:
- Потом я узнал, что родился ты. И я тебя ненавидел.
Парень поежился.
-...Один раз я даже пробрался в ваш сад и долго стоял у коляски, смотрел на тебя. А ты спал. Я хотел тебя украсть и выбросить где-нибудь на улице... и тогда бы отец вернулся к нам. Так я тогда думал.
Эли стукнул мужчину по плечу, но тот только рассмеялся.
- Я же не знал, что однажды ты станешь таким... очаровательным!
Эли насупился и отвернулся.
- Разумеется, я ничего не сделал. Услышал шаги и сбежал.
- Ты уже тогда был невыносимым, - пробурчал парень.
- Тогда я был намного невыносимее, чем теперь, - легко согласился архангел и свернул к подъезду многоквартирного дома, - нам сюда.
- Подожди, - не понял Эли, - в твоем ролике мама позирует на фоне сада, овощей, ты говорил про пригород... и что-то про пенсионеров...
- А, - отмахнулся архангел, - съемки проходили у нас дома. Это был наш сад. А мама ненавидит садоводство. Но ради рекламы согласилась принять в объятия какую-то розу. Да и до пенсии ей еще лет десять.
- Интересно, почему в этих избирательных роликах одна неправда? Не только у тебя, а вообще... я помню, что Милсон говорил про крепкую семью и тыл, про друзей и соратников, был в них так уверен - а в реальности оказался всеми преданным... ты вот говорил про маму, которая занимается садом на пенсии, а на самом деле она работает врачом и ненавидит розы... противно как-то.
- Не бери в голову, - Габриэль приобнял парня за плечи, - просто не обращай на это внимание. Предвыборные ролики всегда врут. Они только для голосов на выборах, не больше.
- Кстати... - Эли опасливо покосился на массивную дверь, к которой они подошли, - почему Годо сказал нам все время быть с кем-то рядом? Он замышляет еще что-то?
- Я не знаю, - вздохнул архангел, нажимая на кнопку звонка, - но я ему верю.
- Но... - Эли почесал нос, - твоя мама - член твоей семьи. В случае чего ее словам никто не поверит.
- Ты прав, - кивнул Мори, - я об этом не подумал. Но мне больше неку...
Дверь перед ними распахнулась, и красивая азиатка средних, как думал Эли, лет возникла на пороге. Доктор Юми.
Она без улыбки смотрела на них, держащихся за руки, и молчала.
- Привет, ма, - заулыбался архангел, - не найдется для нас немножко кофе?
- Д-добрый день, - оробев, пролепетал Эли.
Доктор Юми, по-прежнему не говоря ни слова, отступила в комнату. Габриэль Мори неосознанно сжал руку Эли посильнее и втащил внутрь.
- Что случилось, ма?
Женщина развернулась и скрылась в кухне. Мори, нахмурившись, смотрел ей вслед. Эли осторожно высвободил ладонь.
- Слушай, архангел, я пойду, наверное... не слишком хорошая идея была - привести меня сюда.
- Нет, - отрезал мужчина, - ты останешься со мной.
- Но...
- Ты останешься со мной, - повторил Мори, - или мы уйдем вместе.
В гостиной снова появилась доктор Юми: в руках у нее красовался изящный подносик с чашечками и кофейником. Картина казалась очень мирной и красивой, если бы не одно "но": женщина молчала и не смотрела им в глаза, лицо ее застыло в какой-то странной гримасе, словно она не могла понять, насколько ей нехорошо. Именно такие лица бывают у людей, борющихся с тошнотой: они слово прислушиваются к себе, чтобы вовремя предупредить желудочный спазм. Юми Мори тоже, казалось, вот-вот вырвет, и Эли мог догадаться, из-за чего у красавицы-доктора такое выражение лица.
- Мама, в чем дело? - мягкий голос архангела казался завернутым в бархат булыжником, и доктор Юми, наконец, разлепила губы.
- Ты привел ЕГО сюда.
Эли вздрогнул и сжался.
- Да. И что не так? Разве ты не передавала ему привет вчера?
- Вчера я не знала, кто он.
- И что изменилось?
- Все.
Эли не выдержал и вскочил с дивана, на который его насильно усадил архангел.
- Простите, я... я пойду.
- Нет, - снова резко ответил Мори и схватил парня за руку, - сейчас мы все выясним и уйдем вместе.
Эли постеснялся сильно сопротивляться при госпоже Мори, и без того едва терпящей его присутствие, и снова сел.
- Я не знала, КТО он. Как ты посмел?...
- Как я пос-мел? - по слогам переспросил архангел, и от его интонации Эли захотелось зажмуриться и зажать руками уши, - Посмел что именно?
- Он твой брат, - отчеканила доктор Юми, все так же не поднимая глаз, - он - сын ЭТОГО ЧЕЛОВЕКА. И сын твоего отца. Как ты мог...? С ним?...
- Представляешь, мама, оказалось, что мне на это плевать, - голос Габриэля Мори немного дрогнул, и усмешка, которая должна была казаться победоносной и гордой, вышла неубедительной и жалкой, - не ожидал, что ты повторишь реплику отца. Даже странно, что вы не нашли общего языка, вы удивительно единодушны в отношении счастья своих сыновей.
Женщина ничего не ответила, но Эли заметил, как болезненно дернулся ее подбородок.
- Ладно, я понял, мама. Больше мы сюда не придем. Если передумаешь - будем рады гостям.
Архангел порывисто вскочил и снова демонстративно взял Эли за руку.
- Пойдем домой. Визит вежливости закончен.
- До... до свидания, - еле слышно попрощался Эли и вылетел из квартиры.
В лифте Габриэль Мори сгреб парня в охапку и прижал к себе.
- Прости, мышонок. Прости. Я и правда не думал...
Эли покивал, уткнувшись в ткань пальто.
- Все в порядке, - заверил он воротник Мори, вцепившись в него для верности пальцами, - после разговора с отцом я примерно этого и ждал. Думаю, каждый теперь захочет спросить нас об этом. Каждый.
Архангел молча погладил встрепанную макушку.
- Поедем ко мне, - Эли первым вышел из лифта и уверенно потянул мужчину за руку, - не к тебе. Ко мне. Если нам нужно постоянно быть на виду, лучшего места не найти. Ну и пусть мы знаем, что там прослушка. Но я же могу не захотеть сразу ехать в твой дом, правда? А ты же можешь не захотеть со мной расставаться?
Последнее у него вышло неуверенно и робко. Габриэль Мори кивнул.
- Я и в самом деле не собираюсь с тобой расставаться. Ты прав. После утреннего собрания мы с тобой поверили, что нас больше не прослушивают. Они так извинялись, что мы просто обязаны надеяться на их искренность! Конечно, на самом деле ничего не изменилось, но... пусть они думают, что мы - доверчивые идиоты. И про машину не забудь.
- Не забуду, - покивал Эли. Они снова миновали маленький парк перед жилым комплексом, где проживала доктор Мори, и вышли к автомобильной парковке.
- Выключи телефон, - напомнил архангел, - иначе наши с тобой "чистые" сим-карты попадут в зону видимости маячков полиции. Твои доблестные коллеги легко сообразят, что два неизвестных номера, двигающиеся параллельно с их жучком, принадлежат нам.
Эли сглотнул и поспешно полез в карман за телефоном.
- Я ничего в этом не понимаю, - жалобно сказал он, усаживаясь, наконец, в салон, - это все так сложно...
- Тебе и не надо понимать, - Габриэль Мори щелкнул ремнем безопасности, - ты голодный?
- Нет. Но у меня дома кончился кофе.
- Тогда поехали ко мне? - Мори подмигнул парню, и тот моментально вступил в игру:
- Не поеду! В последний раз там Барби твоя была!
- Ну не съела же она тебя, - хмыкнул мужчина.
- Не съела. Но очень хотела. Нет уж, отвези меня домой.
- Там же прослушка!
- Наверняка уже нет. Они же извинились!
- У тебя очень узкая кровать, мышонок.
- Можешь возвращаться к своей Барби! У нее кровать пошире!
- Эй, ты что, прогоняешь меня?!
Разыгрывая свою сценку в расчете на то, что полицейские наслаждаются прямым эфиром, они доехали до супермаркета и выскочили из машины.
- Слушай, нам с тобой, получается, теперь только на улице можно поговорить без опаски? - озадачился Эли, - а дома и в машине надо каждое слово контролировать?
- Получается, так, - кивнул архангел, - но лучше вообще не общаться на темы, связанные с полицией и убийством. Берни знает свое дело, нам не о чем беспокоиться. Просто живем дальше, мышонок.
***
Забыть о прослушке удалось далеко не сразу: Эли то и дело одергивал себя, когда вопросы на опасные темы рвались с языка. Архангел, словно видя терзания парня, старательно отвлекал его, прекрасно зная, как легко перескакивает Эли с одной мысли на другую.
- Мы с тобой теперь, мышонок, в одинаковой ситуации, - задумчиво говорил он, нарезая овощи для какого-то умопомрачительно-сложного блюда. Эли моментально забывал про Годо, о котором хотел спросить, и настораживался.
- Ты о чем это?
- Ну, наш общий отец и моя мать нас с тобой осудили. Тебя это не волнует?
- А почему меня это должно волновать? - храбрился Эли, - Я давно уже не живу с родителями... конечно, я не хотел бы портить отношения, но свою жизнь я хочу прожить сам, а не по их указке...
- Маленький отважный мышонок, - Мори насмешливо приподнимал бровь, - не нужно делать вид, что тебе все равно. Передо мной - не нужно.
- Но ты же делаешь?
- И я не буду. Я тоже переживаю. Сильно. Со мной такое в первый раз. И я подумаю, как мне примирить мою принципиальную мать с тобой.
- А если она не примирится? - робко осведомлялся Эли и подбирался поближе к мужчине, - Ты тогда ее послушаешь? И перестанешь со мной общаться?
- Я похож на маменькиного сынка? - еще выше задирал бровь архангел и обнимал льнущую к нему фигурку, - Мне будет очень жаль, если наши отношения с матерью разладятся. Но как ты там говорил? Свою жизнь я проживу сам.
Они болтали о каких-то неважных мелочах, и краем сознания Эли успел подумать, что Дерек и Эйден - если, конечно, слушают именно они - узнают теперь об Эли много всяких интимных мелочей, о которых коллегам, в общем-то, знать совсем не обязательно. Но ощущение постоянного чужого присутствия постепенно прошло, и к ужину парень и вовсе перестал помнить об осторожности.
Он то и дело возвращался мыслями к родителям и бывшим возлюбленным архангела, и как ни пытался Габриэль Мори сменить тему, выходило у него плохо: Эли вгрызся всеми своими мышиными зубами в прошлое молодого Будды и потихоньку выпытывал подробности.
- А твоя мама знала про Нэда? - издалека заходил Эли. Ему во что бы то ни стало нужно было хоть как-то обозначить свое место в архангеловой жизни - а для этого, разумеется, нужно определить количество конкурентов и возможные опасности на пути. Что, если Габриэль Мори скоро наиграется в свою куколку и захочет новых приключений? Нет, Эли обязательно должен понять, как ему действовать, чтобы избежать эпического провала! Ну и пусть все их осуждают... Пусть! Пока Эли хорошо с этим человеком - он его никуда не отпустит. Если, конечно, тот сам не сбежит...
- Знала, - пожал плечом архангел, - точнее, там и знать-то было нечего, моя любовь была невзаимной и платонической. Но - да, знала.
- И ничего не говорила? Ты же был женат...
- Говорила, конечно. Но поскольку я не порывался уходить из семьи, ей было все равно.
- Она так любит Барби? - Эли ревниво надулся и поколупал пальцем кусочки моркови на разделочной доске. Мужчина осторожно отодвинул от него доску и щелкнул по носу.
- Она просто очень трепетно относится к институту брака. Боялась, что моя семейная жизнь окажется такой же неудачной, как ее. Но, видимо, гены не победить... я оказался таким же лжецом и изменником, как мой отец, и счастье свое найду только во втором браке.
Эли возмущенно вывернулся из-под его руки и сверкнул глазами.
- Это мне что, готовиться терпеть твои измены и потом еще один какой-то брак?!
- Мышонок, а тебе точно двадцать четыре? - усомнился Габриэль Мори, потешаясь над сердитым видом Эли, - Я бы тебе лет шестнадцать дал, судя по твоей сообразительности... я же про тебя говорю, дурашка! Или в твоих планах на будущую жизнь меня нет?
- Есть, - успокоился Эли и снова опасливо покосился на мужчину, - но только если ты не будешь изменять!
- А отец изменяет твоей матери? - резко переключил его на новую тему архангел, и Эли ошарашенно замолк, что-то вспоминая.
- Нет, - наконец, помотал он головой, - я никогда не слышал от него лжи. Да и порознь они бывают очень редко. Только если на работе.
- Ну вот видишь... главное - найти нужного человека, и тогда желание изменять пропадет само собой.
- А я - нужный? Я тебе не надоем? - запереживал Эли, - Ты все время говоришь, что я глупый...
- Не глупый, а невзрослый, - поправил архангел, невозмутимо помешивая на плите что-то ароматное.
- ...и рассеянный...
- Это тебя не портит.
- ... и еще я неудачник.
- А это вообще не при чем.
-... и еще я некрасивый, - понурился Эли, и Габриэль Мори ошеломленно уронил ложку.
- А?! Что?! Кто некрасивый? Ты? Мышонок, ты с ума сошел - или просто на комплимент напрашиваешься?
- Не напрашиваюсь, - замотал головой парень, - я правда же... ну... обыкновенный. Страшненький даже. И тощий. А ты вон какой... Красивый!
- То есть, ты сейчас серьезно? Не шутишь? - еще раз зачем-то уточнил архангел. Эли снова помотал головой и тихонько пригладил самый непокорный вихор на макушке. Габриэль Мори поднял упавшую ложку, тщательно ее вымыл, неторопливо отложил в сторону и сел на стоящий неподалеку стул, потянув за руку и Эли. Парень послушно подошел и устроился на невысоком столе напротив архангела.
- Мышонок, скажи мне, пожалуйста, мы с тобой кто? - серьезно и даже строго спросил мужчина. Эли честно задумался.
- Любовники? - осторожно ответил он. Мори отрицательно покачал головой.
- Еще подумай.
- Мммм... случайные знакомые? - упавшим голосом продолжил гадать Эли. Мори фыркнул и снова покачал головой.
- Думай еще.
- Ну... еще мы сводные братья, - совсем убито закончил парень, и Мори торжественно поднял вверх палец.
- Вот! Мы с тобой - сводные братья! У нас один отец. А что это значит?
- Что? - повторил Эли.
- Это значит, что у нас с тобой одни и те же гены. Ну, наполовину. И как такое может быть, что ты меня называешь красивым, а себя - нет, если мы наполовину одинаковые?
- Гены могли неправильно перемешаться в процессе, - нахмурившись, возразил Эли, - к тому же, они разбавились второй половиной. Твоя мама - очень красивая. Вдобавок к нашему отцу.
- Так и твоя красивая, разве нет? - удивился Мори, - Или ты с завязанными глазами живешь?
Эли молчал, что-то сосредоточенно обдумывая.
- И все же, архангел, у меня зеркало есть. Там какую-то испуганную мышь все время показывают. Видимо, гены неудачно сработали.
- Как ты думаешь, Барби - красивая? - снова резко поменял тему архангел. Эли опять задумался, сбитый с толку.
- Ну... красивая, - кивнул он, наконец, - не в моем вкусе, но... да.
- А Аманда?
- Очень, - искренне ответил парень и поспешно добавил, - но противная.
- А Нэд Милсон?...
- И Нэд, - вздохнул Эли, - как скандинавский бог. Я его даже про себя Хеймдаллем обозвал, когда увидел на собрании... а зачем ты спрашиваешь?
- Да затем, глупый ты мыШ, что все эти люди когда-то мне нравились. То есть, мой вкус не так уж плох, правда? А теперь мне нравишься ты. Это что значит?
- Что? - начиная улыбаться, повторил довольный Эли, из всей фразы вычленивший только "мне нравишься ты", - Что?
- Да то, что ты ничуть не хуже их всех. Ты лучше. Потому, что за тобой я бегаю уже месяц. А за ними не бегал никогда. Понятно, мышья твоя голова?
- Поня... а почему мышья тогда?
- Потому, что ты очень смешно смотришь из норки, когда пугаешься. И принюхиваешься. И еще - маленький.
- И глупый, - закончил Эли и действительно принюхался, - кажется, у нас что-то пригорело.
Архангел чертыхнулся, вскочил и бросился к плите.
Эли вздохнул и поболтал ногами.
Архангел совершенно правильно подметил - он, Эли, глуповат. Ему всегда это говорили. Сначала учителя в школе жалостливо вздыхали, видя, как он страдает над каким-нибудь математическим уравнением или не может сообразить, как ответить на элементарный вопрос; потом родители вздыхали и качали головами, когда видели его школьные результаты...
"Куда же ты пойдешь с такими оценками?" - морщился отец, а мама неизменно добавляла: "Ничего, в МакДональдсе всегда не хватает продавцов".
Это была такая шутка. Вечная шутка про то, что Эли не хочет приложить усилий. Почему-то считалось, что он все может, просто не хочет. Но на самом деле Эли не мог! Он прикладывал эти чертовы усилия каждый день, напрягал все свои возможности, но мозг просто не умел соображать ни быстрее, ни эффективнее. Родители считали, что он умный, просто ленивый - но Эли не был ни ленивым, ни умным! Он отчаянно пытался понять все, что объясняли учителя, он слушал их, едва ли не открывая рот, но из его головы все моментально испарялось, стоило ему выйти за порог класса. Он читал дома все заново, но фокус повторялся - порог комнаты становился непреодолимым рубежом, за которым голова неизменно становилась девственно-пустой, как и до начала занятий.
Эли смирился со своей глупостью. Он видел ложь, и поэтому понимал, что одноклассники над ним смеются, учителя слегка жалеют, а родители разочарованы. После школы он не стал пытаться взбираться на Эверест, покоряя университеты: обрекать себя еще на несколько лет страданий, выбиваться из сил и учить ненужные предметы? Зачем? Только чтобы родители могли сказать: "Наш сын окончил университет"? Нет, Эли больше не способен был жить в таком напряжении. Он поступил туда, куда смог. И перестал стараться "соответствовать". Разрешил себе быть разочарованием. И искренне восхищался умными людьми. Такими, как архангел, кто умеет на лету ловить мысль, подстраиваться под ситуации, находить нужный курс не путем многочасовых мозговых штурмов - а за долю секунды... Эли был медлителен, его концентрация часто терялась, он долго соображал и выдавал иногда абсолютно детские реакции - все так, все верно, архангел ведь тоже не раз и не два смеялся над этим... но у Габриэля Мори получалось необидно. И ему Эли был готов простить такие шутки. Жаль только, что тому приходится деликатничать и называть глупого - "невзрослым"...
- Я знаю, что я глупый, - тихо сказал он в спину суетящемуся Мори, - можешь не врать.
- А я и не вру, - отозвался, не поворачиваясь, мужчина, - ты не глупый. Просто еще маленький. И мне это нравится.
Эли вздохнул и снова поболтал ногами.
Напоминать Габриэлю Мори, что в его возрасте тот уже основал клинику, он не стал - неужели архангел забыл бы про такое? Даже их отец и тот в двадцать четыре уже имел двухлетнего сына. Ну и черт с ним. Раз нравится - то и переживать не о чем.
- Давай я тебе помогу как-нибудь, - парень сполз со стола и заглянул из-за плеча мужчины в кастрюли, - ого! А ты точно врач, а не шеф-повар, а? Как тебе удается быть во всем таким идеальным?
Даже если кто-то и продолжал слушать маленькую квартирку в тихом спальном районе, он все равно не услышал бы ничего, кроме уютной домашней болтовни двух влюбленных друг в друга людей.