45.
Огромная просьба читающим: воздержитесь, пожалуйста, от комментариев!
___________________________________________________________
Эли едва дождался вечера: молоденький полицейский, краснея, много раз извинялся и даже кланялся, но телефон не вернул - процесс дешифрования был запущен, и прерывать его Дерек не позволил бы даже ценой своей жизни. Эли не знал, приедет ли сегодня Мори, поэтому часов с шести начал нервничать и коситься в окно на оживленную улицу. Яничек, разумеется, это заметил и из вредности - никак иначе это объяснить не получалось! - давал парню какие-то бесконечные бумажно-необязательные задания. Эли злился, но поделать ничего не мог: в конце концов, он получил работу исключительно по милости именно этого вредного Лео Яничека.
Вообще, откровенно говоря, у офисных сотрудников наподобие стажера Элиаса Гленна рабочий день был строго нормирован и отличался от службы того же Дерека, Эйдена или остальных детективов. Но работало такое разделение только в теории. На практике, разумеется, всем им приходилось оставаться столько, сколько необходимо. Просто обычно никаких особо срочных дел Эли не давали, и допросы всех важных персон проходили не слишком поздно - зубастые адвокаты только и ждали случая впаять полицейскому управлению какой-нибудь иск за несоблюдение прав человека или еще что-нибудь похожее. Сегодня у Эли тоже не было никаких важных дел, и Яничеку пришлось, скрипя зубами, все-таки отпустить своего практиканта домой.
Эли пробкой вылетел за стеклянные двери управления и сразу же увидел приткнувшуюся у обочины неприметную машину. Ту самую, на которой однажды они с Мори ездили обедать в тогда еще незнакомый Эли бар. Машина тут же коротко просигналила, и Эли, не сбавляя скорости, нырнул в ее теплое, знакомо пахнущее парфюмом нутро.
- Ты мне ничего не писал? - первым делом спросил парень, тыкаясь носом в аккуратно выбритую щеку и делая вид, что просто завалился на водителя по инерции, - И не звонил?
- Позвонил один раз, но потом решил, что лучше не стоит, - ответил Мори, чмокая Эли в нос, - а что? Соскучился?
- Да нет... то есть да... то есть, соскучился, но я не про это...
Мори заинтересованно выгнул бровь, посматривая в боковое зеркальце и собираясь влиться в основной поток машин. Эли окончательно запутался, выдохнул и начал сначала.
- Дело не в скуке. Я рассказал полиции про жучок Аманды в телефоне, и они его взяли, чтобы по этому жучку отследить саму Аманду. Поэтому телефона у меня сейчас нет. Не пиши пока ничего.
Мори хмыкнул, сосредоточенно глядя на дорогу перед собой:
- Ты же понимаешь, что теперь они восстановят ВСЕ твои стертые данные?
Эли собрался было возразить, но так и замер с открытым ртом.
Он снова все испортил! Ну почему он такой глупый, почему не умеет просчитывать даже не на один ход вперед, а хотя бы в данную минуту делаемый шаг?! Почему он об этом не подумал?! Ведь и правда Эли ни на секунду в голову не пришло, что его добровольная помощь может обернуться катастрофой! Но логично же: если он собственноручно отдал свой телефон Дереку, наверное, это считается разрешением на любые действия, которые понадобятся полиции? Неужели же любопытные полицейские не сунут нос в его переписку? И в самом деле, быть такого не может, архангел прав: не только сунут, но еще и покопаются как следует, и восстановят все, что получится... вот он дурак, а? Но с другой стороны... ему так хотелось подловить Аманду...
Эли сник и даже не смотрел, куда едет машина Мори. Архангел бросил на него один быстрый взгляд, второй...
- А чего тебе бояться? - вдруг спросил он спокойно, - То, что ты со мной переписывался, они и так знают. Что именно писал - думаю, тоже догадываются. Пусть читают!
- Зато они про шан... - Эли хотел было сказать, что про шантажиста они не все знают, но осекся и прикусил губу: Габриэль-то про это ВООБЩЕ ничего не знает!
Однако спохватился парень слишком поздно: Мори уже насторожился, как охотничья борзая.
- Договаривай.
- Они не знают, что я тебе писал недавно про расследование, - сделал попытку срочно переформулировать на что-то актуальное Эли, - я, получается, нарушил подписку свою и все такое...
- Ты начал говорить что-то другое, - непреклонно перебил его мужчина.
- Я просто неудачно выразился, - заюлил Эли и выглянул в окно, - а куда мы едем? А, ты меня домой везешь? А давай заедем и купим что-нибудь поесть, а то у меня ничегошеньки нет, и есть хочется прямо-таки зверски!
- Мышонок, - голос архангела, обычно напоминающий мягкий бархат, остыл до состояния айсберга, и парень сразу притих, втянув голову в плечи, - я надеялся, что ты сам расскажешь. Но ты мне, выходит, совсем не доверяешь? Или ты думаешь, я не смог бы выяснить про того ублюдка, которому ты отдал все свои деньги?
Эли отвернулся к окну.
- Я не хотел, чтобы ты знал, - сказал он еле слышно, - мне стыдно, что я такой дурак.
- В чем же ты дурак? В том, что хотел мне помочь?
- В том, что я тебя чуть не подставил, - голос Эли совсем упал, - и сейчас вот тоже... я все время тебя подставляю. Я никчемный и глупый, мне стыдно.
- Ну, не ты подговаривал тех папарацци за мной следить. Не ты виноват, что Аманда не слышит слова "нет". Разве это ты меня подставил? Ты, может, и глупенький маленький мышонок, но в случившемся точно не виноват.
Эли предпочел благоразумно промолчать и больше не спорить, чтобы снова себя чем-нибудь не выдать. Выходит, архангел и про шантажиста знал... есть хотя бы что-то, чего он не знает?!
- А мы поесть купим? - робко напомнил он, снова выглядывая в окно, - А то сейчас начнутся частные дома, там никаких магазинов...
- Я уже все купил, - мотнул подбородком в сторону заднего сиденья все еще хмурящийся Мори, - приедем - я приготовлю тебе лазанью. Хочешь лазанью?
- Хочу, - сглотнул Эли слюну и заторопился, - только прежде, чем мы приедем туда, где нас услышат, я тебе кое-что расскажу... я не мог днем рассказать, у меня телефона не было, а это очень важно! Детективы считают, что тебя кто-то крупно подставляет - подбросили тебе важную улику, как будто бы это ты с сумасшедшим убийцей общался... они думают, что это Нэд и Аманда, потому, что Нэда прессуют, и он мог от страха попытаться перевести стрелки на тебя...
Эли спешил и перепрыгивал с мысли на мысль, но Мори слушал его, не перебивая и не задавая вопросов. Его лицо ничего не выражало: красивый молодой Будда безмятежно смотрел на пустую дорогу перед собой, и автомобиль уверенно и ровно катился по трассе.
- ... и камеры в твоей больнице отключил кто-то, а охранник сказал, что спал. Наверное, его подкупили. И если бы вчера ты не остался у меня, у тебя не было бы алиби, и Яничек - это мой шеф - обязательно бы обвинил тебя во всех грехах! Он вообще очень хочет хотя бы что-нибудь на тебя повесить. Роет и роет. Роет и роет. Ты не знаешь, почему?
- Яничек? Лео Яничек? Неужели затаил злобу? - архангел хмыкнул, - Он очень хотел уйти из своего государственного муравейника и работать у меня в концерне. Несколько раз пытался доказать свою полезность, демонстрировал связи, намекал, что знает способы решения любых щекотливых ситуаций... я ему ответил, что у меня нет и не будет для него вакансии. Я не потерплю рядом с собой человека, не гнушающегося кривыми путями для достижении цели... достаточно одного меня, ха. Он мне тогда сказал, что я пожалею... Видимо, теперь, по его мнению, пришло время жалеть.
- Ааааа, - протянул Эли, - теперь понятно, почему он вцепился в тебя, как такса в мячик... архангел, он же ни на чем тебя не поймает, правда?
- Я не делал ничего, на чем меня можно было бы "поймать", - пожал плечами Мори.
- Зато тебя могут подставить, - заволновался Эли.
- Поэтому мы и едем сейчас туда, где я буду под неусыпным надзором самого господина Яничека, - рассмеялся архангел, - у него не выйдет что-то повесить на меня, если запись наших с тобой уютных вечеров и ночей окажется зафиксирована самим полицейским управлением.
Эли обиженно взвился на сиденье:
- Так значит, ты бы про меня и не вспомнил, если бы не это?!
- Мышонок, я не знал, где ты живешь, - напомнил архангел, - ты мог жить где угодно, в любом отеле, в любой студии... И я все равно вчера приехал бы к тебе и остался бы с тобой. Но раз уж ты живешь в полицейском общежитии, я предположил, что тебя "слушают". Отличный способ заполучить надежное алиби, разве нет?... Оу, даже место для парковки свободное есть! Не дуйся. Тебя ждет лазанья. Если будешь хорошо себя вести, добавлю еще и салат.
Насупившийся Эли полез из машины, бурча что-то себе под нос. Он, конечно, понимал, что Мори прав, и только удивлялся скорости его реакции: сориентировался моментально, извлек выгоду, продумал последствия... вот бы Эли так уметь! Но нет, он не умеет. Он, наоборот, главный претендент на звание Мистера Неудачника. Человек-Несчастье. Что бы он ни делал, всегда все развивается по самому плохому сценарию... Да, Мори все делает правильно, но все же почему-то немножко обидно. Лучше бы он не знал, что выполняет функцию "надежного алиби"...
Габриэль Мори тем временем выгрузил из багажника какие-то фирменные пакеты с логотипами ресторана и кивнул парню на дверь.
- Ты меня впустишь? Или мне ехать обратно? Где меня, может быть, подставят... а потом упрячут за решетку? - последнюю фразу он произнес так ехидно, что Эли насупился еще сильнее и загремел ключами. Вот почему, скажите на милость, ему так нравится этот ядовитый негодяй? Ведь лжец же, да еще и язвит все время, издевается, даже не скрывает, что использует всех и вся вокруг... но стоит только увидеть эти темные улыбающиеся глаза - и Эли готов простить ему все. Видимо, правы были режиссеры сериалов, когда утверждали, что скромным сереньким мышкам обоего пола очень нравятся "плохие парни", и чем эти парни хуже, тем сильнее нравятся... раньше Эли никогда не подумал бы, что будет таять и млеть от очаровательного вруна- Мори...
Пока Эли рефлексировал, архангел по-хозяйски сгрузил принесенные продукты на кухне, развесил на прежнем месте очередной дорогой пиджак и, мурлыкая какую-то песенку, зашуршал пакетами.
- Я заработал салат? - мрачно осведомился Эли, крутясь у мужчины под ногами.
- Улыбнешься - скажу.
Эли скептически фыркнул и вдруг замер: он заметил, что процесс подготовки лазаньи совмещен с перепиской в телефоне. Парень подобрался поближе, обнял архангела за талию и уложил ему щеку на плечо: так можно было незаметно косить глазом в телефон. Но Габриэль Мори и не собирался прятать от Эли экран. Наоборот, он немножко подвинулся, чтобы Эли удобнее было читать набранное между нарезанием овощей сообщение.
"Мне очень нужна твоя помощь. Очень. Серьезно. Кто-то пытается меня подставить, и я не могу понять, кто. Без тебя мне не справиться. Ты мне поможешь?"
Эли чуть было не спросил вслух, кто и как может помочь архангелу, но вовремя прикусил язык и просто ткнул пальцем в чат, чтобы увидеть имя этого потенциального всемогущего помощника. Увидев, закашлялся от неожиданности: архангел Габриэль просил о помощи не кого-нибудь, а того самого ненавистного и мешающегося на пути Годо...
- Попей, - посоветовал ему моментально сориентировавшийся архангел, заботливо отодвигая телефон на безопасное расстояние, - разве ты не знал, что перец чили очень острый?
- Нет, - выдавил покрасневший от натужного кашля парень, все еще изумленно смотревший на поступившегося своей гордостью Габриэля Мори, - откуда я знал, чили это или не чили...
- Глупый мышонок, - ласково попенял архангел и напрягся: на экране высветилось новое сообщение. Склонившись над телефоном и не забывая позвякивать тарелками, Эли и Габриэль прочли короткое и лаконичное:
"Да".
***
Берни Годо долго смотрел на сообщение, не зная, как ему реагировать. Смеяться? Но Габриэль Мори, кажется, не шутил, и, судя по всему, ему совсем не до шуток. Плакать? Берни Годо не умел плакать, хотя часто мечтал об этом. Как это было бы просто - вылить всю боль изнутри наружу, солеными капельками, которые высохли - и забрали с собой душевные муки! Но слезы в могучем организме Берни Годо почему-то не генерировались.
Мужчина прошелся по комнате вперед, назад, остановился у окна, выглянул наружу.
Что произошло, почему Габриэль Мори ему написал? Для такого, как Мори, этот крик о помощи - настоящая капитуляция по всем фронтам.
Со временем их отношения превратились в какое-то странное противостояние, хотя изначально... о, изначально, семь лет назад, все было совсем не так, как это может показаться теперь стороннему наблюдателю.
Берни Годо был безумно влюблен в Габриэля Мори, но понимал, что его любовь - это платоническое чувство, сродни восхищению, обожествлению и детскому восторгу при виде красивой статуэтки. Берни Годо никогда не имел отношений с мужчинами и иметь их не собирался, в общем-то, и дальше. Ему не нравились мужчины. С мужчинами Годо прекрасно работал, общался, дружил, враждовал - что угодно, но не любил. Его не влекло мужское тело.
Однако Габриэль Мори... нет, с физической точки зрения он Годо тоже не привлекал, хотя утонченная красота этого человека была объективным фактором. Габриэль Мори для Годо был объектом поклонения. Именно немого, преданного и платонического поклонения! Ничего больше. Годо мечтал быть рядом не для того, для чего мечтают быть рядом обычные влюбленные. Он мечтал защищать этого человека от всего. От жизни, от глупых возлюбленных, от проблем в бизнесе... но все видели в обожании Годо только примитивное желание завладеть Габриэлем Мори.
Даже его жена Аманда, которая со злости - или, может, от бессилия? - однажды напоила тогда еще юного Габриэля и затащила в постель, не забыв мстительно доложить об этом мужу. Но Берни Годо было все равно. Он прекрасно понимал, что Аманда - не первая и не последняя в череде тех, кого он может увидеть в постели Мори. Его чувства никоим образом не касались постели.
Сначала он пробовал переломить себя и провел небольшой эксперимент с влюбленным в него мальчиком, Нэдом, но... нет, не получилось. Ему не хотелось этого. Физическая сторона отношений Берни Годо с мужчинами не вытанцовывалась категорически. И, в общем-то, это было вполне объяснимо и понятно: Берни Годо просто не был геем, и точка.
Никто бы такого не понял, кроме самого Мори.
Он - понял. Понимал всегда. Чего еще можно ждать от такого бога, как Габриэль?
Габриэль Мори, в отличие от Берни Годо, мог плакать. Годо увидел его слезы, когда Мори узнал, что объект его влюбленности принадлежит - пусть и разово - другому. Но Габриэля Мори стоило любить за одно только трезвое отношение к миру - никаких чудес он не ждал, даже от самого себя. Нэд Милсон его не любил, и Габриэль Мори это принял. Принял он и скомканные объяснения Годо, который умел говорить о чем угодно, только не о любви.
"Берни, - сказал он, - это будет очень нечестно по отношению к тебе, если я воспользуюсь твоей бескорыстной любовью. Я так не хочу. Я буду постоянно чувствовать себя виноватым, если ничего не дам взамен, а тебе при этом изо дня в день придется наблюдать за моими бесконечными любовниками... Я, конечно, подонок, но все же не до такой степени. Но я не такой, как ты. Я не смогу довольствоваться одним обожанием, у меня обычные желания обычного мужчины. Тебе трудно будет это выдержать - а мне трудно будет выдерживать твои взгляды и понимать, что издеваюсь над тобой. Лучше не надо. Ничего не надо. Давай просто разойдемся в разные стороны..."
"Я согласен, - скупо уронил Годо, - только если ты пообещаешь кое-что. Если будет трудно - ты позвонишь мне. И я сделаю для тебя все".
"Я постараюсь не звонить, - хмыкнул уже тогда самоуверенный Мори, - не люблю быть чьим-то должником. Даже твоим".
С тех пор прошло около пяти лет. Много всего произошло за эти пять лет, но... Мори действительно никогда не звонил ему. Берни Годо даже думал, что избавился от своего наваждения, пока не увидел ролик избирательной кампании...
Он позвонил Мори сам. Первый. Спустя много лет услышал голос - и понял, что ничего не прошло. Все живо, болит, щекочет изнутри, словно и не остались позади долгие годы молчания.
"Я звоню не для того, чтобы предложить тебе шпионить, - невозмутимо сказал по телефону Берни Годо, - я просто хочу, чтобы ты кое-что знал..."
И с тех пор Габриэль Мори знал про своего конкурента все. Формально, конечно, директор по безопасности не предавал своего босса. Просто иногда, за чашкой кофе, рассказывал старому другу о своей жизни. А поскольку в жизни Берни Годо была только работа... легко было догадаться, о чем мог рассказывать Годо. И Габриэль Мори тоже понимал, что мужчине это необходимо.
А потом появился этот мальчик... Годо ничего не мог поделать с собой, он злился на него, тощего маленького цыпленка, при виде которого глаза Мори из холодного антрацита превращались в растопленные лужицы нефти... но мальчик не был виноват. Он тоже любил Мори, как и Годо, и тоже делал для него все. Берни было немножко жаль несчастного цыпленка, который не знал, в кого влюбился, и маялся, переваривал правду по капельке своим крошечным желудком, терзался, рыдал, боялся... Но мужчина увидел, что этот цыпленок Габриэлю Мори необходим, ведь только ради него обещание "никогда не просить о помощи" было нарушено в первый раз.
Берни Годо не врал, когда говорил, что ради Габриэля Мори он сделает все.
И он сделал.
Получив новое сообщение с просьбой о помощи, Годо колебался не потому, что сомневался, стоит ли помогать тому, кого все считали его врагом. Нет. Его колебания были вызваны другими причинами, гораздо более прозаичными.
Первая: не навредит ли он Мори, если снова влезет со своей помощью?
Вторая: как так могло получиться, что маленькая хитрость, к которой он, Годо, прибег недавно, не сработала, и Мори все еще под тщательным присмотром полиции?
Третья: Кто подставляет его? Почему? Нэд Милсон, которого, как Годо слышал, Мори откровенно отверг? Аманда, тоже не умеющая прощать и забывать? Да, Аманда всегда искала для себя выгодных партий, но не Нэд же Милсон?! Однако эта парочка змей, объединившись, вполне могла захотеть отомстить Габриэлю Мори. Но в чем они могут подставлять Габриэля? Что они нашли в безупречном поведении молодого Будды, что стало бы опасным?
Все эти вопросы крутились в голове у Берни Годо, пока он смотрел на сообщение.
Он должен все узнать и устранить проблему.
А для этого, разумеется, нужно ответить "Да".