4.
Огромная просьба читающим: воздержитесь, пожалуйста, от комментариев!
___________________________________________________________
"Как дела, куколка?"
Эти слова стали начинать каждое утро Эли. Он просыпался рано, около шести, но архангел всегда опережал его и писал первым. Сначала Эли думал, что архангел просто не хочет терять с ним связь из-за полезных сведений, которые Эли мог бы ему подбросить. Но прошло два дня, потом три, потом неделя... никаких новостей и полезных данных у Эли больше не было, но архангел продолжал болтать, как ни в чем не бывало. Разумеется, они общались не постоянно - Эли работал, да и архангел, судя по появлению на экране, активно набирал популярность. Милсон рвал и метал, но ничего поделать не мог: молодой, красивый Габриэль Мори, всем своим видом олицетворявший слово "успех", нравился публике все сильнее и сильнее. Милсон нравился тоже, но по сравнению с Мори он все же оказался не так обаятелен и не так убедителен. Козырь в виде изменяющей жены, способный "сбить с коня" политического оппонента, был Милсоном утерян вместе с исчезнувшей женой, шпион из стана врага безжалостно изгнан, и оставалось надеяться только на честное противостояние, из которого Мори явно выходил победителем.
Нельзя сказать, что Эли радовался - нет, он тоже переживал, как и вся команда, за своего босса. Но где-то в глубине души он был рад, что игра идет честно. Потому, что нечестность - это то, что не любил Эли больше всего в жизни.
Архангел не писал Куколке ничего ни о политике, ни о своей работе, и это тоже нравилось Эли. Он не пытался ничего узнать, не заводил больше бесед про занятия Эли и про то, откуда же Куколка получила ту информацию. Они просто немного болтали перед сном обо всем, что приходило в голову, а днем, если удавалось, перебрасывались парой ничего не значащих фраз.
Сегодня день тоже начался с пожелания доброго утра, и Эли, едва разлепивший глаза позже обычного, в семь, не выдержал.
"Ты что, вообще не спишь?" - спросил он.
"Сегодня почти не спал, - тут же сознался архангел, - работа. А ты соня! Вот почему по утрам ты сердитая..."
"Вовсе нет, - обиделся Эли, - я и не соня, и не сердитый. Просто я ненавижу рано вставать!"
"Тогда нужно не работать и спать до обеда!"
"Вот заработаю много денег - и перестану работать", - ответил Эли и ушел в душ. По возвращении из душа он увидел лаконичный ответ:
"Просто найди богатого мужа".
Эли оскорбился так, что даже закашлялся. За кого этот архангел принимает своего собеседника? За содержанку?
"Ты считаешь, что я похож на того, кто живет за счет других? Ну спасибо тебе. Буду знать, как выгляжу со стороны".
Ответа долго не было - видимо, архангел тоже на что-то отвлекся. Эли мрачно выпил кофе, оделся и даже доехал до офиса, когда мессенджер пиликнул.
"Прости, Куколка. Я не это имел в виду. Я просто хотел сказать, что... в общем, видеть такую, как ты, хочется постоянно рядом, а не где-нибудь на работе".
Эли прочел - и хлопнулся на свой стул в полном онемении. Дожили. Теперь архангел перешел к открытым комплиментам? Но зачем? Он никогда не видел Эли, ничего не знает о том, с кем говорит - ну кроме мелких деталек, о которых они болтали по ночам. Но ведь это такие глупости! Книги, фильмы, музыка, что нравится в людях, что не нравится - разве по этим разговорам можно понять, какой Эли? Как глупо себя ведет архангел... к тому же, разве он не портит сейчас себе имидж верного мужа? Стоит Эли сделать скрин и отправить его в любую редакцию – на репутации архангела обнаружится весьма серьезное пятно...
«Разве можно так безрассудно доверять незнакомцам? Что, если я продам нашу переписку твоему конкуренту?»
«Ты не способна на такую подлость. Я знаю, что могу верить своей куколке».
Теперь он стал уже и «его куколкой», надо же. Как банально это звучит! Словно мыльная опера для домохозяек. Его куколка, подумать только... архангел заигрался, и Эли понял, что немного перестарался с легкостью общения. Не нужно было сокращать дистанцию, не нужно было вести себя с собеседником, как с хорошим другом. Теперь Габриэль то и дело намекает на их хорошее знакомство и душевную близость. Черт знает что такое...
Эли не стал отвечать. Он засунул телефон глубоко в карман и сделал вид, что не видел этого сообщения.
- Эли, ты поедешь со мной, - распорядился Милсон, ураганом вырываясь из своего кабинета, - мне нужно, чтобы ты во время эфира говорил, врет ли мой собеседник. Только не торопись.
Эли распахнул рот, но возражать не стал, молча кивнул и снова натянул пальто: ничего, в машине он успеет вернуть свою концентрацию, которая от любого внезапного изменения привычной программы действий таяла, как легкий туман.
По графику у Милсона значилась запись в студии для вечерней программы. Он должен был перед камерами рассуждать о своей предвыборной политике, дискутировать и агитировать. Зачем ему там "мальчик-детектор", Эли не знал, но раз босс так сказал - хорошо, Эли выполнит свою работу. Сидеть и смотреть на того, кто говорит - не слишком сложная задача, Эли даже напрягаться обычно не приходится, это происходит само собой, он просто видит, и все. Жаль только, Эли заранее не знал, что попадет на телевидение, и его не слишком формальная футболка и драные джинсы не соответствуют атмосфере успешного политика. Но Милсону обычно наплевать на подобное, Эли его за это уважал: никакой формалистики, никаких дресс-кодов его босс не признавал. Эли всегда испытывал тягу к странным одежкам, а его вечно длинная челка дополняла образ пацана из подворотни, никоим образом не соответствующего окружению пожилого бизнесмена в вечно отглаженном костюмчике за много-много тысяч. В человеке ведь и правда главное - не одежда, верно? Так успокаивал себя Эли, пытаясь хотя бы немного примять давно и сильно отросшие вихры на затылке.
Милсон уселся на подиум под софитами, рядом с пустым креслом. Над мужчиной колдовал гример, а Эли стоял сбоку и выслушивал последние распоряжения, даваемые вполголоса.
- У тебя наушник и микрофон, у меня только наушник, - быстрым шепотом говорил босс, - когда я задаю вопрос, и мой собеседник отвечает, твоя задача - сказать только одно слово: врет или нет. Это все. Понял?
Эли кивал. И в самом деле, ничего сложного.
- Вы уже здесь, мой многоуважаемый конкурент! - раздался позади веселый голос, и у Эли заморозило затылок: это был голос архангела. Габриэль Мори стоял где-то позади Эли, настолько близко, что парень даже ощутил запах его туалетной воды. Вот это подстава... неужели это и есть тот самый один процент вероятности, когда скромный секретарь-референт, случайно выбравшийся из своего аквариума, натолкнулся на того, на кого никогда не должен был натыкаться? В какую мелодраму, черт возьми, попал Эли, и почему его никто об этом не предупредил?
С трудом восстановленная в пути до студии концентрация снова улетучилась. Стараясь слиться с персоналом, Эли наугад отступил на шажок в сторону, не оборачиваясь: куда-то вбок, подальше от Милсона и камер. Еще шажок. Потом еще... и наступил на чью-то ногу.
Испуганно вскинувшись, Эли увидел прямо перед собой насмешливо улыбающееся лицо архангела.
Мужчина стоял ровно там, куда пятился бочком Эли, и с интересом смотрел на парня.
Вблизи он оказался еще красивее, чем на экране, и Эли на пару секунд завис, чуть снизу вверх рассматривая улыбающиеся губы и отливающие угольным блеском волосы.
- Привет, - первым поздоровался архангел и окинул Эли с ног до головы медленным оценивающим взглядом.
- При...привет, - выдавил Эли и поспешно ретировался на свое место, за пределы съемочной площадки, в первый ряд зрителей, где ему было отведено место на стульчике.
Архангел проводил его глазами и шагнул на подиум.
- Это и есть тот самый референт, про которого ходят невероятные слухи? - небрежно осведомился Мори, усаживаясь в кресло рядом с Милсоном.
Эли испуганно поджал задрожавшие ноги, все прекрасно расслышав через маленький наушник: слухи? О чем это он?
- Я не слежу за тем, что говорят, - парировал Милсон с обаятельной улыбкой, - поэтому не знаю, какие слухи ходят обо мне или моей команде.
"Соврал, - с неудовольствием отметил Эли, пытаясь настроиться на рабочий лад, - все он знает. Соврал".
- Я слышал, что у Вас работает "чудо-мальчик", который способен распознать ложь, и вообще творит чудеса.
Эли сглотнул и вцепился в свой стул: оказывается, архангел про него знает? Вернее, знает, что такой человек существует... но вот то, что общается с этим "чудо-мальчиком" уже неделю, пока не догадывается...
- Люди часто придумывают небылицы, - развел руками Милсон, - да, в моей команде есть секретарь-референт, прекрасный знаток психологии и физиогномики, но никаких чудес мы не творим...
Эли немножко покоробило это "мы", словно бы архангел отвесил комплимент не чудо-мальчику, а самому Милсону.
Архангел снова посмотрел туда, где сидел на стульчике Эли. Парень поймал на себе его задумчивый взгляд и поспешно отвернулся, шаря по карманам и извлекая телефон. Поправил упавшую на глаза прядку волос, заложил ее за ухо, сделал гордый и независимый вид... Телефон упал, Эли наклонился за ним, поднял, покраснел, уткнулся в экран... Пальцы дрожали, сосредоточенность все никак не возвращалась на законное место, и Эли от всей души понадеялся, что с расстояния, на котором сидел архангел, его краснеющие щеки и трясущиеся конечности не слишком заметны. Хотя... зачем он себя обманывает? Расстояние всего-то метра три, не больше...
На экране как раз сияло оповещение о непрочитанном сообщении.
Архангел.
Час назад.
"Куколка, я тебя обидел? Прости меня, пожалуйста".
"Ответь мне, Куколка... пожалуйста".
Эли нахмурился и напечатал:
"Все в порядке. Я просто не могу говорить сейчас".
Отправил, поднял голову - и чуть не застонал вслух, поняв, какую ошибку совершил: архангел все это время смотрел на него. И, конечно, видел, что Эли печатал сообщение. Если его телефон все еще при нем, он легко соотнесет время...
Да, телефон был при архангеле. Он, продолжая в упор смотреть на Эли, потянулся к карману элегантного пиджака и достал тонкий черный аппарат. Опустил взгляд, пробежал глазами текст, немного улыбнулся - и кивнул Эли. Он кивнул ему, глядя в глаза, словно отвечая: "Я понял".
И это значило...
Это значило, что теперь архангел знает, кто такая Куколка.
Эли запаниковал еще сильнее. Его паника совпала с началом съемок, пошли вступительные кадры, представляющие каждого из участников дебатов, а Эли все смотрел на уже отвернувшегося от него архангела и кусал губы. В голове шумело, и он никак не мог поймать расползающиеся мысли. Удалить аккаунт Куколки? Но что это даст, если теперь Габриэль теперь знает, кто он? Не проблемой будет найти его в сети, ведь Эли особо и не шифровался нигде. Если архангел захочет, он его найдет. Значит, удалять Куколку нет смысла. Делать вид, что он - другой человек? Тоже глупо. Эли прямо под взглядом архангела отправил ему сообщение, совершенно забыв про осторожность. Он сам себя выдал, и притворяться больше не имело смысла. Остается только одно: плыть по течению. По крайней мере, основная тайна – про их общего отца – все еще остается тайной. Даже хорошо, что архангел узнал, что Куколка – не девушка. По крайней мере, больше не будет разговоров про "разведенного мужчину"...
Как жаль! Если признаться честно, Эли нравился их легкий невинный флирт...
Погруженный в свои мысли, которые носились в хаотическом галопе, Эли едва не пропустил момент, когда заговорил Милсон и что-то спросил у архангела. Габриэль начал отвечать, и Эли с облегчением выдохнул в свой микрофончик: "Правда".
Ему даже не потребовалось много времени, чтобы уловить: архангел и в самом деле не врал. Да, он не врал, и это больше всего нравилось в нем Эли. Он улыбался так обаятельно, и глаза его сияли, и изящные руки красиво жестикулировали... Всегда элегантный джентльмен Милсон на его фоне показался вдруг деревенским увальнем. И, что самое ужасное, Эли услышал ложь Милсона - впервые с тех самых пор, как начал на него работать. Архангел в свободной дискуссии задавал боссу такие вопросы, в ответ на которые тот начал изворачиваться и врать. Эли немного пришел в себя, успокоился и, глядя на двоих беседующих, каждый раз после ответа архангела говоря шепотом в микрофон "Правда", для самого себя отвечал после реплик Милсона: "Ложь".
Это было неприятно...
Если бы Эли знал, что Милсон будет лгать, он бы не согласился работать в его команде. Но теперь, конечно, было уже поздно о чем-либо сожалеть.
Архангел Габриэль только один раз соврал, и это по странному совпадению оказался вопрос о семье, как опоре и поддержке любого политика и человека. Тот же вопрос, в ответ на который соврал Эли и Милсон в их первую встречу.
- Я очень люблю мою жену, - сказал Габриэль Мори, - и я никогда не изменял своей жене. Даже мысленно.
Это была ложь, и Эли сначала услышал, и только потом, похолодев, подумал: только сегодня я написал тебе, что могу продать нашу с тобой переписку журналистам, дорогой архангел. Ты специально сказал сейчас это для меня? Ты пытаешься еще раз показать мне, как веришь в мою честность? А что, если ты ошибаешься? Тогда твоей карьере верного семьянина крышка, неужели ты не боишься?...
Эта мысль молнией пронеслась у Эли в голове - и вдруг он заметил скользящий взгляд архангела. Габриэль, договорив, смотрел куда-то в темноту, туда, где по его ощущениям стоял стул Эли. Архангел тоже понимал все это: и про то, что он соврал, и про то, что его Куколка, которой он писал много чего лишнего, оказалась ассистентом конкурента... но он все равно это сказал. Неужели так верит Эли?...
Эли, почти не задумываясь, шепнул в микрофон: "Правда".
И закрыл глаза.
Он снова соврал своему боссу. Он обманул его из-за архангела.
Выходит, архангел был прав: Эли никогда бы не смог его выдать.