Никогда не уступай

     В самую глубину крепкого сна, сморившего Джина, ворвался отрывистый стук. Всё тело омеги сопротивлялось, когда он вылез из под одеяла и с полузакрытыми глазами, еле передвигая ноги, направился в прихожую.
    В этом районе Джин жил недавно, мог по пальцам пересчитать своих знакомых, и потому, стоя у входной двери, недоумевал, кто же их них мог потревожить его в столь ранний час. Должно быть, это тётя, решил он. Пак Мари вечно беспокоилась и суетилась понапрасну. Она, конечно, станет отрицать, что зашла к любимому племяннику только за тем, что бы удостовериться, что его первый рабочий день прошёл благополучно, но Джина не обманешь. Однако ради бедного дядюшки, который, с точки зрения тётушки, был виноват во всех её несчастьях, Джин решил сделать вид, что его первый рабочий вечер в их заведении удался на славу. Губы Джина сами сложились в шаловливую улыбку, когда он подошёл к двери, будучи совершенно уверен в том, что увидит на пороге свою неугомонную тётю.
- Что вы тут делаете? - его сом мгновенно отлетел....
    На пороге стоял не кто иной, как Ким чёртов Намджун. Омега был раздосадован, но увы, главным образом на себя из-за того, что, увидев его, ощутил прилив радости! Забыв о том, что выглядит далеко не лучшим образом, Джин прижал стиснутые кулаки к бедрам и заставил себя взглянуть тому в глаза.
   - Неужели вам больше нечем заняться, мистер Ким, кроме как беспокоить меня посреди ночи?
  - Если вы обеспокоены мною хотя бы чуть-чуть, тогда мы определённо делаем успехи, - сказал Джун, рассмеявшись. Омега грезился ему всю ночь, но во не не был и в половину такой желанный, хрупкий и уязвимый, сколь наяву. Большие глаза младшего были ещё сонными, изогнутые губы слегка припухли, а спутанные волосы небрежно покоились на голове, а-ля гнездышко.
   " В первый раз вижу омегу, который столь восхитительно выглядит сразу после пробуждения", - подумал альфа. Его темно-зелёный глаза осмотрели Джина с ног до головы. Тело Джуна мгновенно откликнулись на омежью прелесть застигнутого  врасплох Джина, и его пронзило неодолимое желание. У Джуна пересохло в горле, и он откашлялся. Все же, когда он заговорил, голос его был хриплым.
  - Тебе никогда не говорили, что ты необыкновенный? - альфа осторожно провел рукой по щеке младшего.
   Он отшатнулся от него, зная, что полураздет и взъерошен.
- Пожалуйста, уходите, мистер Ким, - взмолился Омега, желая о том, что не в состоянии закрыть от него свое лицо и растрепанные волосы, так как вынужден придерживать полы халата, расходящиеся на груди.
  - Но я принёс тебе завтрак, - невозмутимо сказал Джун, несколько отступая в сторону, чтобы Омега увидел корзину для пикника, которую он захватил с собой.
   Джин вспомнил, что Такеши иногда подорвал ему завтрак в постель. Но сейчас было совсем по-другому; во всем происходящем ощущал я какой-то одурманивающий запретный привкус, и сердце его учащенно за билось. Джину перехватило горло, когда он увидил белую, с алыми прожилками розу, лежавшую в корзине поверх отборных яств.
- Так ты приглашаешь меня или мы будем завтракать на пороге? - шутливо спросил Джин, прикоснувшись к плечу омеги.
- Что-о?!
Почувствовав неожиданное замешательство, Джин отступил в глубь прихожей. В это мгновение он думал только о том, как бы по скорее скрыться от глаз альфы. Господи, ну как же дать ему понять, что с омегой он теряет только  время?
   Джун, с корзиной в руках, между тем уверенно вошёл в квартиру,но Джина нигде не было видно. На минуту он задержался в дверях, лишь смутно осознавая только что увиденное им. Всё его мысли были сосредоточены на омеге, соблазнительно аромат который витал в воздухе. Он глубоко вдыхал его, наслаждаясь присущи младшему, и только младшему, утонченным горьковатым запахом. Он прищурился, а губы его невольно раскрылись в улыбке, предвкушающей победу.
   Когда чувство самосохранения покидал Джина, он оказался столь же ранимый, как и любая другая омега. Но насколько же откровенно сексуальные, чем другие в подобном положении, ощутил себя Джин. Полный в смятение, он услышал, как Джун ходит по гостиной, и досадливо нахмурился. Как было бы хорошо, если бы альфе надоело бы ждать и он ушёл, пока омега в ванной. Но он прекрасно понимал, что Ким  не сделает этого, не отпустит. "Что же такое происходит с этим человеком? - думал омега. - Может, он глуп? Иначе почему он не в состоянии понять, что я не хочу иметь с ним что-либо общее?" Войдя в ванную, он успокоился тем, что, освежившись, привёл себя в порядок, он вновь обретёт уверенность и силы, что бы дать отпор упрямцу. Он терпеливо поговорит с ним и постарается убедить, что бесполезно преследовать омегу.
Через пятнадцать минут Джин вернулся в комнату и увидел, что Джун легко освоился в незнакомом ему доме. На кофейный столик он на бросил любимую скатерть омежки в клеточку и сервировал завтрак на два куверта, дополнив убранство красными льняными салфетками и фужерами. Бутылка шампанского охлаждалась в серебристом ведерке, стоящем здесь же на полу. Кроме того, он придвинул к столику обитое светлым плюшем удобное кресло. Ох, как же не хотелось Джину сдаваться! Он взглянул на Джуна и почувствовал, что он гипотически искушающе смотрит на него. От его дерзкого не подвижного взгляда краска смущения прилипла к лицу омеги.
  - Ну так?...
Он понимающие улыбнулся, уловив и потаенный смысл вопроса младшего, и его возбуждено настроение.
- Любуюсь тобой, - не стал скрывать альфа. Голос его был ласков и вкрадчив, как летний ветерок. Выражение помрачневших глаз смягчилось, он при их - казалось, комок застрял у младшего в горле. "Какая же он прелесть", подумал Джун, восхищаюсь всем его обликом. Наконец он посмотрел омежке в глаза и, как всегда, улыбнулся. - Может, сядем за стол и примем я за завтрак, пока он не испортился?
  Он взял парнишка за руку и повёл к дивану, бережно усадил за стол и расстелил на его коленях салфетку.
  Вопреки своим представлением, Джин шашел эту чуть старомодную манеру весьма забавной. "Что изменится, если он, не мудрствуя лукаво, просто насладится его вниманием?" - спросил себя Омега, наблюдая за ловкими движениями его красивых рук, умело откупоривающих заветную бутылку.
  Он аккуратно разлил шампанское по фужерами и сел напротив Джина.
- За что выпьем сначала? - спросил альфа, с улыбкой глядя на чуть смущенного хозяина дома.
Дрожащей рукой Джин поднял бокал. Теперь или никогда. И он произнёс  тост, неожиданный для своего поклонника.
- За корабли, расходящиеся в море! - звонко прозвучало в тишине комнаты.
Джун был обескуражен и отверг тост Джина.
  - Я все-таки верю, что ты, хотел сказать совсем другое, - заметил проницательный альфа, осторожно ставя наполненный бокал. - Но так как я не принёс с собой волшебный хрустальный шар, тебе придётся самому доверить мне правду.
С омегой определённо происходило что-то необычное, противоречивое, с чем он не в силах был справиться. Джун, не отрываясь, нежно смотрел на парнишку, а тот просто таял, испытывая тепло от его взгляда, особое тепло, проникающие в омежье сердечко, заставлявшее трепетать его тело.
- Ну, пожалуйста, Сокджин~и, поговори со мной, - Джин нетерпеливо вздохнул и встал с кресла, чтобы сесть рядом с ним. - Поговори со мной, Джин~и. - он коснулся пальцем его разрумянившейся горячей щеки. От прикосновения к нему его глаза потеплели: - Или ты плохо себя чувствуешь?
Джин покачал головой. Он не был болен, он был напуган! Джин боялся себя. Альфа сидел так близко, и его желание расстаться с Джуном с каждой секундой улетучивалось. Джину вдруг отчаянно захотелось, чтобы он крепко обнял его, он готов был раствориться а нем, забыть все свои опасения, колебания, жалкие уловки. Он продолжал молчать, пытаясь побороть вспыхнувшее в нем чувство. Джун встал и пересел на кресло.
- Давай поедим, - предложил он, хладнокровно взял прибор и принялся за еду.
"Ох, все бесполезно", - подумал Омега, чувствуя свое поражение. Ничего из того, что он с усилием предпринимал, не действовал на этого самонадеянного и упрямого человека! Он на секунду прикрыл глаза. Если все и дальше пойдёт так же, ему никогда не удастся избавиться от альфы.
     - Поёшь, этим ты не отравишься, - сказал Джун, заметив, что Джин не ест.
- Попробуй, вкусно. - он взял вилку, нацепил на неё кусочек сырого суфле и предложил ему. - Это необычное суфле, - сказ он тоном, каким обычно говорят продавцы, афиширующие свой товар. - Оно сдобрено особыми приправа и.
  Взволнованный донельзя, Джин стукнул его по руке и вытер рот, стремясь избавиться от предательского дрожания губ, жаждующих не суфле, а поцелуя.
   - У меня аллергия на молочные продукты, - прибег он к спаситель ной лжи, чтобы извиниться за невольнюную грубость.
  - Может, тогда тебе понравится это. - и он показал на чашу с кубиками фруктового ассорти.
Джин понял, что если откажется, то будет выглядеть глупо. Так что он сосредоточился на завтраке и стал медленно есть, едва ли ощущая при этом вкус душистых фруктов. Джин чувствовал, что Джун внимательно следит за ним, и оттого его нещадно бросал то в жар, то в холод.
- Расскажи мне о себе, Джин~и, - попросил альфа.
- Да не о чем рассказывать, - резко ответил Омега.
- Не может быть, конечно, есть о чем, - настаивал альфа, - например, я не знаю твоей фамилии.
- Ким.
- Ким Сокджин, скажи мне, откуда ты явился и почему с таким опозданием вошёл в мою жизнь? (даже не обратил внимание, что у них одинаковая фамилия)
Джин напрягся, как воин перед битвой, стараясь скорее перевести разговор на другую тему.
- А что за сок в этом компоте? - просто душно спросил он, прикоснувшись кончиком вилки к кусочку ананаса. - Похоже на бренди.
  - Сок появился потому, что я сначала вымочил фрукты в бренди, потом отдал их и получившееся смешал со сливками и сахарной пудрой.
   В каждом таком кусочке не меньше четырёхсот калорий, прикинул Джин, поглащая кусочек ананаса, пропитанного бренди. Он медленно смаковал его под при стальным взглядом  Джуна, смущавшим его.
   - А откуда ты приехал, Джин~и?   
   - Из Калифорнии.
   - А точнее?...
   - Из Южной Калифорнии, я жил около Лос-Анджелеса.
  Аппетит, который возбудил в нем ананас, ещё более сочный от бренди, увы, прошёл. Джин отложил вилку, аккуратно вытер салфеткой рот и покорно сложил руки на коленях.
    - Ты не любишь рассказывать о себе, да?
     - Не люблю.
Джун и не ожидал другого ответа.
     - Хорошо. Значит, у меня будет больше времени, чтобы рассказать о себе.
Господи, омега не хотел ничего знать про него! Чем меньше он узнает Джуна, тем легче ему будет забыть его. Но для того, чтобы не дать ему говорить о себе, омеге необходимо отвлечь Джуна от не желанной исповеди. И он начал лихорадочно придумывать какой-нибудь нейтральный сюжет для беседы.
      - Те трое, что веселились с тобой прошлым вечером, - опередил Джун, - мои братья Чонгук и Юнги и наш племянник Тэмин. Они живут со мной, ходят в городской колледж и работают на семейной судоверфи, когда нет занятий. У меня есть три сестры и ещё один брат. И по меньшей мере двенадцать племянница и племянником в возрасте от одного до двадцати лет. Сам я никогда не был женат..... - Джун увидел, что омега смотрит на него с неподдельным сочувствием; он еле сдерживался, чтобы не рассмеяться. - Но жалел я об этом только изредка - во время полнолуний.
Неожиданно для себя Джин расхохотался.
    - Ты невозмутителен! - омега старался побороть, как ему казалось, неуместный смех.
Так он все-же заставил омежку засмеяться. Он сделает все, что угодно, только бы ещё раз услышать его серебристый смех.
    - Ты сгораешь желанием узнать ещё что-нибудь обо мне?
Джин хотел сказать "нет", но передумал. Он стал задавать лукавые вопросы, заранее угадав, как и что будет отвечать Джун.
    - Я весь во внимании, спрашивай.
    - Почему ты тратишь на меня время? Ведь есть же какая-то девушки или парень в твоей жизни, которые будут счастливы, если ты обратишь на них внимание, так почему с таким упорством желаешь быть со мной? (эту омежку даже истинность не интересует)
    - Ты сразу хватаешь меня за горло, да?- в голосе альфы слышались нотки раздражения.
     - Я просто стараюсь быть честным, мистер Ким. Это....
     - Зови меня Джуном. Ты ведь такой прямой, так почему тебе не называть меня по имени.
   Джун явно иронизировал, понимая, какую игру затеял омега.
      - Как я уже сказал, я стараюсь быть прямым, потому что не люблю, когда люди превратно меня понимают. - он глубоко вздохнул и с ещё большей настойчивостью продолжал: - И мне действительно хочется понять, почему с такой бесцеремонностью ты пытаешься проникнуть в мою жизнь.
    Намджун не мог вспомнить, когда в последний раз он ощущал себя в столь неловко положении.
     - Я не готов ещё объяснить тебе, - с трудом начал Джун, - что именно заставляет меня, как ты сказал, пытаться "проникнуть" в твою жизнь. Но наверное, я делаю это потому, что почувствовал вчера вечером во всем твоём существ нечто такое, что глубоко тронуло меня.
   Проговорив это, он собрал тарелки, оставшуюся снедь и бросил все вместе в корзину, нисколько не заботясь о том, что посуда и остатки неудавшегося пиршества превратятся в невообразимое месиво
     - Я отлично знаю, Сокджин~и, какова это - быть одному, - сказал Джун тихо, когда остатки злополучного завтрака оказались в корзине. - Ты можешь окружить себя множеством дорогих вещей, притворяться счастливым, но все это тебе нисколько не поможет, когда ты проснёшься ночью один и поймешь: самое главное ты безвозвратно потерял. Вернее, боялся настоящей жизни, бежал от неё наперекор судьбе.
      Джина так разозлили его философствования, чиюто он готов был сбросить маску рассудительного независимого мужчины и рассказать все как есть. На самом деле он вовсе не один, и никогда не будит один, потому что у него есть сын. Но тут же прикусил язык, боясь открыться случайному знакомому, хотя его влекло к нему. Горький опыт его личной жизни научил Джина быть осторожным и недоверчивым. Однажды, подчинившись страсти, он отдал я человеку, который не любил его и вскоре покинул, оставив, как это часто бывает, с ребёнком на руках. С тех пор Джин сторонился альф и замкнулся в себе.
       - Я вовсе не притворяюсь, - холодно сказал он, - и не чувствую себя несчастным.
      - Но и счастливым себя не чувствуешь, Джин~и.
Когда несколько минут назад омега беззаботно смеялся, у него на мгновение исчезло тщательно скрываемое затравленное выражение, которое теперь вновь появилось в его взгляде. Джун почувствовал острое желание согнать его с печальных глаз омеги.
      - Ты что, профессиональный психологии, может, психиатр?
      - Я знаю, о чем говорю, по опыту, Джин~и. Так же, как и ты, я жил с омегой, которая ушла от меня.
   Младший робко взглянул на Кима и продолжил свой "допрос".
      - Почему ты думаешь, что...
      - Что у нас сходное прошлое? - пришёл он ему на помощь. Подвижное лицо Джина выразило благодарность. - По белой полосе вокруг безымянного пальца левой руки, - объяснил он.
      - Сходные судьбы, кто бы мог подумать! - слабо отозвался Джин.
      - Но в отличии от тебя я все ещё верю в счастье, - продолжил Намджун. - Наверное, потому что мечту не так-то легко убить, даже несмотря на сердечную боль, которая остаётся надолго.
   Джин испугался, что вот-вот заплачет и тем самым выдаст себя. Белая полочка на пальце осталась от обручального кольца его дедушки. Он носил его во время беременности, потому что кольцо свидетельствовать о его замужестве.
  Джун заметил, что он нервно потёр предательский безымянный палец и понимающие посмотрел на омегу.
       - Боль уйдёт, Джин~и. Она постепенно стихнет, если ты не станешь цепляться за воспоминания и позволишь себе жить полноценной жизнью.
    С пустой корзиной в руке Джун подошёл к двери. Он бросил на Джина заботливый взгляд и в растерянности остановился. Сейчас, когда он выглядел таким несчастным, альфа не мог оставить его.
      - Я просто дурень, - сказал он, чувствуя к себе отвращение. Он поставил корзину на пол и поспешил к младшему. - Но это ведь длилось не очень долго, правда, Джин~и? - мягко спросил он и заключил его в объятия.
  С искренней нежностью он обнял Джина и склонил его голову себе на плечо, чтоб он мог вы плакаться.
      Холодный разум подсказывал Джину, что ему нельзя оставаться в объятиях этого человека, рискованно наслаждаться теплом и силой его рук, вдыхать запах его тела, сигар. Но он был не в силах пошевелиться.
    - Я не буду торопиться, Джин~и, обещаю. Но я хочу часто видеть тебя. - умиротворенный, он разъял объятия и заглянул в его подернутые прозрачной дымкой глаза. - Ты скоро поймёшь, что я не так-то легко сдаюсь. Знай, во мне сидит чёрный ирландец, папа часто называл меня так, когда я упрямился.
    Джину показалось, что все, что происходит у него с этим необычным человеком, предопределено заранее. Губы альфы ласково коснулись губ омеги, и он поцеловал Джина. Только один раз..   А потом он медленно и нехотя отодвинулся от него.
     - Ещё увидимся, Джин~и.
   Игриво чмокнул омежку в кончик носа, он вышел. Джин услышал, как за ним захлопнулась дверь. И в оцепенении стоял он там, где альфа оставил его. Внезапно из его глаз хлынули слезы. Они обильно текли по его щекам, оставляя мокрые блестящие полосы. С тех пор как он плакал в последний раз, прошло уже много времени.
     - Черт его побери, - выругался Омега, глотая слезы. Как он может теперь появиться в доме своих родителей с красными от слез глазами и распухшим носом? И Джин отправился в ванную комнату, уничтожать предательски следы пролитых слез.
"Господи, неужели эта боль никогда не уйдёт?" - думал Джин, глядя на свое грустное лицо, отраженное в зеркале. Он так любил Такеши Кико! Он был смыслом его жизни, и за пять лет он сильно к нему привязался. (хотя даже и не был его истинным). Джин тяжело вздохнул - как получилось, что он так жестоко ошибся в нем? Ведь живя с Такеши все эти годы, он думал, что хорошо знает его, а на самом деле тот оказался совсем чужим человеком. (что ещё можно ожидать не от истинного).
  Джину снова захотелось плакать, и он наклонился к раковине, чтобы сполоснуть лицо холодной водой. Мыслями он снова перенёсся в последний вечер, проведённый с Такеши.
     - Но ты же можешь что-нибудь с этим сделать, правда? - спросил он, когда Омега объявил о своей беременности.
   В его прекрасных голубых глазах Джин увидел страх. Его ошеломило поведение, не достойное любящего мужчины, когда он узнал, что у них будет ребёнок. Джин с отчаянием и растерянностью смотрел на альфу, боясь верить своим ушам.
     - Неужели ты действительно предлагаешь мне сделать аборт? - руки омеги невольно полезли к животу - бессознательно он хотел защитить дитя, уже существующее в его расцветшем молодом теле.
   Но альфа говорил совершенно серьёзно. И изо всех сил старался убедить омегу в своей правоте.
       - Ты ведёшь себя эгоистично, Джин~и, желая сохранить ребёнка. - в глазах альфы светилась мольба. - Каково будет малышу, когда он вырастет и узнает о том, что он.... его родители никогда не были женаты, не говоря уже об истинности?
     Вне себя от горя унижения Джин выплеснул свое возмущение:
  - Так вот в чем дело? Боишься: Я начну требовать, что бы ты на мне женился из-за ребёнка, ведь так?
  - Боже, конечно, нет! - защищался он. - Просто скажи откровенно, почему ты не спросил меня, прежде чем забеременеть?
     Пораженный холодной рассудительностью этих слов, не в силах вымолвить что-либо в ответ, Джин молча в ужасе смотрел на него. Такеши попытался воспользоваться его молчанием, обнять и заключить "перемирие".
    - Не смей прикасаться ко мне, - с презрением прошептал омега, брезгливо уклоняясь от его объятий.
   - Нам не нужен ребёнок, Джин~и. - голос альфы дрожал. - У нас есть мы сами - у тебя я, а у меня ты. И нам этого вполне достаточно. Ты - все, что мне нужно.
   Он вновь попытался обнять омегу и рассердился, когда Джин выскользнул из его рук.
   Только теперь Джин понял настоящую причину, из-за которой альфа не хотел ребёнка. Он был для омеги богом, единственным на свете и не собирался уступать свой пьедестал кому-то другому, даже если этим другим должен стать его собственный ребёнок. И вслед за осознанием эгоизма Такеши он понял, что его откровенное эпикурейство, умение наслаждаться жизнью - качества, которые одно время так нравились омеге, всего лишь ширма, прикрывающая не совершенную безответственную натуру легкомысленного мужчины.
     В этот роковой вечер Такеши ушёл из дому, хлопнув дверью. Он был вне себя от гнева из-за того, что Джин хотел ребёнка. С тех пор Джин ни разу не видел возлюбленного. На следующий день, дождавшись, когда Омега отправится на работу, он забрал все свои вещи и навсегда покинул дом, где его так любили.
    - Ох, - простонал Джин, вытирая лицо.
   Он быстро подкрасился, стараясь загоимировать тёмные круги под глазами. Заглянув в зеркало, он остался довольным - на него смотрел парень, если и не очень счастливый, то и несчастный. Его родители не должны были видеть, что он плакал. В последние месяца его беременности им тоже пришлось несладко.
  Спустя час, покончив с тяжёлыми воспоминаниями, Джин, радостный и без мятежный, уже ползал по ковру вместе с маленьким сынишкой омежкой.
  - Давай, малыш, лови!
Улыбаясь, он бросил мяч в его протянутые ручонки. Он чересчур быстро сомкнул их, и мяч улетел, коснувшись его головы. Но малыш не расстроился, а схватил не послушный мячик и попытался кинуть папе обратно. Однако мяч опять летел через голову, попав в цель. Глаза Джина засветились любовью и гордостью, когда он увидел, что его маленький сын смело полз через всю комнату за игрушкой. Теперь в его жизни он был самым главным и дорогом человеком. Для малыша он го ов на все, на любые жертвы. Вдруг он подумал, что Джун тоже может не понять его, и удивился, что вспомнил о нем в такой неподходящий момент. Но раз уж пришли ему в голову мысли о нем...
  .... Джин облокотился о о покрытый ковром пол и вытянул перед собой обтянутые джинсами довольно стройные ноги. Не то чтоб он стыдился происхождения сына, которого растил без отца, конечно же нет, но ему же хотелось, и в этом он должен признаться самому себе, чтобы кто-либо посторонний узнал правду о его рождении. В особенности такой человек, как Ким Намджун. Он очень напоминает Такеши, так вполне возможно, что и в этом деликатно отношении будет похож на него?
   Нет, решил Джин, в любом случае Джун никогда не сблизится с ним на столько, чтобы узнать о том, что у него есть сын. Альфа может не понять, почему он сохранил ребёнка. И, вероятно, решит, что он легкомысленный, отважившись завести ребёнка вне брака. Решив хранить молчание, Джин стремительно поднялся с пола:
     - Пойдём, тигрёнок, погуляем, пока дедушка готовит обед, ладно? - он наклонился и подхватил сынишку. - Мы пойдём гулять, пап, - объявил Джин, подойдя к двери кухни.
    - Только недолго, дорогой, - ответил папа, - мы скоро будем обедать.
   Удивительно, как крошечное человеческое существо может превратить даже самый мрачный и ветреный день в яркий и солнечный! В квартире Джина было включено радио, но он едва слышал музыку, поскольку в памяти ожили те несколько драгоценных часов, проведённых с Чимином. На душе стало радостно и спокойно. Что бы не происходило в его жизни, пока у него есть сын, он не станет жаловаться на судьбу.
     Не пробыв дома один и двадцати минут, Джин услышал стук в дверь. Каким-то шестым чувством он понял, что это Ким Намджун, который и не уходил. Машина омеги стояла у подъезда, так что альфа не поверит в то, что его нет дома. Он осторожно подошёл к входной двери.
   - Привет, - как ни в чем не бывало поздоровался Джун.
  Он был так неотразим, что у младшего перехватило дух. Чёрная вязаная рубашка подчеркивала его литые мускулы и прямые широкие плечи. Омега почувствовал, что пульс его участился.
     - Можно войти? - спросил альфа, нисколько не сомневаюсь, что его пригласят.
   Разве у омежки был выбор? Джин посторонился, чтобы дать ему войти в дом.
      - Сегодня такой прекрасный день, я подумал, что, может быть, ты захочешь прогуляться со мной.
   Джин хотел сказать, что с ним не желает идти никуда, но тут же передумал. Всё что угодно, только не оставаться с Джуном наедине в этой квартире, которая показалась младшему очень маленькой и ненадежной.
      - Сейчас, только надену свитер, - сказал Джин.
     В Южной Кореи дни часто бывали прохладным, особенно для человека, привыкшего к теплому климату Южной Калифорнии. С коричневым свитером, наброшенным на плечи, беззвучно творя молитву о том, что бы не попасть в умело расставленные сети, из которых он потом не сможет вы путаться, Джин вышел к Джуну.
    - Готов? - спросил альфа.
    - Да, - коротко ответил Джин.
  Едва они вышли из квартиры, Джун взял омегу под руку и бережно повёл вниз по лестнице. Несмотря на то что в небе светило бедное солнце, ветер, разметавший волосы спутника Джуна, был холодным. Джин, как и прежде, когда Джун прикасался к нему, пронзила сладостная дрожь. Джун тотчас почувствовал это и крепче обнял его за плечи.
      - Может, ты хочешь вернуться и надеть что-нибудь потеплее? - спросил он, предупредите но наклонившись к младшему.
   Джин отказался.
- Да нет, все хорошо, спасибо. - он осторожно освободился из его объятий.
    Джун демонстративно сложил руки за спиной и не приближался к нему до тех пор, пока они не подошли к кромке воды. Они почти не разговаривали, но в тот момент это не имело значения. Он знал, что омеге нужно время для того, что бы привыкнуть к нему и начать доверять. Теперь он радовался хотя бы тому, что Джин вместе с ним.
    - Здесь так красиво! - непроизвольно вырвалось у младшего.
    Ни о чем из своей прошлой жизни он не скучал так, как по океану. Стоя рядом с Джином, Джун не мог не заметить страдал че кого выражения его глаз. Что-то из этого, что окружало их в эти минуты, напоминало о событиях, до сих пор причинявших боль омеги.
   - Пойдём, я покажу тебе кое-что интересное.
Джун взял омегу за руку и повёл к судну, стоящему примерно в ста метрах от них. Его ладонь потонула в руке альфы: ему пришлось почти бежать, что бы не отстать от Джуна, широкими шагами направлявшегося к судну. Но это было так приятно, что даже развлекло Джина.
   - А никто не будет возражать, если мы заберём я туда без спроса? - спросил младший, когда они стали подниматься по трапу.
  - А кто может возражать?
- Капитан....владельцы?
- Я друг владельца, - пошутил Джун.
  Джин понял, что он шутит.
  - Так корабль твой.
  - Один из четырёх, - важно ответил Джун. - Он здесь на ремонте.
  - А остальные три?
  - Плавают где-то. - Джун небрежно махнул рукой в непонятном направлении.
  Он снял с крючка цепь, преграждавшую путь любопытным посетителям, и проводил омегу наверх.