Fucked Up
Глава 33:
Гарри
Я ненавидел всё! Я ненавидел мысль о жизни. Жизни без Луи. Внутри меня столько боли. Шатен был единственным, кто мог облегчить эту боль. Ничто другое не поможет. Ничто не может избавить меня от всего этого.
Я пошёл обратно в комнату, которую делил с Найлом, и захлопнул дверь. Грудь сотрясалась от рыданий, голова раскалывалась, но мне плевать. Плевать на всё, Луи забрал у меня всю радость.
Мне нравилось чувствовать боль, потому что, по крайней мере, она заглушала мысли о Луи. Он достаточно причинил мне боли, верно? Да. Я схожу с ума, но это не имело значения для меня сейчас. Все, что имело значение, огромная дыра в сердце и множество осколков, которые, казалось, никогда не соберутся воедино. Ты можешь справится с этим, но останутся шрамы и маленькие дырочки, которые сможет исправить только любимый человек.
Я сидел на кровати и плакал, чувствуя себя глупо. Одинокий. Бесполезный. Я — никто. Каким же был дураком, раз думал, что все это будет длиться вечно. Это слишком больно, но я ничего не мог сказать или сделать, чтобы унять её — сильнейшее жжение внутри меня. Я чувствовал себя так, будто Луи меня ранил множество раз, а затем, остался смотреть, как я истекают кровью.
Я сидел и плакал ещё долго, а потом дверь открылась. Мне показалось, что это мог быть Луи. Но обернувшись, я увидел Найла, который смотрел на меня с таким сочувствием и печалью на лице.
— Не делай этого. — Блондин выглядел смущенным. — Не смотри на меня так, словно я жалок и разбит, когда я уже знаю это. Я знаю, что я потерял его, и без него ничто. Найл, что я сделал не так?
Слёзы стояли в глазах, что мешало видеть ясно. Все было в размытым, но выбирать их было бесполезно. Новый поток сразу же различался по щекам. Я мог только представить, насколько красными были глаза, и как я выгляжу со стороны. Некрасиво. Слишком уродливо для Луи.
— Гарри, ты не жалок, но разбит. И это нормально, быть сломленным. Вспомни, кто сказал мне это? Ты. Помнишь, я плакала из-за того, что меня дразнили и издевались, я чувствовал себя разбитым внутри. А ты сказал мне, что это нормально, быть сломленным до того времени, пока ты не сможешь собрать себя по кусочкам.
— Тогда я не знаю. Я не знаю, что он чувствует. Я чувствовал себя потерянным, но никогда, по-настоящему разбитым. До сегодня. И это больно, чертовски, Найл. Боже, я не знаю, как ты прошёл через это! Как будто твоё сердце разбито, и осколки просто болтаются в груди, вызывая столько ран, что ты должен быть счастлив, что не истекаешь кровью.
Найл подошёл и присел, а кровать рядом со мной, я сразу же положил голову ему на плечо, обливая его футболку своими слезами.
— Это потому, что ты никогда не испытывал горя, Гарри. Ты никогда не знал, каково это. Первое время всегда тяжело. Но ты можешь выжить. И будешь. Если это не сработает, то ты должен дать себя время и разобраться в себе, ведь может оказаться, что человек, которого ты любишь, совсем не достоин этого.
Меня расстраивала то, что Найл говорил это из своего личного опыта. Я вскочил с кровати и отошёл от парня.
— К черту! Чёрт! Блять! Нахрен!
Злость переполняла меня, чтобы избавиться от неё, я ударил кулаком в стену. Я был зол на себя. Ни на Найла. Ни на Луи. Ни на кого-то ещё. Только на себя. Я был единственный, кто все испортил. Я был причиной, по которой всё разваливалось. Я просто не должен был влюбляться в своего похитителя!
— Как ты можешь быть моим другом, если это я заставил тебя себя так чувствовать? — Мне было стыдно смотреть на блондина. — Как, чёрт возьми, ты мог видеть меня каждый день. Это больно, Найл! Это больно, и я как будто мёртв. Но почему-то боль не уходит
Я просто стоял там, оперевшись головой об стену, и плакал.
— Луи был для меня всем. Он заставил меня думать о себе хорошо. Он был тем, кто починил мое сердце. Он починил его, став частью его. Его сердце в паре с моим. — Мой громкий смех зазвучал по комнате, наверное я выглядел, как сумасшедший. — Мы оба, словно, падали, но он первым оказался на земле и передумал ловить меня.
В глубине души я знал, что эти слова полная ложь. Он собирался сказать это. Он собирался сказать мне, что все ещё любит меня, но я прервал его. Потому что не мог. Мы слишком запутались, чтобы любить.
— Ты знаешь, он так много обещал и пытался выполнять обещания, но я не давал ему этого сделать.
— Это не ты, Гарри. Никто не заставлял его что-либо делать. Он управляет собой сам. У него своя голова есть! Он сам себе человек, который принимает свои собственные решения. Он сделал ошибку, а не ты.
— Нет. Я все испортил. Я должен был доверять ему. Разве любовь это не доверие? Прощение? Я не простил его за одну маленькую ошибку, и он увидел, насколько я был глуп. Боже, я такой глупый! — И снова удар в стену. — Я глуп и уродлив, никчемен, пустой, потерянный, сломанный и нелюбимый! Боже, я ненавижу себя! Луи ушёл, и так будет со всеми остальными! Каждый оставит меня, потому что это только вопрос времени, прежде чем ты поймёшь, как облажался я! Даже мои родители не хотят оставаться рядом! Они уезжают в эти командировки, не взяв меня с собой. Они могут использовать школу в качестве оправдания, но у них есть деньги на домашнее обучение. Знаешь, почему все врут? Потому что что-то не так со мной. Я должен был умереть в тот день, когда взял эти таблетки.
Слёзы быстро стекались по щекам. И все было тихо. Пока я почувствовала, как меня резко развернул Найл и посмотрел на меня суровым взглядом, полным печали и любви. Любовь.
— Не говори так. Никогда не говори, Гарри! Ты хоть представляешь, что это убило бы меня, если бы тебя здесь не было? Я забочусь о тебе так чертовски сильно, Гарри. Все люди, знающие тебя, это делают! Мы не хотим, чтобы ты умер. Мы хотим, чтобы ты был здесь. Ты нужен нам здесь. Я... Ты нужен мне здесь.
Найл заплакал и выглядел таким расстроенным, что я смутился. Боль никуда не денется, но её можно заглушить.
Я наклонился, медленно, и прикоснулся своими губами к губам Найла. Парень издал потрясенный всхлип, и мягко оттолкнул меня, заставляя меня упасть на колени в слезах, потому что теперь я знал, что никому не нужен.
— Ты не л-любишь меня, Найл?
— Да, Гарри. Я люблю тебя, но ты не любишь меня. Ты любишь Луи. Ты знаешь это, я знаю это, мы все это знаем.
— Но Луи не любит. И он сломал меня. Пожалуйста, вылечи меня, Найл. Пожалуйста, люби меня.
Наши губы опять встретились. Поцелуй был нерешительным, до того, как Найл грубо не толкнул меня к стене.
Я почувствовал, как его губы оказались на моей шее, оставляя поцелуи, и, когда он оставлял засосы, я не мог не думать о Луи, когда он узнал, что Зейн делал это. Что он сделает, если узнает о Найле?
— Ты на вкус такой сладкий, Гарри. У тебя такая нежная кожа. Я люблю тебя.
Я кивнул и снова поцеловал Найла. Мы попятились к кровати и улеглись на неё, а блондин расположился у меня между ног. Я чувствовал, что моё дыхание сбивается, и несмотря на то, что поцелуи и прочее заставляли чувствовать себя хорошо, это не было, как Луи. Все было не так.
Рука Найл пробралась под мою футболку, и я прикрыл глаза. Это было чертовски трудно сделать, но мне пришлось забыть о Луи. Луи. Может быть, я должен думать о нем. Может быть, так будет терпимей.
Я представил Луи на себе. Он снимает футболку и целует мою кожу. Луи шепчет, что любит меня. Я почувствовал его поцелуй на шее и тихо застонал. Луи любит меня. Луи должен был любить меня. И я тоже любил его.
------------------------------------------------------
Луи
Я сидел у двери, просто раскачиваясь взад и вперёд, и повторяя, что мне жаль, так много раз, что уже просто шептал, пытаясь достучаться до Гарри. И может, я не должен пытаться вернуть его. Я был для него плохим.
Но... Как я мог быть для него плохим, если пытался не дать ему умереть? Я ненавидел думать об этом. Без Гарри, я ничего не имею, только эту пустоту внутри. Он был причиной моих чувств, и я разрушил это. Я тот, кто боится и неуверен в себе. Это была идиотская идея, оттолкнуть его, прежде чем парня заберут, когда я должен ценить каждую секунду, проведённую с ним.
Я скучаю по нему. Я скучаю по тому, как держу его в своих руках, не важно, спим мы или нет, утром или ночью. Я скучал по нам. Я скучаю по тому, как могу целовать его, когда захочу. Я скучаю по его прикосновениям, даже самым нежным и невинным. Я скучаю по всему этому. Я скучаю по Гарри. Он был так близко, но за тысячу миль отсюда.
Просто извиниться. Это достаточно легко сделать. Мне нужно перестать бояться и бежать от своих страхов. Мне нужно исправить ситуацию с Гарри, потому что я не мог думать без него. Я был так влюблён в него, и хотел этого до конца.
Я встал с пола, вытер глаза и сделал уверенное лицо. Гарри все ещё любит меня. Я люблю его тоже, и каждый миг без него не стоит жизни.
Я вышел из комнаты и пошёл по коридору, делая каждый шаг медленным и тяжёлым. Негативные мысли начали заполнять мой разум. Что, если он уже ненавидит меня? Нет, он не мог. Я любил его, а он любил меня. Я сделаю все возможное, чтобы снова завоевать его доверие и его сердце.
Я чувствовал себя немного лучше, просто думая о возможности, вернуть всё обратно. Я думал о красивой улыбке Гарри, которую снова смогу наблюдать. Я думал о его прекрасных глазах и, как я смогу иметь возможность, заглянуть в них поглубже, когда мы будем лежать вместе. Я помню обещания, которые мы дали друг другу. Мы, возможно, нарушили некоторые, но я все равно всегда буду рядом с ним. Я всегда буду любить его, и выведу его в лучший мир.
На моём лице была небольшая улыбка, когда я подходил к комнате Гарри. Я собирался открыть её, моя рука уже лежала на ручке двери, когда я услышал голос Найла.
— Ты такой сладкий, Гарри. У тебя такая нежная кожа. Я люблю тебя.
Это разбило мне сердце. Я замер на месте. Нет. Они не могли ничего делать. Гарри... Гарри сказал, что любит меня. Меня. Не Найла. Не кого-нибудь другого. И я люблю его. Я была единственным, с кем он когда-либо спал. Он не мог... Он просто не мог.
Несколько минут прошли, но для меня это была вечность. Я услышал, как Гарри тихо простонал, и это сломало меня. Я чувствовал, что слеза скользит вниз по моей щеке. Как он мог это сделать? Как он мог двигаться так быстро? Я... Я любил его. Я любил его. Он любил меня.
Мне было больно. Больнее, чем всегда. Если Гарри думал, что меня оттолкнет боль, он был почти прав. Услышав, как кто-то ещё доставляет ему удовольствие. Это была связь только между нами двумя. И это было нечто особенное — даже если я не понимал этого раньше.
Я несколько раз нанес удар по стене.
— Чёрт!
А затем, быстро забежал в свою комнату. Я чувствовал себя настолько разбитым. Снова возвращаюсь в те времена, когда гнев полностью контролировал меня.
Я закричал, столкнул со стены все картины. Меня не волновало, что что-то разобьется — моё сердце уже было разбито, и это все, что мне нужно. Теперь, правда, теперь мне хотелось вырвать его из груди и закопать в землю, где оно и должно быть.
— Чёрт! КАКОГО ЧЕРТА ТЫ ОШИБСЯ, ЛУИ?! ПОЧЕМУ ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ПРОСТО ДЕЛАТЬ ТО, ЧТО ДОЛЖЕН СДЕЛАТЬ СРАЗУ ЖЕ ПРИ ПЕРВОЙ ВОЗМОЖНОСТИ. ТЫ, БЛЯТЬ, ДОЛЖЕН БЫЛ ИЗВИНИТЬСЯ.
Я схватил простыни с кровати и растянул их с такой силой, что послышался треск ткани.
Я бросил подушку в стену, затем все, что было на моей тумбочке. Часы разлетелись на куски, но я все еще был в ярости. Я чувствовал злость в крови, которая заставляла её кипеть.
Я стоял там, глядя на каждую маленькую вещь, которую сломал. И всего этого было слишком много. Я упал на колени, прямо в осколки, и заплакал. Даже с гневом, я не могла заставить боль уйти. Потому что это был Гарри. Он был единственным, что имело значение, и я все испортил. Мы оба.
— Я люблю тебя, Гарри.
Моя грудь так сильно болит. Это адски больно. Я никогда не испытывал такой глубокой обиды, даже когда моя мама умерла. Никогда. Гарри был моим миром, и теперь моя жизнь была в чужих руках.
Я не могу сделать это прямо сейчас. Мне нужен свежий воздух. Мне нужно некоторое время, чтобы собрать себя, даже если единственный способ сделать это, приносит боль.
Все-таки, я поднялся с пола и покинул свою комнату, быстро шагая в гостиную, где Лиам и Зейн быстро вскочили, когда я подбежал к двери, доставая ключи от машины с крючка. Я не забочусь о накидке прямо сейчас. Холодный воздух заставляет протрезветь.
— Луи, что случилось? Куда ты идешь? — Зейн выглядел растерянным и обеспокоенным.
— Разве это важно? Я просто не могу быть здесь прямо сейчас. Я все испортил, и мне просто нужно немного времени и воздуха, чтобы все обдумать.
Я так старался, чтобы снова не сломаться перед Зейном и Лиамом. Они могут быть моими друзьями, но показывать им мои худшие эмоции, по прежнему страшно.
— Хочешь, чтобы кто-то по был с тобой? Я имею в виду, ты уверен, что можешь водить в таком состоянии? Твои глаза ужасно красные, и, кажется, тебе очень больно. Луи, мы всегда здесь для тебя, если ты нуждаешься в нас. — Пробормотал парень.
— Да. Ты помог нам с многим Луи, и ты ни разу не сломался. Это нормально. И у тебя есть наша спина. Если ты когда-либо будешь нуждаться в нас. — Добавил Лиам.
Это много значило для меня. Больше, чем они могли бы, наверное, даже представить. Я, немного, расчувствовался. Объятия, это что-то новенькое для всех нас. Я не плакал, а просто чувствовал себя таким слабым. Я ненавидел чувствовать себя слабым. Бессильным.
— Я знаю, что делал многие неправильные вещи. Я относился к вам ужасно. И мне очень жаль. Я просто дерьмовый человек. Нет никакого оправдания за это. Я сломан, и я это знаю. Гарри пытался все исправить. — Я остановился на секунду, отстраняясь от объятий и отвернулся в них, чтобы открыть дверь. — Но он меня больше не любит. Так что я... Я вернусь позже. Не ждите.
Я вышел из дома и сел в машину. Вставил ключ и завёл машину, сворачивая на разных улицах. Я не знаю, куда хотел бы пойти прямо сейчас, но не смотря на расстояние, это не спасёт от боли.