Наше утро
Солнечный луч пробрался сквозь занавески и коснулся твоего лица.
Ты слегка сморщилась, прикрываясь рукой,
а потом почувствовала, как кто-то тихо касается твоей щеки.
— Просыпайся, соня, — шепнул знакомый голос.
Ты открыла глаза.
Джуд сидел рядом, опершись на локоть,
взъерошенные волосы, мягкая улыбка и взгляд, полный нежности.
— Уже утро?.. — спросила ты, зевая и натягивая одеяло повыше.
— Уже. — Он усмехнулся. — Я бы дал тебе поспать дольше,
но Килиан уже на кухне и что-то жжёт.
Похоже, пытается приготовить завтрак.
Ты рассмеялась, чуть хрипловато, от недосыпа.
— Лучше бы не трогал плиту.
Джуд тихо засмеялся, опустив голову тебе на плечо.
— Вот именно. Но знаешь... я бы хотел, чтобы каждое утро было вот таким.
Ты посмотрела на него.
— Каким?
Он поднял взгляд.
— Таким, где ты рядом. Где я просыпаюсь и первым делом вижу тебя.
Ты почувствовала, как щёки вспыхнули,
и чтобы скрыть улыбку, подтянула одеяло ещё выше.
— Джуд... ты иногда слишком прямой.
Он фыркнул, коснулся кончика твоего носа пальцем.
— А ты — слишком милая, чтобы я мог молчать.
⸻
Через несколько минут вы уже сидели на кухне.
Килиан стоял у плиты, держа в руках что-то, что слабо напоминало яичницу.
— Не смейся, — предупредил он, заметив ваши взгляды.
— Я пытался.
— Мы это видим, — хихикнула ты, садясь за стол.
Джуд налил тебе чай, склонился чуть ближе.
— Осторожно, горячо, — прошептал,
и его дыхание скользнуло по твоей коже.
Ты вздрогнула, глянув на него из-под ресниц.
— Ты делаешь это специально.
Он улыбнулся, едва заметно.
— Может быть.
Килиан громко откашлялся:
— Эй, влюблённые, я вообще-то здесь!
Вы оба рассмеялись.
А дом, впервые за долгое время, наполнился смехом,
теплом и тем самым ощущением,
что жизнь, наконец, снова принадлежит вам.
⸻
После завтрака вы вышли на балкон.
Воздух был свежим, солнце мягко грело кожу.
Джуд стоял рядом, его рука — в твоей.
Он посмотрел вдаль и тихо сказал:
— Знаешь... всё это было ужасно. Но если бы не оно — я, возможно, никогда бы не понял, как сильно тебя люблю.
Ты сжала его пальцы,
улыбнулась,
и прошептала:
— Главное, что теперь всё по-другому.
Он наклонился ближе.
— Да. Теперь — только мы.