10. Сейчас или никогда
Когда я врываюсь в кухню, её уже вовсю заливает вода, и я с разбегу поскальзываюсь на мокром полу, больно приземлившись на пятую точку. В этот момент следом за мной вбегает Тэхен, который чудом избегает такого же нелепого падения. Первым делом он отключает сигнализацию, а затем на несколько секунд замирает, переводя взгляд с меня на включенную духовку. Но всё же первым делом бросается ко мне, чтобы помочь встать и убедиться, что я в порядке. Меня это удивляет, ведь я ожидала, что Тэхен вспомнит обо мне только в последнюю очередь, когда убедится, что его прекрасная кухня не пострадала.
-Что здесь произошло? – спрашивает мой муж, открывая духовку, из которой по-прежнему валит дым. Он берёт прихватку, чтобы вытащить почерневший противень с обуглившейся уткой, а затем выбрасывает всё это в мусорку и открывает окно.
- Я готовила ужин, - бормочу я, раздумывая о том, могу ли я закурить и не быть залитой водой. Я всё ещё чувствую боль после падения и лёгкое помутнение сознания от выпитого алкоголя. – Ты ведь хотел, чтобы я была примерной женой.
- Да, но я не думал, что из-за этого пострадает квартира, - бросает Тэхен небрежно, и я чувствую, как к глазам подкатывают слёзы. Я ведь старалась! – Впрочем, ничего другого от тебя и не следовало ожидать.
Я не успеваю ответить, как он уходит в ванную, чтобы принести оттуда ведро и полотенце. С удивлением наблюдаю, как Тэхен скидывает пиджак и закатывает рукава, чтобы начать собирать с пола растёкшуюся воду.
- Может, вызвать какую-нибудь службу? – предлагаю я робко, хоть и сама понимаю, насколько глупо это звучит. Но я пьяна, а ещё не могу поверить, что мне не мерещится образ моего мужа, который ползает по полу с тряпкой в руках. Я явно перепила лишнего. – Ты ведь костюм испортишь.
- Пока они доедут, мы успеем залить соседей, а у них дорогой ремонт. Я не хочу лишней головной боли, поэтому лучше потрачу десять минут на уборку кухни, чем несколько дней на разборки. У нас и так натянутые отношения, - отзывается Тэхен, выжимая полотенце в ведро. Я невольно теряюсь, вдруг ощутив ужасное чувство вины. Это я во всём виновата.
- Я помогу, - выдыхаю, стягивая полотенце, которым обернула волосы, и тоже опускаясь на пол. Наверное, картинка просто потрясающая: я ползаю по полу на карачках в шелковом халатике и дорогом кружевном белье.
- Что, не боишься ручки испачкать? – усмехается вдруг мужчина, и я фыркаю. Может, я и избалованная эгоистка, но явно не белоручка.
В детстве мама пыталась беречь нас с сестрой от любой работы, потому что сама росла в бедности и не хотела, чтобы нам однажды пришлось испытать на себе все тяготы её прошлой жизни. Но вот бабушка по материнской линии считала, что мы должны и полы уметь мыть, и картошку чистить, и бельё стирать. Правда, её рано не стало и всё, что я запомнила, это как ползала по полу, пытаясь оттереть собственные каракули, и рыдала навзрыд. Видимо, пора оживить в памяти детские травмы.
- Можно подумать, ты каждый день работаешь по дому, - парирую я, пытаясь выжать тряпку, но сил не хватает. Тэхен несколько секунд хмуро наблюдает за мной, а затем берётся помочь.
- Я не всегда жил в роскоши, - произносит он неожиданно, возвращая мне полотенце, которое теперь можно выбросить на помойку. Я вскидываю брови, ведь не ожидала от него откровений. – Я вырос в обычной семье. Не могу сказать, что бедствовал, но и прислуги у нас отродясь не было. Я рано начал работать и многого добился сам. Поэтому если ты думаешь, что я не знаю, каково это – тяжело трудиться, то заблуждаешься.
Он заканчивает фразу и берёт ведро, чтобы вынести воду в унитаз. Я остаюсь сидеть посреди кухни уже второй раз за день чувствуя приступ раскаяния. Наверное, я действительно избалованная принцесса, потому что могу вспомнить всего раз или два из взрослой жизни, когда мне приходилось действительно работать. В остальном у нас в доме всегда была прислуга и даже в универ меня взяли благодаря деньгам отца.
Остаток вечера я веду себя тихо, помогая Тэхену закончить уборку на кухне и отмыть духовку от копоти. Затем он спускается вниз, чтобы узнать, не пострадал ли ремонт соседей, а я иду в душ, чтобы снова вымыться и переодеться в чистую рубашку. Уже в ванной я замечаю в корзине с грязным бельём рубашку, которую испачкала сегодня утром, и твёрдо решаю, что должна её отстирать. Но сколько я не тру чёртово пятно мылом, шампунем и гелем, оно лишь становится бледнее, зато портится ткань.
Поэтому когда я выхожу из ванной, то чувствую только непреодолимое желание напиться и завалиться спать. Я прохожу мимо кабинета Тэхена, под дверью которого виднеется полоска света, и иду на кухню, чтобы достать из холодильника початую бутылку вина. Я делаю несколько больших глотков прямиком из горла, но потом решаю, что это слишком по-варварски, и достаю из шкафчика бокал. Но когда я возвращаюсь к столу, случайно поскальзываюсь на ещё слегка влажном полу, и бокал выпадает из рук, разбиваясь на мелкие осколки.
Это даёт мне окончательно убедиться в собственной безрукости и бесполезности, и я опускаюсь на пол прямо рядом с осколками бокала, оплакивая не то дорогое стекло, не то свою ничтожность. А может, и всё сразу. Я обхватываю колени руками и прислоняюсь спиной к ножке стола, тихонько всхлипывая и размазывая слёзы по щекам.
Именно в таком виде меня застаёт Тэхен, услышавший звон стекла и решивший убедиться, что всё в порядке. Очевидно, вид заплаканной меня становится для него неожиданностью, потому что он сразу же опускается рядом на пол и обхватывает мою голову двумя руками, пытаясь заглянуть в глаза.
- Ты порезалась? – интересуется мужчина обеспокоенно, внимательно разглядывая моё лицо. Я спешно качаю головой.
- Нет, - шепчу, усиленно отводя взгляд. Я заставляю себя успокоиться, но слёзы продолжают катиться по щекам. – Я просто… всё испортила. Какая уж мне теперь компания, если я даже с чёртовой уткой справиться не могу? Я ничего не могу. Я думала, что я такая офигенная, и ты ещё побегать за мной должен, но на самом деле жена из меня так себе…
- Хорошо, что ты это понимаешь, - улыбается Тэхен, вытирая слезинки большими пальцами. Вряд ли это то, что я хотела услышать. – Значит, не всё потеряно, и ты ещё можешь исправиться. Конечно, на ужин я уже не рассчитываю, но на достойного компаньона всё ещё да. Просто тебе нужно немного повзрослеть.
- Я знаю, - отзываюсь я, кивая. Конечно, я знаю это, но совсем не представляю, как. – Просто я… я…
Всё так резко произошло, и мне всегда казалось, что я могу жить в своё удовольствие, ведь у меня будет отец, который поддержит и защитит. А теперь его нет, и я осталась одна – безответственная и совершенно не приспособленная к взрослой жизни.
- Это не обязательно должно произойти прямо сейчас. Никто не ждёт, что уже завтра ты начнёшь принимать ответственные решения, - продолжает Тэхен, очевидно, по-своему истолковав моё внезапное молчание. Он всё ещё выглядит обеспокоенным, и от этого мне почему-то становится теплее. Я думала, ему наплевать на меня, но, очевидно, снова ошибалась. – Что бы ни случилось, я постараюсь понять и поддержать тебя, если, конечно, ты не будешь вставлять мне палки в колёса. Но теперь ты моя жена, и это хоть что-то, да значит…
- Спасибо… - выдыхаю, поднимая взгляд, чтобы заглянуть в его глаза. На этот раз я задерживаюсь на них чуть дольше, а затем медленно соскальзываю взглядом к губам.
«Сейчас или никогда», - проносится в моей голове шальная мысль, и я решительно подаюсь вперёд, чтобы обвить его шею руками, а затем прижаться поцелуем к мягким губам…
«Я запомню этот день по многим причинам. Во-первых, Дженни едва не сожгла нашу квартиру, во-вторых, я вдруг понял, какой она может быть хрупкой и беззащитной, и неожиданно почувствовал себя дураком за то, что так грубо вёл себя с ней, а в-третьих… моя жена впервые меня поцеловала, и в этот момент мне так отчаянно захотелось забыть обо всём и думать только о ней…»
⭐👈🏻💕
💬👈🏻💕