Глава 27. «Берегите друг друга»
Педри зашёл в квартиру Элис в какой-то особенной тишине. Он уже привык сюда приходить, знал, где оставить куртку, где стоит кружка с её любимым чаем и как осторожно прикрывать за собой дверь, чтобы не спугнуть это хрупкое спокойствие между ними.
Элис сидела на полу в гостиной, у стены, с разложенным на коленях старым альбомом. Её волосы были собраны в небрежный пучок, лицо казалось задумчивым, почти серьёзным.
— Привет, — тихо сказал он. — Что смотришь?
Она улыбнулась краешками губ и поманила его к себе рукой.
— Париж. Те, кем я была... раньше, — ответила она, открывая ещё одну страницу. — Хочешь посмотреть?
Он кивнул и сел рядом. Их плечи почти касались. На фотографиях была она — с родителями, с друзьями, с гитарой в руках на каком-то уличном фестивале. Там было больше света. Меньше тени в глазах.
— Вот здесь, — она указала на снимок, где стояла у Сены в красном берете, — я смеялась, пока меня кто-то не толкнул в воду. А этот, — она перевернула страницу, — это с моей бывшей подругой. Мы тогда думали, что будем неразлучны. А через полгода — пустота.
— Ты была... такая счастливая, — прошептал Педри, глядя на фото.
— Я была наивной, — слабо усмехнулась Элис. — Тогда мне казалось, что весь мир будет держать меня, если я начну падать. Но всё вышло наоборот.
Педри не знал, что сказать. Он просто взял фотографию, где она, ещё подросток, сидела на подоконнике с книгой в руках и солнце золотило ей волосы.
— Можно я оставлю эту? — спросил он вдруг. — На память. Чтобы помнить, какой ты была. И какой ты всё ещё остаёшься. Только... никто тебя тогда не видел по-настоящему.
Элис удивлённо посмотрела на него, глаза чуть заблестели. Она кивнула.
— Только пообещай... — прошептала она. — Не сравнивай меня с той Элис. Та уже не вернётся.
Он слегка наклонился вперёд и, не касаясь её, заговорил так, будто каждое слово — это клятва:
— Я не хочу ту Элис. Я хочу ту, которая сейчас передо мной. Даже если ей иногда больно. Даже если она не знает, что делать дальше. Я здесь.
Они сидели молча. Педри не прикасался к ней, но его присутствие согревало сильнее любого прикосновения. А потом она вдруг положила голову ему на плечо и прошептала:
— Спасибо, что не боишься моих теней.
Они молчали. Уличные фонари отбрасывали мягкий свет в окна, время будто замедлилось.
— Элис, — тихо сказал Педри, его голос был почти шёпотом. — Можно тебя обнять?
Она не сразу ответила. Только чуть плотнее прижалась к его плечу, и это было разрешением.
Он аккуратно обнял её, обвив рукой её талию. Всё в этом прикосновении было осторожным, почти благоговейным. Он не хотел сломать её хрупкую тишину, в которой она наконец-то позволила себе расслабиться.
Она повернула голову, чтобы взглянуть на него. Их лица были так близко, что Педри чувствовал её дыхание.
— Знаешь... — Элис заговорила едва слышно. — Я думала, что если кто-то когда-то прикоснётся ко мне снова... я не смогу этого выдержать.
Он коснулся её щеки кончиками пальцев.
— Я не хочу, чтобы тебе было страшно. Только если ты сама этого хочешь... — Педри запнулся. — ...мы можем остаться здесь, вот так. И этого будет достаточно.
Но она не отстранилась. Наоборот, слегка дотронулась рукой до его груди — и впервые за долгое время он почувствовал, как её прикосновение говорит больше слов.
— Я не боюсь тебя, Педри, — тихо ответила Элис. — С тобой я... просто чувствую себя живой. Не идеальной. Не сильной. Просто — собой.
И тогда он наклонился чуть ближе. Неспешно. Почти неуверенно. Их губы встретились в лёгком, робком поцелуе — не страстном, но наполненном теплом, будто этим поцелуем они договорились, что теперь они не одни.
Элис не отстранилась. Она положила ладонь ему на шею и задержалась там. Педри медленно отстранился, но остался совсем рядом, их лбы соприкоснулись.
— Прости, — выдохнул он. — Я просто...
— Не извиняйся, — перебила она. — Всё хорошо.
Он прижал её к себе, её спина удобно устроилась в его объятиях. Её тело дрожало чуть-чуть — не от холода, а от чего-то глубже. Она положила голову ему на грудь.
— Можно я останусь у тебя немного? — спросил он.
— Конечно. Только... — она приподнялась и заглянула ему в глаза, — обещай, что завтра, когда проснёшься, не притворишься, что ничего не было.
— Я пообещал это себе ещё до того, как ты открыла альбом, — улыбнулся он и легко поцеловал её в висок.
Утро.
Элис проснулась медленно. Свет пробивался сквозь полуприкрытые жалюзи, и она сразу почувствовала — рядом кто-то есть. Повернув голову, она увидела Педри. Он всё ещё спал, лицо его было таким спокойным, что у Элис кольнуло в груди: неужели кто-то может быть настолько настоящим?
Она осторожно выбралась из-под его руки и прошла на кухню. Поставила чайник. Пока вода закипала, взяла телефон. Несколько непрочитанных сообщений. Среди них — от Гави.
Элис вздохнула. Смотрела на экран, пока пальцы не нажали «видео-вызов».
— Привет, — удивлённо отозвался Гави, когда увидел сестру. — Ты в порядке?
— Да, — она кивнула. — Просто захотелось тебя услышать.
— Это точно ты? — прищурился он. — Добровольно вышла на связь?
Она хмыкнула.
— Ну... как брату, тебе можно довериться. Пожалуй.
Гави улыбнулся, и на секунду между ними снова возникло то тёплое, искреннее чувство, которое когда-то казалось утерянным.
— Слушай, у нас сегодня игра. Большая. Приходи. Все будут. После — отмечаем.
— Ты серьёзно зовёшь меня? — удивлённо спросила она.
— Элис, — мягко сказал он, — я давно должен был снова начать быть твоим братом, а не просто пацаном, который всё время где-то бегает.
Она кивнула. Улыбка вышла осторожной, но настоящей.
— Хорошо. Я приду.
⸻
Стадион. Вечер.
Стадион был полон. Кричалки, шум трибун, музыка — всё сливалось в единый пульс города. Элис сидела среди болельщиков, на ней был шарф с символикой клуба. Её сердце билось быстро — но не из-за игры. Она искала на поле одного человека.
Педри.
Игра шла на взводе. Барселона выигрывала, но напряжение держалось до последних минут. Когда, наконец, финальный свисток прозвучал, а весь стадион взорвался ликующими криками, Элис поняла — ей нужно вниз. Сейчас.
Она прошла по внутренним коридорам, показав специальный пропуск. Сердце колотилось в груди. И вдруг — он. Вспотевший, уставший, с растрёпанными волосами и невероятно счастливыми глазами — Педри стоял посреди поля, его взгляд сразу нашёл её в толпе.
Он пошёл к ней. Сначала быстрым шагом, потом чуть быстрее. И когда оказался рядом, Элис собиралась что-то сказать, но он не дал ей слова.
Он просто обнял её и при всех, среди сотен глаз, камеры, вспышек, закричавших комментаторов — поцеловал её.
Не робко, не испуганно. А так, как целуют, когда наконец нашли то, что искали.
Когда отпустил, она только прошептала:
— Ты сделал это при всех...
— Да и буду делать это дальше , — ответил он, и опять поцеловал девушку.
⸻
Позже они сидели на трибуне, когда стадион уже опустел. Гави, проходя мимо, подмигнул Элис и просто шепнул:
— Береги его. Он теперь тоже часть тебя.
Элис посмотрела на Педри, тот держал её за руку.
Впервые за долгое время внутри неё не было ни страха, ни боли. Только тишина. Но не пустая. А та, что появляется, когда сердце наконец перестаёт кричать — и начинает просто жить.
Поздний вечер. Кафе в центре Барселоны.
Тепло от летней ночи перемешивалось с гулом города и светом уличных фонарей. За большим круглым столом сидели Педри, Элис, Гави, Ламин, Бальде, Пау Кубарси, Фермин и Жюль Кунде. Рядом — пиццы, тапасы, бокалы с колой и смеющиеся голоса.
— Ну что, звёзды сегодняшнего вечера, — усмехнулся Фермин, кивая на Педри и Элис, — каково это — быть главной темой всех постов завтрашнего дня?
— Особенно момент, где ты, Педри, как в кино, — добавил Ламин, приподняв бровь, — выходишь на середину поля и целуешь героиню.
— Я не думал, — с лёгким смущением признался Педри, потирая затылок.
— А мы думали, — с улыбкой вставил Бальде. — Месяц назад уже думали. Просто ты отставал.
— Muy lento, — поддержал Кунде, смеясь. — Но романтично. Прямо как во французском фильме. Удивлён, что ты так умеешь.
Элис рассмеялась. Она сидела рядом с Педри, его ладонь лежала на её колене, невесомо, но уверенно. Она посмотрела на него и с лёгкой улыбкой сказала:
— Видимо, он научился у лучших. Или просто слишком долго молчал.
— Главное, что теперь не молчит, — подмигнул Гави. — А то, честно, я уже начал подозревать, что вы будете ходить кругами до следующего чемпионата.
Все дружно рассмеялись.
— Но если серьёзно... — Пау поднял бокал с лимонадом, — за вас, ребята. За то, что любовь находит даже тех, кто боится её. Вы молодцы. Будьте счастливы.
— И берегите друг друга, — добавил Фермин. — А если нет — мы вмешаемся. Коллективно.
— Только попробуй обидеть Элис, — сказал Ламин, глядя на Педри. — Мы с Бальде устроим тебе тренировку на выносливость.
— А я солью твой адрес всем фанаткам Элис, — добавил Бальде с самым невинным лицом.
Все снова рассмеялись, и смех этот был тёплым, настоящим.
Элис взглянула на них всех — и впервые за долгое время почувствовала: это её место. Её люди. Её история. Та, где больше нет одиночества. Где есть кто-то, кто держит тебя за руку и не отпускает, даже когда ты молчишь.
Она прижалась к Педри чуть ближе. Он понял — и ответил тем же.
И пусть завтра снова будут тренировки, матчи, суета — сегодня была победа. И не только на поле.
.
.
.
.
.
Как вам эта история? Напишите пару слов о ней, интересно почитать ваше мнение.