Глава 16. «Если бы я знал, как быть рядом»(от лица Гави)
Он не слушал, что говорил тренер.
Голова вроде бы кивала в нужные моменты, ноги бежали, мяч слушался, — всё как всегда. Снаружи. А внутри всё горело, как будто кто-то насыпал стекла в грудную клетку.
"Она написала Педри."
Эти слова Педри повторялись в голове, будто глухой отзвук. Раз за разом. Сначала — просто как факт. А потом — как укол. Как напоминание.
Элис ему ничего не сказала. Не дала даже намёка. Он ждал хоть какого-то знака от неё — что она жива, что в порядке, что всё не напрасно. И ничего. А Педри...
Он хороший. Он надёжный. Он не предаст.
Но всё равно внутри скребло. Потому что это был он, брат. А теперь — вроде бы уже и нет.
После тренировки он сидел в машине, опершись лбом о руль. Музыка еле слышно играла из колонок, но он даже не знал, какая. Весь мир — как в тумане. Мутный, глухой, и в нём он один.
Ему хотелось позвонить Элис. Написать. Убедить. Обнять. Сказать, что он рядом. Но разве был?
Он вспомнил, как сорвался на неё тогда, когда отказался идти в кино. Как сказал что-то резко, не подумав. Как видел в её глазах разочарование, боль, непонимание.
"Ты больше не любишь меня как сестру..."
Слова, будто выжженные на сердце. Он думал, что просто защищает её. Думал, что держит всё под контролем. А в итоге — потерял. Не навсегда, но... как будто на шаг дальше. Она отдалилась.
И теперь рядом с ней — Педри.
Он не ревновал. Не в том смысле. Просто чувствовал, что теряет доверие, которое у них было всегда. Что он стал одним из всех, а не тем, к кому она приходит первой.
Экран телефона мигнул. Сообщение от Ламина:
«Эй, всё ок? Видел, как ты ушёл после тренировки.»
Он не ответил. Просто заблокировал экран. Включил зажигание и поехал. Не знал, куда. Хотел просто ехать. Хоть куда-то.
В голове вертелась одна мысль:
"Если бы я знал, как быть рядом... может, она бы не ушла."
Он не заметил, как оказался у тренировочной базы снова. Машина сама свернула на знакомую парковку, ноги сами вышли наружу. Гави просто сидел на капоте, пока вечер медленно опускался на город, затягивая небо холодным серым покрывалом.
Мысли бегали кругами, как в замкнутом коридоре.
Он вспоминал, как в детстве Элис не спускалась к обеду, пока не доиграет аккорды на гитаре. Как притворялась сильной, когда в школе кто-то сказал ей гадость. Как молча приходила в его комнату просто полежать рядом, ничего не говоря. Просто — быть рядом.
А теперь её рядом нет.
Он услышал, как кто-то выходит из базы. Тихие шаги, короткие переговоры. Потом — голос Педри.
— Гави?
Он не сразу ответил. Просто кивнул, даже не оборачиваясь.
Педри подошёл ближе. Осторожно, будто подходил не к другу, а к бомбе с медленно тикающим таймером.
— Я... Не хотел тебе говорить тогда, на тренировке. Просто... она сама написала мне.
— Я знаю, — отозвался Гави. — Ты говорил.
Молчание.
— Она... в порядке, — продолжил Педри, будто извиняясь. — Но ей правда тяжело. Я не лез. Просто слушал.
Гави кивнул снова. Потом вдруг резко сорвался с капота и пошёл куда-то вперёд — по пустой аллее рядом со зданием. Педри пошёл следом, ничего не говоря.
Через несколько шагов Гави остановился и наконец повернулся к нему.
— Ты сказал ей, что я спрашивал? — тихо.
— Нет. Она попросила не говорить.
— Правильно сделала, — с горькой усмешкой. — Я вообще не знаю, что сказать ей. Она думает, что я выбрал кого-то вместо неё. Что я не люблю её больше, как сестру.
— Ты правда думаешь, что она так считает? — осторожно спросил Педри.
— Она сказала это. Сказала, что уже не верит, что её можно любить по-настоящему. — голос Гави дрогнул.
Педри хотел что-то сказать — может быть, утешить, может, объяснить, — но Гави перебил:
— Я не понимаю, как мы дошли до этого. Она приехала сломанная. А я... я хотел быть тем, кто её соберёт. Защитит. А стал тем, кто добил.
Пауза. Вечерний воздух был прохладным, пах мокрым асфальтом и чем-то почти сентябрьским.
— Попробуй поговорить с ней, — мягко сказал Педри. — Но по-настоящему. Не как с младшей сестрой, которую надо воспитывать. А как с человеком, который уже несёт на себе слишком много.
Гави долго смотрел в землю. Потом, наконец, поднял глаза.
— А ты... Ты к ней просто по-дружески?
Педри выдержал его взгляд. Ни один из них не моргнул.
— Пока что да. — честно. — Но я не могу пообещать, что всегда будет только так.
Гави кивнул. Медленно. Не то чтобы это был ответ, не то — принятие.
— Только не разбей ей сердце, понял?
— Не разбей его ты, — ответил Педри тихо.
И в этих словах не было угрозы. Только боль и просьба