Глава 12. «Если ты больше не слышишь меня»
*Утро*
В квартире стояла та тишина, что появляется сразу после громкой ссоры — будто даже стены пытаются осознать, что только что произошло.
Гави уехал на тренировку. Он не хлопнул дверью, не сказал ни одного прощального слова. Просто взял ключи, сумку и ушёл. А Элис осталась — сидеть на кухонном табурете, глядя в кружку с остывшим чаем. Не в силах пошевелиться, не в силах проглотить даже тишину.
Она обняла себя руками, будто хотела собрать себя по частям.
Фразы, сказанные ею в гневе, эхом отдавались внутри:
«Не любишь меня как сестру...»
«Ты теряешь интерес...»
«Я просто больше не верю, что меня можно любить искренне...»
Слёзы, которых она так не хотела показывать перед Гави, медленно потекли по щекам. Не от злости. От усталости.
Париж был далёк, но не забыт. Всё, что она пронесла сквозь тот город — боль, разочарования, попытки выбраться — всё это осталось в ней, как тяжелый осадок. А Барселона... казалась ей попыткой начать заново. Только вот она снова чувствовала себя лишней.
Гави был любимым братом. Её якорем. Тем, кому она звонила, когда больше не знала, куда идти. Но и якоря могут ускользнуть, если ты слишком долго висишь на глубине.
Она пошла в комнату. Села на пол, спиной к кровати. Несколько минут просто сидела, потом поднялась, взяла письмо которое писала еще вчера... Слишком сложно было говорить — даже мысленно — но письма... всегда умели вытаскивать из неё то, что было глубже боли.
⸻
Записка для Гави
*"Гави, я правда старалась. Очень.
Я приехала сюда не для того, чтобы ты каждый день всё бросал ради меня. Я приехала, потому что мне нужен был кто-то, кто не предаст. Кто будет рядом. Кто поймёт.
А теперь... мне кажется, я стала для тебя обузой. Стала тем, что мешает тебе жить своей жизнью.
Это не упрёк. Это — боль, которую я больше не хочу навязывать тебе.
Я решила переехать. Нашла временное жильё.
Не потому, что хочу уйти. А потому, что хочу остаться — в твоей жизни — но не как та, из-за которой ты должен выбирать.
Мне больно. Но я знаю, ты меня поймёшь. Или хотя бы постараешься. Я очень люблю тебя.
Прости.
Твоя Элис."*
⸻
Она сложила лист пополам. Положила на подушку Гави.
Затем взяла гитару. Она села на подоконник. Сыграла пару аккордов, очень тихо. Голос не слушался. Звук был неровным. Но она всё равно пела — почти шёпотом, почти прощаясь.
«Мне не больно. Просто пусто.
Просто снова тишина.
Ты — как дом, но мне так душно.
Я не злюсь. Я ухожу — одна.»
⸻
Собрала помимо сумки еще и рюкзак — немного одежды, документы, зарядку, блокнот и фото, где они с Гави смеются. Тогда ей было лет четырнадцать, ему — чуть больше. Жизнь тогда казалась другой. Они были ближе. Они были сильнее.
Проходя по коридору, Элис остановилась у зеркала. Смотрела на своё отражение с минуту. Потом натянула капюшон. Открыла дверь. Остановилась на пороге.
— Прости, братик, — прошептала.
И вышла.
⸻
- Гави -
Гави вернулся ближе к вечеру. Уставший, вымотанный, раздражённый. Всё было не так — тренировка не шла, мысли крутились только об одном: о том, как Элис смотрела на него в последний момент. Словно она была на грани.
Он снял кроссовки, бросил сумку.
— Элис? — позвал вглубь квартиры.
Тишина.
Он прошёл по коридору. Заглянул в кухню — пусто. В зал — никого. Открыл дверь в свою комнату.
На подушке лежал сложенный лист бумаги.
Он сразу понял.
Сел на край кровати. Развернул. Начал читать — и глаза налились влагой. Сердце колотилось, как после спринта.
— Нет... — прошептал он. — Только не так.
Он достал телефон. Набрал номер. Гудки. Один. Второй. Четвёртый.
«Абонент недоступен.»
Гави опустил голову в ладони.
И впервые за долгое время почувствовал себя не братом, не футболистом, не частью команды.
Просто — одиноким мальчишкой, который потерял кого-то очень дорогого.
В квартире по-прежнему было слишком тихо. Лист бумаги, дрожащий в руках Гави, уже весь был мятый. Он перечитывал строчку за строчкой, будто надеялся, что сейчас буквы сложатся во что-то другое — в шутку, в игру, в объяснение, что это всё неправда. Но нет. Она ушла.
Он облокотился на колени, сжал лоб ладонями. Ему никогда не было так паршиво.
Минут десять он просто сидел в комнате, пока не услышал вибрацию — телефон мигнул: «Педри: ты где, мы внизу».
Гави резко поднялся, будто кто-то выдернул его из воды. И тут же набрал FaceTime.
Экран высветил Педри, сидящего в машине рядом с Бальде, а сзади мелькали Ламин и Фермин. Все были в сборе, как обычно.
— Эй, где ты? Мы тебя ждём, — начал Педри, но сразу понял по лицу друга, что что-то не так. — Гави?
Тот молчал секунду. Потом тяжело выдохнул.
— Она ушла, — сказал он хрипло.
— Кто? — переспросил Бальде.
— Элис, — голос Гави предательски дрогнул. — Она... она оставила записку. Сказала, что больше не хочет быть для меня обузой. Сказала, что будет жить одна.
— Чёрт, — тихо выдохнул Ламин.
На мгновение все притихли. Машина замолчала. Только фоновые звуки улицы доносились в динамики.
— Ты с ней говорил? — спросил Педри.
— Нет. Телефон выключен. Просто ушла. Как будто я снова что-то упустил. Я же думал, что делаю всё правильно... — он провёл рукой по лицу. — А она ушла. Просто ушла.
— А где она сейчас? — обеспокоенно уточнил Фермин.
— Я не знаю. Сказала, что нашла временное жильё. И всё.
Педри отвёл взгляд от экрана, и в его глазах что-то мелькнуло. Он не знал, почему, но это кольнуло его лично. Может, из-за её взгляда в тот вечер, когда она села с ними играть. Может, из-за гитарных аккордов, что он однажды слышал сквозь приоткрытую дверь. А может, просто потому, что он видел — за её уверенностью есть что-то, что молчит очень громко.
— Как она подписана в Instagram? — вдруг спросил он.
Гави вздрогнул от вопроса.
— Подожди, — он потянулся к телефону, открыл её профиль. — Вот. @ellissee8
— Спасибо, — Педри сразу открыл её страницу, пролистал вниз. Старые фотографии из Парижа, много снимков неба, людей на улице, один гитарный ролик. Всё было каким-то очень личным, почти ранимым. Совсем не похоже на ту Элис, что они видели здесь — резкую, смелую, как будто неуязвимую.
Он задумался, глядя на фото, где она смотрела вдаль, сидя на ступенях какой-то лестницы. Описание под снимком:
"Не всегда нужно говорить вслух, чтобы кричать."
Педри, не долго думая, открыл сообщения. Набрал и тут же стёр. Потом снова.
И всё-таки написал:
«Привет.
Я не знаю, удобно ли тебе, что я пишу...
Просто хотел сказать — если тебе захочется поговорить или просто посидеть рядом в тишине — я здесь.
Не как футболист, не как друг Гави. Просто — человек, который умеет слушать.»
Он нажал «отправить» и откинулся на спинку сиденья. На сердце было тревожно. И непривычно тихо.
— Ты думаешь, она ответит? — спросил Ламин, заглянув через плечо.
— Не знаю, — ответил Педри, не отрывая взгляда от телефона. — Но иногда просто важно, чтобы она знала — кто-то всё ещё хочет услышать её.
– А ты, Гавира, сильно не переживай, я понимаю она твоя родственная душа, и все в этом духе, но все можно решить - тихо, но уверенно сказал Бальде. – Она у тебя сильная, даже не смотря на то что ушла.
– Але дело говорит, лучше иди поешь, напиши ей, но не расспрашивай о всем сразу, дай ей немного времени - сказал Ламин. – Время для Элис сейчас, эта главное.