Мой Дьявол, Нишимура Рики

Я встал на поле, готовясь к игре. Честно говоря, это была моя худшая игра. Мяч тупо не прилетал в мои руки, парни делали все, чтобы я даже не дотронулся до него. Я чувствовал себя словно призрак, блуждающий среди своих собственных друзей, в то время как они все были сосредоточены на победе, а я, напротив, просто старался не попасть на глаза.

Каждый раз, когда я пытался сделать передачу, мяч словно избегал меня, как будто он тоже знал, что я не в своей тарелке. Хисын смотрел на меня с недоумением и злостью, и я понимал, что его терпение вот-вот лопнет. Я слышал, как ребята перешептывались, обменивались взглядами, полными осуждения.

Когда мяч в очередной раз отскочил от моего плеча, и я не смог его поймать, на меня начали свистеть и подшучивать. Это был последний удар. Я почувствовал, как внутри меня закипает злость, но в основном — безнадежность. Что со мной происходит? Я же не мог позволить себе так упасть.

На одной из остановок я собрался с мыслями и обратился к команде, стараясь не показать, как сильно я нервничаю.

— Эй, ребята, — начал я, — мне нужно немного времени, чтобы вернуться в игру.

Некоторые из них переглянулись, и я увидел, как Сону, напрягая губы, кивнул в знак понимания.

— Давай, просто соберись. Мы не против тебя, — сказал он, и я почувствовал легкое облегчение.

Я понимал, что должен не только вернуть свою игру, но и заново завоевать доверие команды. И прежде всего — арию.

После тренировки я надеялся, что мы с парнями как обычно пойдем в кафе. Но, зайдя в раздевалку, я обнаружил, что их уже не было. Я подумал, что они в душе или на уроках, хоть и не очень в это верил.

Собрав свои вещи, я направился в кафе. Не успев войти, я заметил, как они все обедали там, бурно смеясь. Я не набрался храбрости зайти внутрь, поэтому просто наблюдал за ними с далека.

С каждым смехом, доносящимся из кафе, я чувствовал, как внутри меня зреет обида. Они, казалось, полностью забыли обо мне. Я видел, как Хисын, весело подмигивая, шутил с Сону , а Чонвон с Джейком обменивались репликами, заставляя всех смеяться.

Каждая их улыбка резала мне сердце. Я вспомнил, как мы раньше вместе проводили время, как делились историями, смеясь и поддерживая друг друга. Теперь же я чувствовал себя изолированным, словно я исчез из их жизни.

Несколько раз я пытался сделать шаг вперед, но затем останавливаться, страх мешал мне. Неужели я действительно стал для них чужим? В конце концов, я просто развернулся и ушел. Сложно было поверить, что когда-то мы были такой сплоченной командой, а теперь я чувствовал себя преданным.

Я решил, что больше не позволю им так просто избавиться от меня. Я вернусь и покажу им, что все еще часть команды, независимо от того, что произошло.

Я прошел мимо кафе, направляясь к своему шкафчику. Новый тренер, высокий и суровый, подошел ко мне, глядя с неприязнью.

— Рики, мне тяжело тебе это говорить, — произнес он, его голос был полон разочарования. — Мне говорили, что ты сущий бог на поле, но сегодня я увидел совсем другое. Завтра матч, и ты подведешь нашу команду. Завтра ты будешь на скамейке запасных.

Эти слова ударили как молот. Я замер на месте, не в силах произнести ни слова. Все мои усилия, все тренировки — и вот результат: меня отстраняли от игры. Я ощущал, как внутри меня поднимается волна гнева и разочарования.

— Что, если я скажу, что я готов? — с вызовом спросил я, но тренер только покачал головой.

— Нет, ты не понимаешь, — сказал он. — Это не просто о том, как ты играешь. Это о том, как ты себя ведешь. Команда должна быть единым целым, а ты, похоже, в последнюю очередь думаешь о ней.

С этими словами он развернулся и ушел, оставив меня в полном смятении. Я стоял там, чувствуя, как гнев и обида растут во мне. Я не мог позволить себе быть на скамейке запасных, не мог оставить своих друзей в беде.

Сонхун зашел в школу, направляясь в кафе, но я быстро перегородил ему путь, ощущая, как гнев и отчаяние переполняют меня.

— Ты должен мне помочь, — сказал я, пытаясь выглядеть уверенно, хотя внутри бушевал шторм.

Он остановился и посмотрел на меня с недоверием.

— Нет. Что бы ни случилось, твои проблемы меня не касаются.

— Сонхун! Меня убрали на скамейку запасных, — выпалил я, чувствуя, как будто под ногами у меня уходит почва.

— Давно пора, — ответил он с равнодушием, как будто это было единственное, что имело значение.

Я замер, не в силах поверить, что он так легко отмахнулся от моих слов.

— Ты же мой друг! — закричал я. — Как ты можешь так говорить? Я понимаю, что сделал ошибки, но я не могу просто сдаться!

Сонхун взглянул на меня, и в его глазах проскользнула тень сомнения.

— Если ты действительно хочешь вернуть свою позицию, — произнес он, — тогда тебе нужно будет изменить свое отношение и показать, что ты способен на большее.

Я кивнул, понимая, что он прав.

— Как? — спросил я, пытаясь найти зацепку. — Что мне нужно сделать, чтобы все исправить?

Но он не ответил, просто ушел.

Уроки закончились, и я зашел домой опустошенный, будто на мне давлел весь мир.

— Конон? Мисора? — позвал я, надеясь на хоть какую-то реакцию. Я знал, что они обе дома, но почему они молчали?

Они прошли мимо меня, не глядя в мою сторону, будто я был незаметен. Это было обидно.

— Эй! — воскликнул я, стараясь привлечь их внимание. — Почему вы не отвечаете?

Конон остановилась, но только для того, чтобы бросить на меня мимолетный взгляд, полный недовольства.

— У нас свои дела, — произнесла она с легким презрением.

Я чувствовал, как внутри меня закипает злость, но я не хотел ссориться.

— Я просто хотел поговорить, — сказал я тихо, пытаясь найти общий язык.

Мисора тоже остановилась и, наконец, обернулась ко мне.

— О чем ты хочешь говорить? — спросила она, скрестив руки на груди. — Ты весь день вел себя как идиот.

Эти слова пронзили меня, как нож. Я не мог не согласиться.

— Хоть вы не игнорируйте меня! — крикнул я в их спину, но они снова сделали вид, что меня нет, и покинули дом, оставив меня одного с моими мыслями.

Я почувствовал, как во мне нарастает ярость и безысходность. Зачем они так со мной? Я просто хотел, чтобы они поняли, что я на самом деле пытаюсь исправить свои ошибки.

Сев на диван, я уставился в одну точку, вспоминая, как все было хорошо, пока я не ввязался в эту чертову историю с Медди и Хисыном. Я был в состоянии глубокой депрессии и не знал, как выбраться из этого.

— Просто поговори с Арией, — шептал я себе, но мысль о том, что она могла меня ненавидеть, не давала покоя.

Я поднялся и пошел к своему шкафу, в надежде найти там что-то, что могло бы поднять мне настроение. На полке я заметил свою старую книгу по баскетболу. Взяв ее, я устроился на диване, листая страницы и вспоминая, почему вообще начал играть в этот спорт.

Но даже это не помогло. Вся радость и вдохновение улетучились, как только я вспомнил, что завтра матч, на котором я буду сидеть на скамейке запасных, и ни одно из моих усилий не вернет мне статус любимца команды.

— Как же я все испортил... — пробормотал я, чувствуя, что безнадега затягивает меня все глубже.

Мое настроение стало еще хуже, когда я осознал, что у меня не осталось никого, кто бы меня поддержал. Даже друзья отвернулись от меня. Я решил, что если не смогу исправить свои ошибки, то хотя бы не дам им стать причиной моего падения.

Вдохнув поглубже, я встал с дивана.

— Пора идти к Арии, — сказал я себе и, собрав все силы, направился к двери. Я не мог оставаться таким больше.