12
Карина
Всю эту неделю я будто нахожусь на свободе, но без свободы. Мне нельзя выходить на улицу, но мне и без этого хорошо. Зато я могу ходить по дому, хотя в какие-то комнаты, Кислов запретил мне ходить. Возможно там что-то ценное и важное, а мне нельзя об этом знать.
Сажусь за стол, где находились мои рисунки. Рыбачья бухта, заброшенный лунапарк, солнечный закат в Коктебеле - это всё, что было запечатлено на белых листах. Я обожаю рисовать, а Ваня будто об этом знал, поэтому оставил тут бумагу и карандаши.
Из под разбросанных листов откапываю самый важный рисунок, который я не закончила рисовать. Это портрет Кисы. На листке были написаны очертания его лица, которые следует доработать.
Я хорошо запомнила лицо Кисы, когда он улыбнулся мне один раз. После этого и родилась идея зарисовать его улыбку на листе бумаги.
В последнее время он хорошо относится ко мне. Ваня будто старается быть вежливым по отношению ко мне, но из-за нелегальной работы у него это плохо получается. Про моих родителей ничего не известно. Когда я спрашиваю у него про них, Ваня просто хмурится и быстро переводит тему о погоде или как я себя чувствую. Это получается у него очень глупо. Возможно потом расскажу ему об этом, но не сейчас. Не хочу портить наши отношения, которые и так висят на волоске.
Целыми днями напролёт Ваня сидит в своём кабинете за ноутбуком или бумажками. Бывает, что я вижу как он берёт с собой пистолет и куда-то уходит. Приходит ближе к утру. Это я заметила, когда не могла уснуть. Наблюдаю за ним из разных углов дома. Веду себя словно влюблённая восьмиклассница. Давно пора вспомнить, что я не ребёнок.
Но парень не позволяет этого сделать. Бывало, что мы обедали вместе, а он смотрел на меня блестящими глазами и улыбался. А я делала тоже самое. Наши отношения стали какими-то странными.
С одной стороны мне стоит Ваню бояться, но с другой я таю от его взгляда. И уже нет той зимы в глазах, в них прячется родное тепло, которое я так долго искала.
Меня пугает только то, что может я всё придумала. Живу в своём лживом мире, а мои глаза закрыты розовыми очками. Вот этого я боюсь действительно. А Ваню я не боюсь. Но стоило бы.
Вдруг дверь комнаты внезапно и резко открывается. В неё влетает обезумевший Киса. В его глаза горит какая-то радость и азарт, смешанные со злостью.
Я быстро запихиваю его портрет под остальные листы бумаги и наблюдаю за его действиями.
Парень подлетает ко мне. Одной рукой он надавливает мне на спину, от чего я ложусь на стол.
Вновь тот самый страх с первого дня пребывания окутал меня. Для чего он это делает?
Ваня до боли скручивает мои руки назад и скрепляет их с помощью наручников.
— Ты что делаешь? — в шоке спрашиваю я, а Ваня молчит.
Он лишь поднимает меня со стула и ведёт к выходу из комнаты.
В его действиях была злость, жестокость и хладнокровность. А во мне таился страх и чувство недопонимания.
Я пыталась хоть что-то прочитать в его лице, но вновь то самое жестокое лицо.
После мы прошли к выходу из дома, остановившись около машины.
— Мы куда? — вновь спрашиваю я — Мне холодно!
На улице была почти зима. От холода по телу прошлись мурашки. На мне были лишь домашние штаны и его футболка, которую Ваня отдал мне.
Кислов толкнул меня к машине, и я чуть не упала, но встретилась спиной с холодным железом.
После он снял с себя куртку, оставшись в чёрном худи, а куртку накинул сверху меня.
— Кис, мне страшно! — с дрожью в голосе произношу я, а ему будто всё равно.
На глазах накапливались слёзы от неизвестности. Он молчит, ничего мне не говоря.
— Всё будет хорошо. — наконец-то произносит Ваня, слегка улыбаясь. Но в его улыбке не было чего-то доброго или хорошего, ней было что-то плохое и азартное. Словно он рад, что это происходит.
После Ваня достаёт из кармана какой-то платочек и скручивает его. Киса подходит ближе, прижимая меня к себе и машине.
— Что ты делаешь? — меня это уже всё достало. Это цирк какой-то!
— Поверь, — этим платком он перевязывает мне глаза — Так будет лучше!
Я совсем не вижу, что происходит. Складывается такое ощущение будто, Кислов хочет меня выбросить где-то.
Парень отодвигает меня от машины, открывает дверь и кидает меня на заднее сиденье. Сам он садится на переднее и трогается с места.
Спустя минут двадцать машина остановилась. Ваня вышел из неё, а после и меня вытащил.
— Всё, малыш, мы приехали, — ехидно улыбается Киса, развязывая мои глаза.
Я осматриваюсь, но перед собой вижу лишь заброшенное здание.
— Вань, ты же не бросишь меня тут? — с надеждой смотрю в его глазах, чтобы увидеть правду.
— Нет, не брошу.
— Тогда зачем мы тут?
— Сейчас узнаешь. — ответил Киса, повернувшись в другую сторону — Всё готово?
Я также поворачиваюсь туда, куда он смотрит, и вижу Борю. Он с жалостью оглядывает меня, но увидя жестокий взгляд Кислова, собрался.
— Конечно. — отвечает Боря уверенным тоном.
— Что готово? — перевожу взгляд на Кису, который отошёл от меня и пошёл в то ужасное здание.
Боря подошёл ближе ко мне, и схватив за руку, грубо поволок в заброшку.
— Боря, — обратилась я к нему, так как он самый нормальный — Скажи пожалуйста, что здесь происходит?
Но я так и не услышала долгожданного ответа. Будто если он хоть слово промолвит, то его убьют.
— Боря, пожалуйста! Мне страшно! — я продолжаю умолять его.
— Мне нельзя тебе отвечать. — коротко и тихо ответил Боря, заводя меня в заброшенное здание.
Запахло сыростью и пылью, как только мы зашли. Я попыталась вырваться, но у меня не получилось и Боря сильнее схватил меня.
Совсем скоро я заметила Кису с каким-то парнем. Этот парень сразу же обратил на меня внимание, хищно улыбаясь. От его взгляда хотелось убежать и свернуться калачиком.
Боря ведёт меня ближе к Ване.
— Тут её оставь. — кивнул Кислов на место, рядом с собой.
И вдруг я падаю на колени, сдирая кожу на ногах, из-за бетона и маленьких осколков. Из глаз в большей степени льются слёзы.
— Заводите их! — кричит Ваня.
Из-за угла выходят какие-то парни в банданах и камуфляже, у которых в руках находятся...
Мои родители.
Отец уже без сознания и его волочат по земле. Всё его лицо в крови и ссадинах. Видно, что его недавно били.
Мама же кричит, чтобы её отпустили и горько плачет. У неё также хлыщет кровь из губы и брови. Ужастно представить, что с ними делали.
Перевожу заплаканные глаза на Ваню, а он лишь смеётся смотря на мою реакцию. Ну а чего я ещё ожидала? Что он обнимет меня и поддержит? Не в его стиле.
После смотрю обратно на родителей, которых кинули около белой стенки. Мама заметила меня и тепло улыбнулась мне.
— Кариночка, родная моя! — начала мама, пытаясь встать и подойти ко мне, но её обратно кинули на землю.
— Мама! — из моих глаз полились слёзы. Я также пыталась встать, но Боря нажимал мне на спину, так, что было невозможно пошевелиться.
Улыбка с лица мамы спала.
— Карин, прости меня пожалуйста! — начала она раскаиваться — Ты сейчас находишься тут из-за меня!
— Нет же, — усмехнулся Ваня, кивая на моего отца — Вы сейчас вдвоём находитесь тут из-за этого гндона.
— Закрой свою пасть! — кричу я, будто Ваня мне совсем чужой. Хотя он и вправду чужой.
Его лицо изменилось. Он будто совсем не ожидал, что я ему что-то скажу. Киса подошёл ближе ко мне и ударил по щеке.
От такой силы я перевалилась на бок, но Боря поднял меня обратно на место.
— Это ты заткнись, дура! — плюнув эти слова, Кислов встал на своё место.
— Не трогай её, урод! — крикнула мама.
Ваня лишь засмеялся.
— Мне надоел этот цирк! — лицо Вани стало жестоким. Я заметила в его руке пистолет, который он перевёл на родителей.
Первый, оглушающий выстрел. Визг мамы, и мой крик.
На миг я закрыла глаза, но открыв я увидела, что мама жива, а у отца текла кровь из лба. Он выстрелил ему в голову.
— Вань, прошу, не убивай маму! — кричу я, в он словно мне не слышит — Пожалуйста! Пожалуйста!
Под ногами словно мир рухнул. Мои слёзы уже капают на землю, а в глазах мутнеет.
— Ваня! — вновь кричу.
— Кирина, я тебя люблю! — слышу последние слова мамы.
— Я тебя тоже! — в ответ кричу ей я и слышу второй выстрел.
Но я не смотрю на маму. В глазах опустилась пелена и всё потемнело. Чувствую как падаю на бетон, а боль из затылка отдаётся по всей голове.
Тгк: ina_kiss