Глава 6
Прошло три недели с тех пор, как солнце начало проводить время с Юнги. Двадцать один день. Пятьсот четыре часа. Юнги перестал считать минуты и секунды.
Чимин идет к квартире Юнги каждую ночь после работы, оставаясь до тех пор, пока ему позволяет сонливость.
Юнги узнал, что Чимин из Пусана, что он оставил там свою семью, что у него когда-то были отношения с банши (особая разновидность фей, опекающих старинные роды. Принимают различные облики: от страшной старухи до бледной красавицы), и что это длилось недолго, потому что ему нравился её фруктовый чай (поэтому Юнги быстро покупает семь различных сортов фруктового чая), что когда он говорит, он много жестикулирует, что всевозможно восхитительно, что Чимину нравится свитеры, что когда он хихикает, он закрывает рот ладонью, что ему не нравятся его короткие пальцы и что он всегда пахнет утренним солнцем.
Во всем этом Юнги узнает, что ему удается все сильнее и сильнее влюбляться с каждым днем.
Чимин в настоящее время сидит на диване, скрестив ноги и пьёт персиковый чай в кружке, глядя на свечу, зажженную на столе.
— Они тебе нравятся?
— Что?, — спрашивает Юнги, кончики пальцев ласкают клавиши пианино.
— Свечи.
Юнги пожимает плечами, и он понимает, что ему нужно постричься, его черные локоны раздражающе покалывают глаза.
— На самом деле, нет.
— Почему у тебя всегда они горят ,каждую ночь?
Юнги смотрит на часы, тиканье стало менее громким с тех пор, как в его жизни появился Чимин .
— В Копенгагене зимой пять часов солнечного света, — говорит Юнги, — А в Копенгагене зима длинная и суровая, и даже когда солнце отсутствует, облака полностью покрывают его. Они живут в темноте большую часть времени. Таким образом, они зажигают свечи, чтобы держать тьму подальше. Они находят утешение в этом.
Некоторое время наступает тишина, нарушаемая только их тихим дыханием и тиканием часов.
— Почему тебе нужны свечи, чтобы уберечь тьму?, — голос Чимина — почти шепот.
— Нет, — ложь Юнги, — У меня просто привычка.
Чимин слегка улыбается ему, и Юнги знает, что парень ему не верит. Это не важно, Чимину не нужно знать, что солнечные часы, которые получает Юнги, это те, которые Чимин проводит с ним.
Прошел месяц с тех пор, как Солнце вернулось в его жизнь.
Чимин начинает проводить еще больше времени в его доме, почти до рассвета.
— Мы должны выйти во двор, — Чимин говорит ему, почти 4 утра.
— Зачем? Холодно же .
— Смотреть восход.
По позвоночнику Юнги пробежала дрожь.
— Я не могу, — Юнги быстро говорит, — У меня есть работа. И мне нужно пойти спать.
Некоторое время Чимин ничего не говорит, его глаза сомневаются, но в конце он кивает.
— Да, прости. Я всегда отнимаю у тебя время.
Нет, ты не солнышко. Меня бы не было здесь, если бы мне это не нравилось.
— Я никогда не спрашивал, где ты работаешь?
— Ну.., — Юнги выпрямился на стуле, — Я композитор.
Удивление появилась на лице Чимина, его глаза расширяются.
— Это восхитительно!, — говорит мальчик, восторженная улыбка растягивает его губы, — Дай мне что-нибудь послушать!
— Точно нет.
— О, Хён, пожалуйста!, — Чимин дурачится и строит лучшие щенячьи глаза.
Как Юнги должен сказать «нет» Солнцу, когда оно просит его о чем-то?
— Я тебя слишком сильно балую. Иди сюда, — он жестами указывает на компьютер, поэтому Чимин садится на подлокотник дивана рядом с Юнги, — Ничего удивительного, так что не волнуйся.
— Я уверен, это здорово.
— Без разницы, — Юнги начинает просматривать свои файлы в поисках песни, которой он на самом деле доволен, но на самом деле ничего не приходит в голову.
— Подожди!, — говорит Чимин , указывая на папку на рабочем столе, — Я знаю, это название дорамы, которую я смотрел. Ты сделал музыку для неё?
Юнги кивает, и Чимин восторженно хлопает.
— Дай мне послушать это!
— Ты уже слышал, если смотрел драму.
— Но актеры всегда говорили, я практически ничего не слышал!, — Чимин скулит, прежде чем натянуть лучшую улыбку, — Не помню, что музыка была действительно прекрасной. Пожалуйста?
Юнги фыркает.
— Я чувствую, что ты понял, что я не могу тебе сказать «нет».
Чимин самодовольно улыбается.
— Это ведь я твое солнышко, верно?
Юнги слышит биение своего сердца так же отчетливо, как и тиканье часов. Ему кажется, что Чимин тоже мог слышать это, если сосредоточился достаточно сильно.
— Ты, — думает Юнги, — Ты мое единственное солнце. Единственное, которое у меня когда-либо будет.
— Не дергайся, солнце, — бормочет Юнги , прежде чем нажать на папку, а затем на первую песню.
Это была недавняя работа, он сочинил весь саундтрек за две недели, потому что тогда он был вдохновенным. Он был даже счастлив от этого. Теперь, когда он слушает это снова, съеживается. Он хочет написать все заново, добавить ноты и аккорды, изменения темпа, он хочет, чтобы это звучало как восход и закат солнца.
Он осмеливается взглянуть на Чимина , и все, что он видит, — это игры света, которые излучает солнце, когда вы смотрите на небо из-под дерева, и солнечные лучи просачиваются сквозь листья.