Посторонний свет

Мысли путались, в голове словно бушевал ураган. Казалось, что он стоял не в школьном коридоре, а на грани собственных мыслей.

Не успев переосмыслить первую мысль, её перебивала вторая:

«Как он мог сделать это случайно? Это не должно было так случиться».

Раздражение нарастало, хотя эмоций было гораздо больше. Он не понимал, что чувствует после этого, что испытывал в тот момент и, главное, хотел бы, чтобы это повторилось.

Пришло необдуманное, но окончательное решение:

«Сейчас же пойду и потребую ответа».

Тупые отговорки вроде «забудь» или «я не хотел» Лу больше не желал слышать.

Сделав шаг вперёд, он резко замер.
Вся накопленная решимость мгновенно испарилась, оставив лишь вопрос, который заставил его сомневаться:

«Я мог оттолкнуть его.. Почему я не сделал этого?». 

Можно было бы ответить просто: «не сообразил» или «Мариус был настойчив», но на самом деле он просто мог. Мог оттолкнуть. Даже дать пощёчину.

Он имел право злиться, но после поцелуя среди напряжённой тишины Лу произнёс лишь:

«Мариус..».

Злость вновь нахлынула. Теперь им управляли лишь чувства, которые он сам не мог понять. Да, он был зол.. но ещё и на себя. За то, что просто позволил.

Собравшись с силами, он направился назад. Пол тихо скрипнул под ногами. Недавние намерения уже казались чужими. Ноги словно сами тащили его вперёд.

Вскоре в поле зрения появился Мариус, стоящий у кабинета, облокотившись на стену и смотря в одну точку.

Лу замедлил шаг. Увидев его, он пожалел и захотел пойти обратно, лишь бы не пересекаться. Но было поздно. Они встретились взглядами.

Мариус ждал, что Лу сделает первый шаг. Никто не решался. Была лишь напряжённая тишина, а голос учителя в соседнем кабинете уже не достигал их.

Лу хотел подойти, отбросив сомнения, но заметив, как Мариус идёт к нему, замер. Словно забыл все злощасные слова, которые хотел сказать.

— Послушай.. — не успел он договорить, как почувствовал хватку за локоть.

Лу снова повёл его за собой.

Мариус не сопротивлялся, не спрашивал, просто поддался.

Через несколько секунд они оказались у почти белой двери с потёртой краской.

Открыв дверь, Лу толкнул того внутрь, закрыв её за собой.

— А вот так делать не обязательно было, — голос Мариуса был таким же безразличным, как в первый раз.

— Что именно? — спросил Лу, оборачиваясь.

— Обойтись без толчка нельзя было? — прозвучало с сарказмом.

— А ты — без поцелуя никак? — ответил он, будто шутя или бросая вызов. Но улыбка была хрупкой, а в глазах мелькала обида.

Мариус замер, угол губ дрогнул.

— Хочешь сделать вид, что сам этого не хотел?

Маска холода вновь легла на лицо Мариуса, но теперь с гордостью. На этот раз он не остался на месте, а медленно сделал шаг вперёд. Потом ещё один.

Он всегда сторонился людей, избегал даже малейшей близости. Но сейчас что-то прорвало его: он сам сокращал расстояние, и в каждом шаге было то, от чего перехватывало дыхание.

— Ты ведь сам привёл меня сюда.. — голос стал тише.

На секунду казалось, что он снова нарушит ту тонкую черту, которую сам же недавно переступил.

Лу резко вскинул руки и оттолкнул его в грудь — не сильно, но достаточно, чтобы остановить.

— Только не снова! — вырвалось у него. Голос дрогнул, но остался твёрдым. — Мне хватило того поцелуя.

Мариус застыл, ошеломлённый. Несколько секунд молчания казались вечностью. В его глазах мелькнула растерянность.
Он шагнул назад, словно возвращая пространство, которое только что почти забрал.

— Извини.. Я.. не должен был. — Голос дрогнул едва заметно, и в этом «извини» было больше, чем просто извинение.

Лу вспыхнул:

— Снова твои чертовы извинения? Ты что, издеваешься?

Мариус молчал. Взгляд оставался тяжёлым, пальцы нервно дёрнулись, но снова сжались в кулаки.

Тишина между ними натянулась до предела. И только тогда он выдохнул, тихо, почти неуверенно, и повторил недавнее:

— Послушай..

— Нет, это ты послушай, — резко перебил Лу. — Я привёл тебя сюда, чтобы выговориться, и я это сделаю.

Теперь он сделал шаг ближе.

— У меня никогда ничего подобного не было. Впервые. А ты забрал это у меня даже без спроса.. — глаза сверкнули, голос стал тише. — А потом ещё и надеваешь свою грёбаную маску безразличия. Думаешь, так проще? Как же мне это надоело.

И вдруг звонок. Резкий, оглушительный. Он прикусил губу. Злость отступила так же резко, как и поднялась, оставив глухую усталость.

Лу выдохнул, и уже другим тоном, мягче, почти спокойно сказал:

— Я провожу тебя до кабинета. А дальше сам. Всё же оставлю тебя одного — потеряешься.

Лу не мог так долго прятать свою доброту за злостью.
Это и понял Мариус.

Мариус чуть приподнял брови, не ответил. Но угол губ дрогнул — то ли благодарность, то ли желание сказать что-то, но не решился.

Звонок всё ещё звенел в ушах.

Мариус первым шагнул к двери. Проходя мимо, он оказался слишком близко, плечом почти задел его, и на короткое мгновение их взгляды встретились.

Лу растерялся — внутри всё сжалось и раскрылось одновременно. Хотелось сказать что-то, остановить его или хотя бы бросить колкость. Но слова застряли в горле. Он промолчал.

Тот отвёл взгляд первым, но шаг его замедлился. И всё же он вышел, не обернувшись.

Лу выдохнул, собирая себя по кусочкам, и пошёл за ним.

Коридор встретил их гулом голосов и шумом шагов. А Лу действительно ведёт его до кабинета. По дороге — тишина. Он не смотрит на него, но в какой-то момент ловит себя на том, что ждёт хоть слова или жеста. Но Мариус молчит.

У обоих в голове были свои мысли. Лу боялся, что Мариусу всё равно. Поцеловал — ну и ладно. Это ведь «просто произошло». Боялся, что попытки извиниться лишь из жалости.

Но у Мариуса были совсем другие мысли:

«Он всё же не простил меня..».

И нет, это не единственное о чём он думал. Он думал о сестре.
Что сейчас бы мог услышать её голос, попросить совета.

И вдруг резко — остановился. А за ним Лу.

Он нахмурившись, посмотрел на Мариуса вопросительным взглядом.

— Чего встал?
Обида всё ещё таилась глубоко внутри, и сейчас доброте там не было места.

Мариус взглянул на него, и сразу же прикрыл глаза, глубоко вздыхая.

— Я.. скучаю по сестре.

«Сестре?» — подумал Лу.
«У него есть сестра? И он умеет.. скучать?».

— Ого.. — он на секунду замолчал. — Не знал, что у тебя есть сестра.

— Со всей этой фигней в последнее время я совсем забыл, что могу написать ей, — недовольно сказал Мариус.

Лу не ответил словами, лишь приподнял брови, показывая удивление.

Мариус опустил взгляд. Слишком резко нахлынуло чувство стыда за то, что он не писал сестре. Но одно его утешало: он не забыл о ней.
А сейчас ему нужен был её совет.

— Ладно, пошли уже, а то и на второй урок опоздаем, — голос Лу прозвучал всё ещё почти грубо, но сквозь него пробивалась доброта, от которой невозможно было избавиться.

«Это.. даже мило» — подумал он.

Брюнет кивнул в ответ — почти незаметно, но всё же достаточно, чтобы тот уловил. Теперь он понимал: Лу обижен по-настоящему, и простое «извини» тут не спасёт.
Нужно было больше.
Обьяснений.

А у Лу в голове вертелось лишь одно: он так и не сказал полностью, что хотел. И главное — не задал вопрос, что жёг сильнее всего.

Что это значит? Для Мариуса. Для него самого.

Перемена перед вторым уроком всегда была самой шумной: кто-то уже спешил в столовую за булочками. Воздух был густ от мела, бумаги и смеха.

Лу всё ещё ощущал, как в груди откликается то, что произошло. Невозможно было поверить в то, что это случилось на самом деле.

Мариус — ровный, будто в нём нет ни одной трещины. Или, по крайней мере, он делал вид. Он больше не смотрел на Лу, и именно это сводило с ума: словно не было того мгновения, что теперь пылало внутри него, Лу.

У дверей кабинета уже скапливались одноклассники. Когда они заметили Лу, голоса сразу оживились:

— Лу! Наконец-то. Ты где пропадал? — удивлённо спросила Саар.
— Мы тебя искали на перемене, ты куда делся? — подхватил Томас.

Он замер. Сердце рухнуло вниз. Ответ был прост — он слишком хорошо знал, где был и с кем. Но именно этот ответ нельзя было произнести вслух.

— Я.. — голос предательски дрогнул.
Лу прокашлялся и попытался улыбнуться. — Да ничего такого. Просто.. гуляли.

Слово «гуляли» прозвучало так, что никто, казалось, ничего не заподозрил. Никто — кроме него самого. Лу почувствовал, как щеки заливает жар, и торопливо опустил взгляд.

Все сразу заметили Мариуса.

— А это кто? — в голосе прозвенело любопытство.

Лу сглотнул.

— Это.. — слова едва сорвались с губ.

— Мариус, — спокойно закончил он сам.

Они начали засыпать новенького вопросами: откуда он, где жил раньше, что любит. Но Мариус молчал, либо отвечал холодно, короткими фразами, словно каждое слово для него было лишним. Его взгляд скользил мимо, безразличный, отстранённый.

Ребята переглянулись. Кто-то шепнул Лу на ухо:

— Он какой-то.. странный.

Лу закатил глаза.

— Не странный он, просто.. не общительный, — оправдал он того, сам не зная почему.
Может, потому что с самой первой встречи он не считал Мариуса «странным». Холодным — да. Но за этим холодом он разглядел глубоко спрятанную уязвимость.

Звонок на урок оборвал болтовню. Все поспешили в класс, расселись по своим местам. Лу оказался рядом с Саар. Остальные друзья тоже расселись неподалёку. А Мариус, как и собирался, занял последнюю одиночную парту.

Учитель — мужчина в очках, строгий и всегда немного раздражённый, поднял взгляд от журнала. Его глаза остановились сначала на Лу, потом на Мариусе.

— Ну вот, наконец-то вы явились вовремя, — сказал он с заметной насмешкой. — А не как в прошлый раз.

В классе кто-то хихикнул, а Саар лишь улыбнулась. Слова прозвучали не громко, но достаточно, чтобы у Лу мгновенно вспыхнули уши. Ему захотелось провалиться сквозь пол, исчезнуть, чтобы никто на него не смотрел. Он уставился в парту, пальцы судорожно сжали ручку.

Мариус же сидел прямо, не шевельнувшись. Его лицо оставалось непроницаемым, будто это замечание его вовсе не касалось. Он сделал вид, что слушает учителя, что в классе тишина и никто ничего не сказал. Но глубоко внутри что-то неприятно кольнуло. Слова задели — не из-за насмешки, а потому, что в них словно подчеркивалось: он выделяется, его замечают. А именно этого он всегда хотел избежать.

Для Лу это стало испытанием: он чувствовал взгляды ребят. Ему казалось, что все знают. Знают, где они были на прошлой перемене. Знают, что произошло. Конечно, это было невозможно, но чувство не отпускало, жгло изнутри.

Он бросил взгляд на Мариуса, надеясь увидеть хоть крошечную реакцию, какую-то тень смущения. Но там была лишь холодная стена. От этого становилось ещё хуже: будто он один несёт в себе тяжесть того мгновения, а для Мариуса оно ничего не значило.

Учитель уже начал урок — ровным, спокойным голосом.

Он сидел, глядя в тетрадь, и делал вид, что пишет. Его пальцы выводили одно и то же слово, неразборчивое. В голове вспыхивал и снова вспыхивал тот миг. Поцелуй. Такой быстрый и при этом бесконечный. Лу снова ощущал, как пересохло горло, и хотел только одного: чтобы никто никогда не догадался.

Обьяснения он уже давно не слушал.

— Ну правда, какой он холодный. Хотя.. может просто стесняется? — прошептала Саар.

Лу это выбесило, но он не мог вмешаться. Если он снова начнёт защищать Мариуса — внимание обрушится на них обоих. А этого он боялся сильнее всего.

Тот сидел неподвижно. Никто бы не догадался, что внутри него разрастается непривычное, тяжёлое чувство. Он не знал, как назвать его. Но это было похоже на вину. Он впервые чувствовал себя виноватым за то, что позволил себе сделать. За то, что нарушил границы Лу и забрал то, к чему тот явно не был готов. Первый поцелуй.

И от этой мысли становилось ещё тяжелее.

Минуты тянулись мучительно медленно. Урок длился вечность, пока наконец не прозвенел звонок. Стулья загремели, в классе поднялся шум. Учитель что-то напомнил о домашнем задании, но большинство уже выбежало в коридор.

Лу медлил, собирал вещи слишком долго. Он боялся поднять глаза, боялся встретиться взглядом с тем, кто сидел в самом конце. Но всё равно чувствовал его присутствие.

Мариус поднялся первым. Его движения были спокойными, отмеренными, но внутри что-то звенело, как разбитое стекло. Он направился к двери, и Лу вдруг резко встал, будто что-то заставило его это сделать.

В коридоре шум был ещё громче. Ребята снова догнали их.

— Эй, Лу, ну расскажи про своего друга! — один из парней толкнул его локтем. — Чего он такой молчаливый?

— Может, просто характер у него такой, — уклончиво сказал Лу, чувствуя, что Мариус идёт рядом и слышит каждое слово.

Мариус не остановился, не обернулся. Он просто шёл вперёд, будто отгородившись от всего мира.

Лу сжал ремень своей сумки и тихо, почти не слышно добавил самому себе:

— Вы всё равно его не поймёте.

— Лу! — звонкий голос Саар пробился сквозь шум. Она махнула рукой, пробираясь к нему через толпу. — Пошли в столовую?

Он замер. В груди стало чуть легче.

Как раз то, что нужно — отвлечься, переключиться.

— Пошли, — ответил он, стараясь не показать, как сильно выдохнул с облегчением.

Но Саар, не дожидаясь, пока он что-то ещё добавит, обернулась к идущему рядом Мариусу:

— О, и ты тоже с нами!

Блять. Лу даже не сразу понял, что это слово вырвалось у него мысленно. Сердце болезненно ёкнуло — он надеялся на тихий разговор вдвоём, а теперь всё рушилось прямо на глазах.

Они оказались в столовой. Там стоял привычный шум: звон ложек, голоса, запах кофе и свежеиспечённых булочек. Ребята взяли по подносу: Лу выбрал круассан и кофе, Саар — сэндвич и латте, а Мариус ограничился чёрным кофе.

Саар первой нашла место у окна.

— Сюда, — кивнула она.

Лу сел рядом с ней, поставил поднос, и
только успел сделать глоток кофе, как она повернулась к Мариусу:

— Иди к нам!

Он спокойно посмотрел на неё, потом на Лу, и так же спокойно сказал:

— Я сяду за соседним.

Лу почувствовал, как в груди что-то сжалось. Их взгляды пересеклись — всего секунда, но этого хватило, чтобы дыхание сбилось.

— Ну.. как хочешь, — ответила она.

Саар наклонилась ближе к Лу.

Он от неожиданности замер, почти не
дышал. Аромат духов — лёгкий, сладковатый, и это только сильнее сбивало его с толку.

И в этот миг Мариус, до этого сидевший с холодным лицом, чуть напрягся. Его взгляд скользнул к ним, задержался на том, как она наклонилась к Лу, как тот растерянно отвёл глаза. Что-то кольнуло внутри — резкое, неприятное.

Ревность.

Он даже не сразу признал это слово. Но оно било в груди, сжимало горло. Ему не понравилось, что кто-то так легко вторгается в пространство Лу, заставляет его нервничать. И ещё меньше нравилось то, что тот позволял.

Мариус отвёл взгляд, сжал пальцы на чашке так, что костяшки побелели. Снаружи он оставался всё таким же спокойным, равнодушным. Но внутри поднялось чувство, которое он не мог загнать обратно: пугающе личное.

— Слушай.. а где вы были с ним на прошлой перемене? — спросила она шёпотом.

У Лу чуть не выпал из рук стакан. Щёки запылали.

— Мы? Просто.. ходили туда-сюда. Ничего особенного.

— Точно? — спросила Саар, откинувшись назад.

Лу нервно усмехнулся и, не подумав, бросил:

— Ты раздражаешь.

Он сам опешил. Ведь это была та же фраза, которую недавно сказал ему Мариус. Слова сами сорвались с языка.

Саар рассмеялась, не придав этому значения. Она снова повернулась к Мариусу:

— Давай всё-таки к нам, не будь одиночкой.

Тот нехотя пересел ближе, поставив свой кофе на стол. Выглядел так, будто его заставили. Хотя это было так.

Она сразу засыпала его вопросами:

— Ну, расскажи, откуда ты? Как тебе у нас? Уже освоился?

— Нормально, — коротко ответил Мариус.

— А друзья у тебя есть? — продолжила она.

Он промолчал.

Лу вмешался, не выдержав:

— Эй, не мучай его. Дай спокойно кофе попить.

Саар удивлённо посмотрела на него, но отступила. Мариус поднял глаза и задержал взгляд на нём. Всего миг, но Лу почувствовал, как мурашки пробежали по коже.

Она снова повернулась к Лу, теперь уже серьёзно:

— Но правда.. ты какой-то странный сегодня. Будто тебя что-то беспокоит.

Лу хотел улыбнуться, сказать легко: да просто устал, не выспался, но вместо этого чуть ли не покраснел.

— Да нет, — пробормотал он. — Просто.. день такой.

Саар всматривалась в него, словно пыталась прочитать то, что он скрывает. Потом вздохнула и отпила глоток своего латте.

— Ну смотри. Но ты реально не похож сам на себя.

Лу нервно усмехнулся, сделав вид, что увлечён едой, хотя кусок не лез в горло. Он чувствовал, что Мариус слышит каждое слово. Не смотрит прямо — но слышит. И от этого внутри всё переворачивалось ещё сильнее.

За окном тянулись серые облака. Столовая шумела, но у их столика казалось слишком тихо. Саар, как всегда, не могла сидеть спокойно: то поправляла волосы, то стучала пальцами по стакану.

— Ладно, — начала она после паузы, — скажи честно уже.

Лу чуть не поперхнулся.

— Боже! Да всё нормально! — выдохнул он слишком быстро, резко.

— Лу, — она прищурилась, глядя прямо в глаза. — Ты краснеешь от любого слова.

Он резко отвёл взгляд, уставился в поднос. Сердце колотилось так громко, что казалось, его слышит вся столовая.

Если она только знала. Если бы хоть кто-то знал..

И именно в этот момент он случайно встретился глазами с Мариусом. Тот казался отстранённым. Но его взгляд был направлен прямо на Лу — холодный, ровный, но слишком внимательный. Лу быстро опустил глаза, чувствуя, как лицо предательски горит.

Саар склонила голову.

— Ты точно что-то скрываешь. Но ладно.. я подожду, когда ты сам захочешь рассказать.

Он выдохнул.

Она какое-то время молча смотрела то на Лу, то на Мариуса. В руках у неё медленно вращался стакан — она словно тянула паузу. И вдруг улыбнулась своей хитрой улыбкой:

— Слушай.. а почему ты так защищаешь его?

У Лу выскользнула ложка и с грохотом ударилась о поднос. Он растерянно наклонился, чтобы её поднять, лишь бы спрятать лицо. Щёки вспыхнули, сердце забилось быстрее.

— Ч-что? Я.. не переживаю, — сказал он слишком поспешно. — Просто.. ну, не знаю. Так вышло.

— Так вышло, что он тебе.. важен? — не отставала Саар.

— Ты придумываешь! — воскликнул он, чувствуя, как голос срывается. — Я просто.. это.. у меня совесть есть, ясно?

Он осознал, что звучит нелепо, и ещё сильнее покраснел. Хотелось исчезнуть прямо здесь, за этим столиком.

Она с интересом наблюдала за его реакцией. Её глаза сверкали — она явно что-то уловила. Но сказать ещё что-то она не успела.

— Хватит, — отчётливо сказал Мариус.

Лу и Саар повернули головы к нему. Он сидел прямо, плечи напряжены. Но в голосе слышалось нечто новое: не просто холод, а что-то твёрдое, почти колючее.

Чувство ревности всё ещё жгло внутри.

— Что «хватит»? — осторожно спросила Саар.

Он поднял глаза, и его взгляд на миг пронзил её, а потом задержался на Лу.

— Перестань его допрашивать.

Лу замер. В груди всё перевернулось. Эти слова.. они звучали как защита. Тихая, сдержанная, но неожиданно сильная.

Она нахмурилась, не привыкшая к такому тону, но всё же отступила.

— Теперь и ты его защищаешь.. Ладно, ладно, — сказала она, пожав плечами. — Просто интересно было.

Она сделала глоток из стакана, а Лу сидел неподвижно, не зная, куда себя деть. Внутри боролись две противоположные силы: облегчение от того, что Мариус его защитил, и ещё более глубокая растерянность.

«Зачем он это сделал?».

Они пересеклись взглядами — и он едва не задохнулся. В глазах Мариуса на миг мелькнула какая-то тень.. чувство, которое Лу не успел разглядеть, потому что тот снова опустил взгляд, спрятав всё за привычной маской.

Остаток перемены прошёл почти незаметно. Когда прозвенел звонок, они втроём поднялись из-за стола. Саар сразу потянулась вперёд, подхватывая Лу под руку и болтая о чём-то своём, а Мариус шёл рядом, чуть позади. Лу чувствовал его присутствие — как тень.

Прошли оставшиеся уроки. Лу сидел на своём месте, машинально записывал в тетрадь то, что говорил учитель, но всё казалось пустым, ненужным. Каждая минута тянулась долго, и каждая из них напоминала ему о том, что произошло ранее. Он пытался отгонять мысли, но чем больше старался — тем яснее вспоминал, как близко они были, как его дыхание смешивалось с чужим.

Мариус, как всегда, выглядел спокойным. Но Лу то и дело замечал, как он сидит слишком прямо, как чуть дольше задерживает взгляд на окне или на парте — будто избегает смотреть куда-то конкретно.

Когда уроки наконец закончились, они молча вышли из класса. Он попрощался с ребятами, и они с Мариусом пошли в сторону комнаты. Солнце клонилось к закату, длинные полосы света падали в коридоре. Никто не говорил ни слова.

Войдя в комнату, он поставил сумку на стул, бросил взгляд на Мариуса. Тот так же молча опустил свою сумку возле кровати.

Позже они сидели на разных кроватях. Комната будто разделялась пополам — и тишиной, и светом настольной лампы, падавшим только на одну сторону. Лу нервно перетаскивал подушку с места на место, потом уткнулся взглядом в пол, но мысли не давали покоя.

Наконец он поднял голову.

— А почему ты тогда.. защитил меня? — спросил он.
Голос прозвучал хрипловато.

— А ты зачем? — спросил он тихо.

Лу замер.

— Потому что не хотел, чтобы тебя так доставали. Это было неправильно, — сказал он, почти торопясь, будто оправдываясь.

Мариус задержал взгляд и только после паузы ответил:

— Я тоже не хотел, чтобы цепляли тебя.

Эта простая фраза, сказанная ровным голосом, почему-то обожгла Лу сильнее, чем он мог ожидать. Ему стало трудно дышать. Он отвёл глаза — и снова вернул.

И вдруг он встал. Сам не понял, зачем. Ноги сами сделали шаг. Один. Другой. И вот он уже стоял рядом с кроватью Мариуса.

«Что я делаю?» — мелькнуло в голове, но тело будто отказывалось слушаться.

Мариус поднял взгляд. Лу ощутил, как сердце стукнуло так сильно, что он едва не вздрогнул. Он сел рядом — не вплотную, но достаточно близко, чтобы почувствовать тепло.

— Я даже не думал, что ты вообще заметишь, — выдохнул Лу.

— Я заметил.

Они всё сидели. И в тот миг, когда расстояние между ними стало почти невыносимым, Лу вдруг сам испугался себя.

Он резко вскочил с кровати.

— Я не знаю, что.. — начал Лу сбивчиво.
Он провёл рукой по волосам, будто пытаясь спрятать собственное лицо.

Мариус смотрел на него спокойно, только брови чуть дрогнули. Но молчал.

Тот сглотнул, отвернулся и поспешно вернулся на свою кровать, плюхнувшись на неё слишком шумно.

— Прости, — выдохнул он тише. — Я просто... устал, наверное.

Тишина снова заполнила комнату. Он уставился в потолок, но взгляд его всё время соскальзывал в сторону — туда, где сидел Мариус.

И тогда мысли вернулись. Сначала робко, будто он сам запрещал себе их. Потом всё настойчивее.

«Я ведь помню каждую секунду.. Как он смотрел. Как это было».

Сердце забилось быстрее, будто он снова оказался в том моменте. Лу закрыл глаза.

Затем резко открыв их, втянул воздух. И понял. Без отговорок, без попыток себя убедить.

«Я хотел этого. Тогда. И хочу снова».

Эта мысль ударила с силой, будто кто-то выдернул опору из-под ног. Лу сжал простыню, чувствуя, как внутри всё горит.

Он прикусил губу и отвернулся, чтобы Мариус не увидел выражения его лица. Но признание уже не отпускало.

Мариус достал телефон. Пальцы дрожали. Он открыл переписку.

М: Привет, ты как там? Кое-что произошло..
О: Мариус, наконец-то ты написал! Я скучаю по тебе, а так всё хорошо. А ты как там? Что случилось?
М: Я тоже. Ну, случилось..
О: ???
М: Я поцеловался с Лу..
О: ЧТО?! Поцеловался? С Лу? Это твой сосед? Я не верю.. Как это вообще произошло?
М: Да. Поцеловал на эмоциях, забрал его первый поцелуй, а потом сказал, что это ничего не значит.
О: Сам? Значит, что ты этого хотел, Мари..
М: Что? Нет.. Я не знаю.
О: И это правда ничего не значило?

Он сжал телефон так, что побелели пальцы. Ответа не было. Только та картина перед глазами — Лу, напротив, дыхание рядом, этот шаг, сделанный им самим.

Мариус остался сидеть на кровати, не двигаясь. Он провёл ладонью по лицу.

«А если правда?.. Что это значило?».

Он наклонился вперёд, упершись локтями в колени, и тихо выдохнул. В висках стучало. Картина повторялась в голове снова и снова: как он сам встал, подошёл, как наклонился ближе.. и как Лу смотрел на него в тот момент. Не отталкивал. Не отвечал.

И Мариус понял. Это была не случайность. Не ошибка. Не «ничего не значит».

Он хотел его поцеловать.

Эта мысль ударила так резко, что он закрыл лицо ладонями, сжал пальцы до боли.

— Чёрт.. — сорвалось у него.

В груди было странное, пугающее ощущение: Мариус перешёл грань, за которой всё уже не вернётся обратно. Ему хотелось и отвернуться от этого чувства, и вцепиться в него, как в воздух.

Он поднял глаза на соседнюю кровать — тот уже уснул.

А Мариус внутри рвался на части.

«Почему именно он? И почему так сильно хочется повторить?».

Он лёг на кровать, глядя в потолок. Простыня холодила кожу, но от жара внутри не спасала. Закрыв глаза, он признался себе:

Я что-то чувствую. Я хотел этого поцелуя. И если бы он ответил — я бы не остановился.