Осколки судьбы

Селестия сжала край накидки, словно это могло защитить её от вихря эмоций. Эдмунд ждал. В его глазах не было ни гнева, ни недоверия — лишь желание понять.

— Ты был в её дворце, — наконец сказала она. — Я тоже.

Эдмунд напрягся.

— Дворце Джадис?

Селестия кивнула.

— Но я не была её слугой. Не совсем.

Эдмунд молчал, изучая её лицо, словно пытаясь вытянуть из памяти потерянное воспоминание.

— Почему я не помню тебя?

Селестия усмехнулась — грустно, но без насмешки.

— Ты был ребёнком, напуганным и уставшим. Она манипулировала тобой, окружила тебя ложью. А я… была всего лишь тенью в том холодном месте.

Эдмунд отвёл взгляд. Он не любил вспоминать то время. Он не любил вспоминать, каким был.

— Но я помню тебя, — продолжила она. — Помню мальчика, который не знал, кому можно верить.

Эдмунд снова посмотрел на неё, в его глазах мелькнуло что-то… боль?

— Почему ты здесь?

— Потому что после её падения мне некуда было идти, — честно ответила Селестия.

Она не собиралась раскрывать всей правды, но уже слишком поздно было убегать.

— Ты знаешь, что я мог бы помочь тебе? — тихо сказал он.

Селестия горько улыбнулась.

— Ты уже помог, Эдмунд. Просто ты этого не помнишь.

Она сделала шаг назад, собираясь уйти, но он удержал её за запястье.

— Подожди.

Сердце Селестии бешено заколотилось.

— Я хочу знать больше, — сказал он. — Дай мне время вспомнить.

Селестия смотрела в его карие глаза и вдруг поняла: судьба снова расставила фигуры на доске.

Только на этот раз игра начиналась заново.

В воздухе повисла тишина. Только шум далёких голосов с площади напоминал, что мир продолжает идти вперёд, в то время как они стояли в этом уголке сада, запертые в прошлом, которое никогда не исчезало полностью.

Селестия смотрела в глаза Эдмунда, и её сердце билось слишком быстро. Он держал её запястье — не грубо, но достаточно крепко, чтобы не дать ей исчезнуть в толпе.

— Я хочу знать больше, — тихо повторил он.

Селестия сглотнула. Она знала, что могла уйти. Он бы не стал её удерживать. Но могло ли бегство стереть её прошлое? Могло ли оно заставить забыть годы, которые казались всего лишь мгновением, и мгновения, что тянулись вечность?

Она закрыла глаза, вздохнула и медленно кивнула.

— Хорошо, — прошептала она. — Но не здесь.

---

Они встретились у реки.

Когда солнце клонилось к закату, Селестия сидела на деревянном мостике, опустив пальцы в холодную воду. Она чувствовала его приближение ещё до того, как услышала шаги.

Эдмунд сел рядом, молча глядя на тёмную гладь воды.

— Здесь тише, — сказала она.

— Да, — кивнул он. — Спасибо, что пришла.

Она не ответила.

Прошла минута, другая. В этой тишине не было неловкости, только ожидание.

— Ты правда ничего не помнишь? — наконец спросила она.

Эдмунд покачал головой.

— Я помню многие лица из того времени, но твоего среди них нет. Почему?

Селестия горько усмехнулась.

— Потому что я пряталась.

Эдмунд удивлённо посмотрел на неё.

— Пряталась?

— Я была во дворце Джадис. Но я не была её слугой. И не была пленницей. Я была… чем-то средним.

Она замолчала, вспоминая.

— Когда я была ребёнком, моя семья служила ей. Не по своей воле — мы не могли уйти, не могли сопротивляться. Мы жили во дворце, подчинялись её приказам, боялись гнева. Когда ты пришёл… Я видела тебя.

Эдмунд напрягся.

— Ты видела меня?

Она кивнула.

— Я была там, в зале, когда она впервые привела тебя. Видела, как она говорила с тобой, как давала тебе горячий шоколад и лукум. Видела, как она заполняла твоё сердце ложью.

Эдмунд стиснул челюсти.

— Ты могла остановить её?

Селестия печально покачала головой.

— Нет. Я была ребёнком, таким же, как и ты. Я только наблюдала… и надеялась, что ты не останешься там навсегда.

Эдмунд провёл рукой по лицу.

— Я был глупым.

— Ты был напуганным, — поправила она.

Он взглянул на неё.

— А что случилось потом?

Селестия опустила голову.

— Когда Нарния освободилась, мой дом исчез. Я не знала, куда идти. Оставаться во дворце означало погибнуть. Бежать — означало остаться одной. Но ты…

Эдмунд нахмурился.

— Что я?

Селестия глубоко вдохнула.

— Ты показал мне, что перемены возможны. Ты изменился. Ты стал королём, который не прячется за чужими тенями. И я поняла, что тоже могу выбрать свой путь.

Эдмунд молчал.

— Ты не знал, но однажды ты спас меня, — прошептала она.

Тишина затянулась.

А потом Эдмунд сказал:

— Я хочу помнить.

Селестия подняла на него глаза.

Он смотрел на неё — не как на незнакомку, не как на тень прошлого, а как на человека, который имеет значение.

— Я хочу знать тебя, Селестия. Не только ту, кем ты была, но и ту, кем ты стала.

Она улыбнулась.

И впервые за долгое время почувствовала, что сделала правильный выбор.