Sweet Nothing

Лорен сидела на диване в гостиной Нормани, одетая в пижаму подруги. Ее глаза были красными и опухшими, и она все еще хлюпала носом. Она не могла перестать нервно дергать ногой и стучать пальцами по столу.

— Лорен... — мягко сказала Нормани, потирая плечи подруги. — Твой чай остыл.

Лорен посмотрела на кружку, стоящую на журнальном столике и вздохнула. А потом она снова погрузилась в свои невеселые мысли. С Камилой все в порядке? Что сказали ее родители, когда она ушла? Что, если они заставили ее поверить, что быть с Лорен — плохо? Что, если Камила решила, что быть с Лорен — слишком проблемно?

Нормани смотрела на подругу с беспокойством. Она никогда не видела Лорен такой грустной, злой, растерянной и отчаянной одновременно. Она выглядела уязвимой. После того, как Нормани успокоила ее, она заставила ее одеться, а потом выпить стакан воды. С тех пор прошло полчаса, но Лорен не сказала ни слова.

— Милая, я здесь, если...

— Вдруг они ударили ее? — тихо спросила Лорен.

— О, не думаю, что Кабейо до этого дойдут, — попыталась заверить ее Нормани.

— А что, если дойдут? А я не могу ее защитить, — Лорен резко встала. — Я должна пойти и защитить ее!

— Лорен, пожалуйста... — взмолилась Нормани. — Мы ничего не можем сделать прямо сейчас. Уже поздно, а у тебя эмоциональный кризис. Тебе нужно отдохнуть. Мы увидим Камилу завтра в школе, ну или спишемся с ней. А если этого не произойдет, то я сама схожу к ней и проверю, хорошо?

Лорен посмотрела на нее с болью на лице, а потом медленно села.

— Хорошо...

— Теперь я напишу твоей маме и скажу, что сегодня ты переночуешь у меня, хорошо?

Зеленоглазая девушка кивнула. Потом как зомби она поднялась на второй этаж, свернулась в клубочек на кровати Нормани и снова разрыдалась.

— Она будет в порядке, — с болью в сердце сказала Нормани, поглаживая ее по плечам. Ей самой хотелось плакать.

— Я просто беспокоюсь о ней. Я так сильно ее люблю.

— Я знаю, Ло. Я знаю.

***

— Ло... — Лорен услышала шепот. — Лорен...

— Камз? — застонала девушка, не желая открывать глаза.

— Ло, просыпайся, — голос Нормани стал громче, и Лорен нехотя открыла глаза.

— Мани? — спросила она и сразу все вспомнила. — Голова болит, — проныла она.

— Это из-за того, что ты много думала. И плакала.

— И я чувствую себя дерьмово. Серьезно, страдания хуже похмелья.

— Ты можешь не идти сегодня в школу. Я могу отвезти тебя домой или пропустить школу, чтобы остаться с тобой, — Лорен слабо улыбнулась.

— Ты пропустишь школу ради меня?

— Конечно, Ло, ты — одна из моих лучших друзей. И я люблю тебя. Как друга, — добавила Нормани с улыбкой, и Лорен хихикнула.

— Я пойду в школу. Не думаю, что родители Камз заставят ее сидеть дома, ведь так?

Нормани прикусила губу и опустила голову.

— Я... не знаю.

— Оу.

Наступило молчание, а потом Нормани хлопнула по кровати рукой и встала.

— Давай собираться. Можешь взять что-нибудь из моей одежды.

Девушки оделись, накрасились, а потом молча направились на кухню.

— Лорен, здравствуй, — поздоровалась мисс Гамильтон.

— Привет, Андреа.

— Вы голодны? Могу пожарить вам омлет, — предложила мама Нормани, ничуть не удивляясь присутствию Лорен.

— Нет, спасибо, я не голодна, — Лорен на самом деле даже думать о еде не могла.

— Лорен, тебе нужно поесть, — настояла Нормани, чувствуя большую обеспокоенность за подругу.

— Я сказала, что не голодна, — Нормани посмотрела Лорен прямо в глаза, и девушка вздохнула. — Прости, я просто...

— Я знаю, — вздохнула Нормани. Андреа посмотрела на девушек смущенно.

— Я чего-то не знаю?

Нормани посмотрела на Лорен, безмолвно спрашивая разрешения, и девушка кивнула.

— Лорен и Камила встречаются. Они держали это в секрете... А вчера родители Милы их застукали в очень... интересном положении. И они выгнали Лорен, и мы до сих пор ничего не слышали от Камилы.

Лорен всхлипнула.

— О, сладкая, — расстроилась Андреа. — Мне так жаль.

— Спасибо, — вежливо ответила Лорен. — Я просто надеюсь, что сегодня она придет в школу. Я просто... Мне нужно ее увидеть.

— Это понятно.

— Лорен, мы опаздываем, — сказала Нормани, а мисс Гамильтон подарила Лорен объятие.

— Дай мне знать, если я могу сделать что-то, хорошо?

— Хорошо, спасибо еще раз. И за то, что позволили мне остаться здесь.

— В любое время.

Когда они вышли на улицу, Нормани увидела на своем газоне рюкзак и указала на него Лорен.

— Я совершенно забыла, что оставила его у Камз, — Лорен наклонилась и подняла его. — Все произошло так быстро... — у Нормани закончились утешающие слова, поэтому она просто подарила Лорен объятие и повела ее к машине.

***

Камилы не было в школе.

Она не писала Лорен, которая проверяла свой телефон каждые пять минут. Нормани пыталась заверить ее, что девушка в порядке, что ее родители наверняка просто заставили ее остаться дома, чтобы «подумать о своем поведении», и забрали у нее телефон и компьютер. Несмотря на это, Лорен не чувствовала себя лучше. Она ходила по школьным коридорам как приведение, а во время уроков летала в облаках, думая о том, что могло случиться с Камилой.

Она не могла сфокусироваться, потому что слишком много думала и беспокоилась. Даже сейчас она стояла у своего шкафчика, думала о Камиле, о сплетнях, которые она постоянно рассказывала, о ее смехе, и не могла вспомнить комбинацию. Все цифры перемешались в голове.

— Эй, Ло, я слышала, ты перестала спать со всеми подряд, — сказала какая-то девушка, подходя к ней. Лорен даже не посмотрела на нее.

— Ты все правильно слышала, — буркнула она, продолжая пытаться открыть шкафчик.

— Но ты же не можешь продержаться несколько дней без секса... Наверное, ты так расстроена сейчас... — прошептала девушка, дотрагиваясь до плеча Лорен. Затем она дунула ей на шею. — Я могу помочь тебе... Если я правильно помню, тебе понравился секс со мной...

— Во-первых, я даже не помню твоего имени. Во-вторых, даже если мы занимались сексом, я, вероятнее всего, притворялась, чтобы тебя не обижать. В-третьих, я не хочу тебя, поэтому отвали, у меня нет настроения на все это дерьмо, — Лорен резко ударила рукой по дверце шкафчика, и девушка тут же испарилась. Дверца шкафчика распахнулась после удара, и тут же прозвенел второй звонок. Лорен почувствовала себя такой несчастной, что заплакала. — Черт! — крикнула она и бросила свой рюкзак на пол так, что все вещи в нем оказалась на полу. — Блять, блять, блять, блять, — бормотала она, опускаясь на колени и начиная собирать вещи. Когда она взяла в руку учебник по истории, из него выпал тетрадный листок. Лорен всхлипнула, сморгнула слезы и подняла его.

Ло, я под домашним арестом, спасибо моим ебаным предкам. Они просто говорили мне какое-то дерьмо, не замечая, что я рыдаю в три ручья и мне поебать. Мне не столько грустно, сколько обидно. Я просто хочу, чтобы мои родители не были гомофобными снобами. И мне очень жаль,
что они тебя выгнали. Ты этого не заслужила, ты идеальна, не слушай их. Я так сильно по тебе скучаю. Надеюсь, их позовут на какую-то уродскую конференцию, и мы скоро увидимся.

я люблю тебя.

— Камз.

P.S. я не уверена, что наш с тобой план сработает, но я постараюсь вылезти через окно.

P.P.S. я все еще люблю тебя (:

Лорен перечитывала письмо снова и снова, сидя на полу и не обращая внимания на то, что урок уже начался.

***

Камила была в отчаянии. Ее родители забрали у нее телефон, чтобы она не смогла связаться с Лорен и спросить, в порядке ли она, нашла ли она свой рюкзак и письмо.

Она не могла поверить, что ее не отпустили в школу. На самом деле, она могла бы сбежать, но ее суки-родители были дома и сразу же об этом узнали. Сейчас они были на первом этаже и о чем-то громко спорили. И, черт, после того, как Лорен убежала, начались самые ужасные минуты в жизни Камилы.

Камила чувствовала, будто весь мир взорвался. Случился ее самый ужасный кошмар — ее родители застукали ее с Лорен. В обнимку. Голыми.

— Пожалуйста, мам, — взмолилась она, не вставая с дивана.

— Не пытайся объясняться! Потому что я не хочу этого слышать! Я растила тебя не такой! — Сину усмехнулась, качая головой.

Камила плакала, а Алехандро снял с себя куртку и протянул ее дочери, чтобы она прикрылась.

— Я правда люблю ее, — тихо сказала Камила.

— Ты просто запуталась. Ваши фиктивные отношения заставили тебя подумать, что ты что-то чувствуешь к ней, — Сину говорила это так, будто точно это знала.

— Я не запуталась, мама, я...

— Камила, просто молчи. Иди в свою комнату, нам с твоим отцом нужно это обсудить.

— Что?

— Иди в свою комнату!

— Ты издеваешься надо мной?! Ты так и будешь...

— Камила, — сказал Алехандро, — пожалуйста, подожди в своей комнате, пока мы разговариваем, — Камила посмотрела на своих любимых родителей и закатила глаза.

— Знаете, что? Плевать. Я пойду к себе, — она обернулась в куртку отца и направилась к лестнице.

— Положи свой мобильник и ноутбук в нашу спальню! — крикнула ей в след Сину.

— Ты серьезно?!

— Похоже, что я шучу?

Камила моргнула и, ругаясь себе под нос, направилась на второй этаж.

Родители Камилы — уроды, это факт. Теперь она сидит дома, пока Лорен, вероятно, беспокоиться о ей. И ей пришлось сидеть в спальне всю ночь, пока родители разговаривают. Камила знала, что они отреагируют так жестко, и даже слегка удивилась, что ее не выгнали из дома. Они просто ОЧЕНЬ сильно разозлились.

Камила громко застонала и бросила в стену подушку. К ее удивлению, она чувствовала небольшое... облегчение. Она теперь может перестать прятаться, да? Наконец, она сможет встречаться с Лорен открыто. Она сможет рассказать людям о себе.

Она все еще немного стеснялась своей ориентации, она не была уверена на сто процентов, что она лесбиянка. Но ей очень нравились сиськи.

Вообще, Камила часто смотрела на женскую грудь. С целью оценить, лучше ли она ее собственной. Но она никогда раньше не думала о сексе с девушкой или о том, что вагина может быть лучше пениса. Но так и было, а секс с Лорен был лучшим сексом в ее жизни.

— Я — лесбиянка, — шепнула Камила, удивив себя. Она даже не знала, зачем она это сказала, но это сделало все более реальным. — Я — лесбиянка, и я люблю Лорен, — она улыбнулась. И она почувствовала... гордость. Она наконец-то честна с собой.

Камила вдруг осознала, как сильно она хочет сказать это Лорен. И Нормани. Своей лучшей подруге, которая всегда была рядом. И Колуму, Элли, Остину и всем, у кого есть уши.

Камила — лесбиянка. Она любит Лорен.

Девушка встала с кровати, решительно открыла дверь спальни и направились вниз, чтобы противостоять своим родителям.

— Камила? — Алехандро немного удивился, увидев дочь. Они с Сину сидели за кухонным столом, на котором были разложены какие-то бумаги.

— Что за...

— Я — лесбиянка, которая влюблена в Лорен Хурэги.

— Нет, это не так. Мы читали об этом, вероятнее всего, ты просто запуталась. Многие подростки заинтригованы гомосексуальными отношениями и хотят это попробовать. Их это привлекает, — серьезно, они ЧИТАЛИ об этом? Этим они занимались всю ночь? Искали оправдания чувствам Камилы?

— Я не ЗАПУТАЛАСЬ, мама. Я люблю девушек. Сиськи и вагина меня заводят.

— Камила! — ахнула Сину. — Как ты смеешь разговаривать так с нами?! Где твое уважение?!

— Уважение? Уважение? Я уважаю вас так же, как и вы меня, а это значит, что я вас НЕ уважаю. Вы потеряли мое уважение, нет, я вас НИКОГДА не уважала! Я не верю в ваши идеалы. Я не согласна с вашими принципами и ненавижу ваш образ жизни, — Сину лишь покачала головой.

— Я знала, что мы не должны были доверять ей. Мы должны были отправить ее в церковную школу, как я и предлагала, — обратилась она к Алехандро. Потом она повернулась к Камиле. — Это просто фаза. Эта Хурэги запутала тебя. Она...

— НЕТ, мама. Она открыла мне глаза на многое.

— Тебе просто нужно проводить больше времени с Богом.

— Бог? Ты думаешь, что библейский лагерь или церковная школа изменят мои чувства? Ни черта подобного! И позволь мне спросить: где в Библии говорится, что гомосексуализм — плохо? Где говорится, что пренебрегать своей дочерью — хорошо? Или что деньги и власть — все? Где это сказано? Нигде. И если БОГ стыдиться меня, то почему этого не делает Нормани? Или Андреа? Почему у них нет проблем с тем, что мне нравится девушка? — опять же, родители Камилы проигнорировали ее.

— Мы хотим, чтобы ты немного пожила со своей бабушкой и походила в школу ее церкви, — сказал Алехандро спокойно. — Твоя мама тоже с этим согласна, — Камила сжала кулаки. Больше своей матери она ненавидела только свою бабушку.

— Нет.

— Что значит «нет»? — Сину старалась быть спокойной, но тон Камилы уже выводил ее из себя.

— Это значит, что я не буду жить со своей ГРЕБАННОЙ бабушкой! — выплюнула Камила.

— Либо ты будешь жить со своей бабушкой, либо ты покидаешь этот дом прямо сейчас.

— Хорошо, — просто сказала Камила. Сину улыбнулась, думая, что она победила. Камила развернулась и убежала на второй этаж. — Я знала, что она согласится. Может, еще есть победа.

Сину и Алехандро радовались своей победе еще минут двадцать, а потом спустилась Камила с дорожной сумкой в руках. Она снова плакала, но теперь уже от гнева.

— Пока! — крикнула она и пошла к двери.

— Куда это ты собралась? — опешила Сину.

— Ты дала мне выбор. Ад на земле или нормальная жизнь. Я выбрала жизнь. Я ухожу.

— Ты совершаешь ошибку, Камила, — сказал Алехандро, но Камила проигнорировала его, начиная обуваться.

— Отлично! Ты — неблагодарная маленькая сучка! Просто знай, что ты никогда больше не войдешь в эту дверь! Ты перестала быть частью этой семьи!

— Какой семьи? — равнодушно спросила Камила и вышла из дома, захлопнув дверь.