1
«Это был действительно плохой сон», – подумала Джису.
Хотя начинался он достаточно хорошо... «Она смотрела на своего отца и, стараясь не вертеться, рассказывала местные сплетни, упоминая каждую мельчайшую деталь. Улыбнувшись, отец сказал ей, что не смог бы без нее обойтись. Вдруг время перемоталось на двадцать лет вперед, теперь она лежала на больничной койке, возле которой стоял ее босс и говорил, что недееспособный солдат ему не нужен. И ушел, оставив ее там. В одиночестве».
Даже сейчас, наяву, девушка ощущала в груди боль от потери.
Только... боль была реальной. Ребра Джису действительно болели. Это было больше, чем остатки кошмара. Колено, когда-то поврежденное снайпером, ныло, словно вырванный зуб, а голова просто адски пульсировала. Вряд ли это похмелье. Она завязала с тех самых пор, как Хеншик завербовал ее в свое тайное подразделение.
Открыв глаза, ей с трудом удалось приглушить стон, когда свет ослепил, словно осколок гранаты. Даже мысль о том, чтобы повернуть голову, наполняла рот желчью.
«Тогда не двигайся, сержант. Просто осмотрись». Девушка лежала, свернувшись в позе эмбриона, ее щека покоилась на холодном бетоне. Предчувствие ужасного поползло по спине, когда она поняла, что ее руки связаны. Прищурившись, Джису осмотрела комнату: деревянные балки, шлакобетонные блочные стены и крошечные прямоугольные окна под потолком. Запах испражнений и блевотины смешивался с затхлым запахом, напоминающим вонь от несвежих носков. «Подвал».
Рядом, спиной к Джису, лежала седовласая женщина. Она выглядела знакомой. «Просто знакомой и все».
Девушка пыталась вспомнить.
Спасение женщины, которая пыталась убежать от мужчины. «Точно».
Не получилось. «Точно».
Теперь их связали в подвале. «Точно».
Учитывая скорость мышления, у нее, должно быть, еще и сотрясение. День окончательно превратился в ад. «А мог быть простой рабочий день».
Почему, черт возьми, она решила рисковать своей жизнью, когда простой звонок в полицию мог также уладить проблему?
Ответ на этот вопрос был отстойным. Она действовала как «мачо» – по-глупому – пытаясь доказать, что она еще что-то умеет. Джису думала, что не пострадает. Тогда, в больнице, «Мистер Хладнокровный Шпион» смотрел на нее с жалостью; он не был уверен в том, что она достаточно восстановится, чтобы вернуться в строй. Поэтому она прыгнула в первый бой, который смогла найти. Поступи она тупее, и ее можно было считать парнем.
Что ж, если повезет, ее неумелая попытка спасти женщину может возыметь положительный результат. Идиоты не связали ей ноги.
Услышав шаги, Джису замерла, наблюдая сквозь ресницы, как в поле зрения появился парень, с которым она боролась. Бритая голова, структурные мышцы как у полузащитника (прим.: игрок в американском футболе). Оторванные рукава позволяли разглядеть три татуировки: орел, глобус и якорь; бульдог; череп и скрещенные винтовки.
— Эй, Зверушка! — Мужчина подошел к металлической конуре возле лестницы.
Голый подросток с лохматыми светлыми волосами забился в дальний угол клетки. Дрожа. Напуганный до полусмерти. Глаза запали, он был худой, как если бы он не ел несколько недель. Синяки, ссадины, и даже ожоги портили его светлую кожу.
Дыхание Джису сбилось. «Пытали?»
Лысый ударил кулаком по верхней части клетки, заставляя парнишку подпрыгнуть.
— Ты готов к еще одной сессии, котенок? Просто скажи мне, как делать новых зверей, и я не причиню тебе больше вреда.
— Я ничего тебе не скажу! — Голос мальчика надломился на последнем слове.
«Смелый малый». Джису молча аплодировала ему, даже когда ее желудок сжался в страхе за него. «И что имел в виду этот мудак, когда говорил: делать новых зверей?»
— Кретин!
Лысый поднял длинный жезл-электрошокер. Хотя парень и находился в дальнем углу клетки, этого расстояния было недостаточно. Он дернулся от тычка, но этот ублюдок не останавливался и продолжал колоть, пока подросток кричал.
Стиснув зубы, Джису дернула за веревки. А потом парень... исчез.
Огромная рыжая пума стояла там, где всего несколько секунд назад был подросток. Страшное рычание разорвало комнату, эхом отражаясь от бетонных стен. Волосы на руках Джису встали дыбом.
«Какого черта?» Ребенок в один момент, а в следующий... пума. Девушка с трудом вздохнула, зажмурила и снова открыла глаза. Большая кошка все еще металась по клетке. «Меня накачали наркотой?» Например, рядовой Кан под действием морфина часами кричал про упырей, про то, что они съедят его сердце. Или, может быть, у нее сотрясение мозга. Да, это не может происходить на самом деле. Она не верила в привидения, упырей или людей, превращающихся в горных львов. Сверхъестественная хрень для морально-неустойчивых и наркоманов.
— Твою мать, Свэйн! — крикнул другой мужчина с лестницы.
Светлокожий, среднего роста, плотного телосложения, одетый в костюм, на вид около шестидесяти лет. Шрамы на костяшках пальцев соответствовали его помятому лицу, нос в прошлом сломан, тонкие губы и мертвые холодные глаза. Возможно, элегантный костюм и намекал на благородство, но тело, на которое тот был одет, так и кричало: бандит.
— Он не может говорить в облике кошки.
— Я не виноват, черт возьми. Я только слегка задел его! — сказал Свэйн.
Когда кошка попыталась стащить электрошокер своими трехдюймовыми когтями, он вновь стал тыкать в нее им до тех пор, пока животное не завизжало от боли.
— Он в любом случае не будет говорить. — Свэйн кинул устройство на стол. — Гребаная кошка скорее подохнет с голоду. Посмотри – она умирает.
— Черт! — «Костюм» пересек комнату и подошел к клетке, где кот расхаживал взад и вперед. — Удивительно, что он еще жив. Он должен был умереть в первую же неделю, после того, что вы с ним сделали. Тварь чертовски сильна!
— Ты действительно хочешь превратиться в это? — Свэйн сплюнул на пол.
Джису вытаращила глаза. «Костюм» хотел стать животным? Он сумасшедший?»
Лицо мужчины приобрело угрожающее выражение. Жестокое настолько, что Свэйн сделал шаг назад.
— Я плачу тебе не за то, чтобы ты думал. Мне нужны ответы. — Он оглянулся через плечо. — Что случилось со старой сукой?
Подойдя к женщине, Свэйн толкнул ее ногой, переворачивая на спину. Ее руки и ноги были связаны, она непонимающе заморгала, из ее беззубого рта сочилась пена.
— Еще один ходячий труп. — Свэйн пихнул женщину сапогом.
— Избавься от нее.
— Будет сделано. — Губы Свэйна искривила улыбка, когда он поставил ботинок на горло женщины.
Прежде чем Джису смогла двинуться, она услышала хруст ломающихся хрящей, и стало уже слишком поздно. Втягивая воздух сквозь стиснутые зубы, девушка старалась лежать неподвижно, вопреки ярости, растущей внутри.
Свэйн бесстрастно наблюдал за попытками старухи сделать вдох и ее предсмертными спазмами. Когда тело женщины наконец замерло, в глазах мужчины засветилось удовлетворение, а его грязные джинсы не смогли скрыть появившуюся эрекцию.
«Больной ублюдок». Джису сжала челюсти. Она должна была что-то сделать, отвлечь внимание. «Я не спасла беспомощную женщину». Ее военное прошлое, усеянное трупами, тянулось к ней, свидетельствуя о том, что ее движения были недостаточно быстрыми, информация недостаточно точной, а желание победить недостаточно сильным. Она подвела всех этих людей.
— Вы поступили мудро, когда не стали проверять это на себе, босс. — Свэйн взглянул на тело. — Вы могли закончить так же, как и она.
— Почему они умирают, черт побери? Какого хрена, они не изменяются? — Мужчина в костюме ударил кулаком по столу, а затем уставился на мертвую женщину. — Они все были наркоманами и алкоголиками. Может быть, они слишком нездоровые, чтобы выжить. — Он посмотрел в сторону Джису и решил подойти к ней.
Девушка закрыла глаза.
— Ты не убил ее, Свэйн? — В голосе мужчины послышалась плохо скрытая насмешка. — Сука выглядит достаточно здоровой. Давай дадим ей шанс.
— Нет. Она моя. Я придержал эту задницу для себя.
Кожа Джису покрылась мурашками от сочащейся в его голосе похоти. Ледяной страх ударил по щитам, удерживающим ее эмоции.
— Ты можешь трахнуть ее, как хочешь... после. — Мужчина сильно ее ударил. – Но сначала. Брось в клетку, а я усыплю кота.
Через секунду, Джису услышала выстрел из пистолета с транквилизатором. «Черт, что они задумали? Не могу позволить себе бояться – нужно отодвинуть страх в сторону». Когда Свэйн схватил ее под руки, Джису заставила себя двигаться. Прижимая локти к бокам, она зажала его руки и замахнулась ногами, пытаясь ударить по голове. Она открыла глаза, чтобы убедиться, что попала прямо в лицо. Удар, достигший своей цели, принес бесконечное удовлетворение.
Лысый качнулся назад, отпуская девушку.
Сжав зубы, она перекатилась и встала на ноги.
Мужчина поднялся, качая головой, выглядел он так, словно рос на стероидах вместо конфет. Учитывая татуировки от службы в морской пехоте, покрывающие шею и руки, его боевые навыки могли быть столь же хорошими, как и ее.
Джису сделала шаг назад, чувствуя хруст в суставах. Этот удар не принес ее колену пользы. Девушка двинулась обратно к лестнице, пытаясь скрыть свою хромоту. Пока Свэйн менял позицию, она приняла позу кошки, слегка коснувшись ногами пола, и приготовилась в любой момент отправить его в Нетландию (прим.: Нетландия, Неверленд, Небыляндия, страна Нетинебудет или остров Небывалый (англ. Neverland) — нереальное место, в котором происходит действие произведений Джеймса Барри о Питере Пэне и работ, основанных на них).
— Не двигайся, сука.
Джису замерла. «Костюм» держал пистолет с дротиком-транквилизатором в руке, направленный прямо в ее грудь. Он кивнул девушке на клетку с пумой:
— Заползай сюда, или Свэйн оттрахает тебя, пока ты будешь в бессознательном состоянии.
Девушка сделала шаг назад. «В клетку с пумой?» От прилива страха у нее закружилась голова:
— Ни за что.
— Открой клетку, — приказал «Костюм» Свэйну.
Нахмурившись, Свэйн набрал комбинацию из чисел на кодовом замке и приоткрыл дверь:
— Перестань нянчиться с ней и просто пристрели. А еще лучше, отдай ее мне ненадолго. Когда я закончу, она будет умолять меня о том, чтобы я посадил ее в клетку.
Если он усыпит ее, у нее не будет шансов убежать. Поглядывая на спящего кота с опаской, Джису наклонилась и вошла в клетку. Когда она проползала мимо, то почувствовала, как от Свэйна волнами тепла расходится гнев.
Кот был в стороне от нее, голова подергивалась, глаза потускнели.
— Сделай это, прежде чем он трансформируется обратно. — «Костюм» с грохотом захлопнул дверь клетки.
Она повернулась:
— Сделать что?
И псих ткнул электрошокером ей прямо в живот. Огненная боль пронеслась по коже, и девушка с воплем отшатнулась. Прямо к рычащему коту.
Джису тяжело приземлилась, но спотыкаясь о собственные ноги, начала карабкаться, чтобы убежать. Ее схватили лапы. Когти распороли кожу на спине, и пума вонзила в ее плечо зубы.
— Боже! — Агония пронзила ее. Джису брыкалась и пиналась. Зверь злобно зарычал. Она оттолкнулась, вырываясь на свободу, когти снова разорвали ее кожу. Откатившись, девушка забилась в угол, самый дальний от кошки и электрошокера.
— Вот и славно. — «Костюм» взял ее бумажник со стола и бросил Свэйну. — Мне пора. Отстегни своим приятелям «зеленых», если кто-нибудь спросит о ней.
— Понял.
«Костюм» хмуро посмотрел на зверя:
— Продолжай и делай все, что хочешь, чтобы выбить из мальчишки ответы. Он все равно сдохнет.
Глаза Свэйна заблестели, и он улыбнулся:
— Мне нужно кое-что взять, а потом я начну. И вы получите свои ответы.
«Для пыток?» Желудок Джису сжался. Пока мужчины поднимались вверх по лестнице, она поняла, что они намеревались оставить ее в клетке с пумой.
Джиму втиснула лицо между прутьями:
— Выпустите меня отсюда!
Дверь в подвал была закрыта, а верхние лампы выломаны. Единственное освещение шло от крошечных окон под потолком. Плохой свет для нее, хороший свет для пумы. Плечо адски болело, кровь пропитала рукав рубашки, стекая по ее спине и бокам.
«Кровь?» Едва ли она сейчас нуждалась в том, чтобы пахнуть как кошачий ужин. Девушка медленно повернула голову.
Зверь смотрел на нее: глаза прищурены, уши прижаты. Единственный кот в мире, который не считал ее лучшим другом. Зверь выглядел таким же истощенным, как и мальчишка, даже хуже. Его шерсть была тусклой и клокастой, золотые глаза запали. Он выглядел очень, очень голодным.
— Хороший котик, — пробормотала девушка вполголоса. — Мы застряли здесь вместе, так что давай просто успокоимся, ладно? Меня зовут Ким Джису, но мои друзья зовут меня Джи.
Кот наблюдал, как она боком двигалась к двери клетки. Девушка опустилась на колени и проверила замок. Универсальный кодовый замок. Она смогла бы открыть его, если бы у нее были свободны руки. И если кот не решит, что желает тартар из человека.
К облегчению Джи, кошачьи уши встали торчком, а глаза округлились. Секундой позже пума исчезла.
Предполагая, что ей снова мерещится, Джису потерла свое лицо о покрытое джинсами колено, после чего подняла голову.
Распластавшись на полу из сеточной проволоки, лежал юноша.
— Господи, блять, Иисусе!
Девушка отпрянула, снова падая на сеточный пол. Это не наркотическая галлюцинация. Прищурившись, она стала изучать клетку. Там не было никакой скрытой двери, чтобы вытащить пуму и засунуть мальчика. Стиснув зубы, она старалась не двигаться. Люди не превращаются в животных, а животные не превращаются в людей. «Этого не может, черт возьми, быть».
Юноша сонно моргнул, провел языком по потрескавшимся губам и сказал хриплым голосом:
— Приятно познакомиться, Джи. Прости, что поцарапал и эм... за следы от зубов.
Руки Джису сжались в кулаки. Он определенно больше не пума.
— Что ты? — прошептала она.
Он с трудом поднял голову и послал ей жалкую улыбку:
― Некоторые люди называют нас даонаинами или перевертышами. Я предпочитаю оборотни. — Он посмотрел в сторону лестницы, и девушка заметила, как он пытается скрыть свой страх.
― Перевертыш, — сказала Джису, глядя на избитого молодого человека.
Переполняемая жалостью, девушка поняла, что вблизи бедный ребенок был еще в более плохой форме.
— О, конечно, — как в каком-то романе Энн Райс или что-то типа того? (прим.: Энн Райс – американская писательница, сценарист и продюсер, написавшая роман «Интервью с вампиром», по которому был снят одноименный фильм)
— Она создает вампиров, а не оборотней. Большое спасибо, — сказал он сухо.
— Ах, да. Я знала. — Джису подергала свои запястья. Свэйн проделал хорошую работу с узлами – внутри клетки не было ничего, чем можно было воспользоваться.
Внезапно до нее дошли слова юноши: «люди называют нас оборотнями».
— Нас? Нас? Словно есть еще такие, как ты?
— Ну, да.
— Иисусе. Вот так, оказывается, можно просто идти спокойно, споткнуться и попасть в «Сумеречную зону». Так что будет со мной, после того, как ты меня укусил?
— Ты не смотришь телевизор? Это должно превратить тебя в кота-оборотня.
— Ты шутишь что ли: «превратить меня в кота-оборотня»? — Дыхание Джису сбилось. Она обернула свой страх в свирепый взгляд на парнишку.
— Я говорил им, что укус не сработает. — Его голос нес в себе гнев и чувство вины, юноша прошептал, — Я неоднократно пытался сказать им. – Он старался не смотреть на мертвую женщину. — Мы рождаемся даонаинами.
Дыхание девушки пришло в норму:
— Это такое облегчение.
— Да, готов поспорить.
Джису снова дернула веревки, и зашипела, когда ободрала кожу на запястьях.
— Слушай, человек-кот или как ты там себя называешь, можешь развязать меня без... эм...
В его светло-зеленых глазах появились проблески юмора:
— Без... съесть тебя на ужин? Не проблема. — Он попытался встать, но ему не удалось, дыхание было тяжелым, словно он только что пробежал милю. Он выглядел еще бледнее, если это вообще было возможно, поэтому подозвал Вики жестом к себе. — Я теряю контроль только под воздействием наркотиков. Или от внезапной боли.
Согнувшись, Джи пересекла клетку, с каждым шагом ее колено ныло все больше.
— Или когда напуган.
Девушка замерла в нескольких футах от юноши:
— Ты превращаешься в пуму, когда боишься? — Ее голос звучал выше, чем обычно, что в итоге стало просто унизительно. Она прочистила горло. — Ага, но ты же не боишься меня, верно? И в эту самую минуту тебе не очень страшно... правда?
Он фыркнул:
— Я был в ужасе, с тех пор как они поймали меня месяц назад.
Джису не двигалась. Кошки не могут видеть тебя, если ты не двигаешься — где-то она такое слышала. Но, вероятно, нахождение в радиусе двух метров может нарушить этот эффект.
Юноша вздохнул, почти смеясь:
— Иди сюда. Я не буду трансформ... э..., превращаться в кота, если они не вернутся. Честное-пречестное.
Фраза, произнесенная так по-детски, повлияла на ее эмоции; на самом деле, на вид ему было лет семнадцать или около того. Просто ребенок. В придачу очень больной ребенок. Там, где не было синяков, порезов или ожогов, кожа имела нездоровый, желтоватый оттенок. Неудивительно, что Джи удалось отскочить от него, даже несмотря на то, что она была связана.
Но даже при всем этом девушке потребовалось набраться смелости и повернуться к нему спиной для того, чтобы он мог заняться веревками.
Несколько очень долгих минут спустя она была свободна. Джису сосредоточилась на своих руках, стараясь не кричать, когда начала циркулировать кровь. Казалось, что она погрузила свои руки в бочку с битым стеклом. «Дерьмо, дерьмо, дерьмо». Девушка втянула воздух, тяжело дыша от боли, пока то разжимала, то сжимала пальцы.
— То, что ты развязана, не поможет, — сказал мальчик. — Мы все еще взаперти.
— Ненадолго, приятель, — пробормотала она. — Кстати, как тебя зовут?
— Джемин. А ты слишком самоуверенная и много ругаешься матом.
— Я планирую прекратить. — Она поморщилась от его недоверчивого взгляда. — Серьезно. — А придуркам, схватившим ее, не поздоровится за то, что испортили эти чертовски благие намерения.
— Дедушка говорит, что люди матерятся только потому, что у них ограниченный словарный запас.
— В любых трудных, экстремальных, отчаянных обстоятельствах смачное ругательство дает такое облегчение, какое недоступно даже молящемуся, — рассеянно сказала она.
— Что?
— Марк Твен. — «Итак, они забрали все из ее карманов или только кошелек?» — Конечно, по сравнению с Киплингом, он слабак.
Мальчик улыбнулся:
— Я знаю. Думаю, ты понравишься моему дедушке. Мне ты уже нравишься. — Он выглядел застенчивым, как маленький ребенок, у Джису защемило в груди. «Как он мог терпеть все это и оставаться таким милым?»
Девушка прочистила горло:
— Ну, эм, хорошо. — «Карта... карта». Она прощупала свои карманы, чувствуя что-то жесткое в одном из них, и ее захлестнула радость. — Смотри. — Она вытащила проездной билет из кармана.
Джемин вытянул шею, сосредоточившись на маленькой коричневой карте:
— Джи? Городской транспорт – это хорошо, но я не думаю, что автобус останавливается в этой клетке.
Джису рассмеялась:
— Смотри и учись, юный Скайуокер. — Она аккуратно разорвала карточку на узкие полоски, а затем сложила в форме буквы «М».
— Оригами? — усомнился Джемин, — Моему деду это может понравиться. Он любит странные вещи. О, я скучаю по нему. — Его голос был настолько тихим, что она почти не слышала его.
— Как дедуля относится к отмычкам? — Джису завернула плотную бумагу вокруг одной части кодового замка, двигая ей и пропихивая нижнюю часть «M» в расщелину, пока не услышала щелчок.
— «Да пребудет с нами Сила». — Она рывком открыла замок.
— Охренеть!
— Не ругайся, — сказала Джису чопорно и толкнула дверь клетки. — Пойдем.
Когда юноша попытался встать, у него подкосились ноги, отчего он снова упал на пол. Он боролся за каждый вдох, как выброшенная на берег рыба. Черт, мальчик был настолько тощим, что она могла видеть рывки его грудной клетки с каждым ударом сердца. Эти ублюдки чуть не убили его.
— Малыш. Уходим. Еще одно промедление и у тебя может случиться сердечный приступ.
— Я не останусь здесь, — он стиснул зубы. Юноша цеплялся пальцами за проволоку, пытаясь подтащиться свое тело к выходу хотя бы на фут (прим.: около 30 см). Его решимость потрясала, внушая благоговейный ужас. — Даже если Свэйн не сделает этого, я в любом случае умру.
— Какого черта это значит? Нет, не говори мне. Просто заткнись. — Она схватила его за руки и выволокла, морщась, когда ободрала свою тонкую кожу об проволочный пол.
Неуклюже двигаясь, Джису схватила юношу и взвалила себе на плечи. Кожа да кости, да, но весил он целую тонну, когда она выпрямилась. Боль ножом прошла сквозь ее колено, а голова пульсировала достаточно сильно, чтобы разнести вдребезги ее череп.
Мальчик не двигался. «Она убила его?» Нет, как только звон в ушах утих, она услышала, как он хрипит, вдыхая воздух. Это звучало жутко.
«Но эй, она не хотела умирать в клетке».
Лестница казалась кошмаром, даже несмотря на то, что она опиралась рукой на перила, чтобы не подвернуть колено и держаться устойчивее.
— Для кого-то такого тощего ты слишком тяжелый.
— Прости. Я здесь пытался похудеть для тебя.
Девушка усмехнулась. Умник – шутил, даже когда был до смерти напуган, напоминая Джису ее саму. Она взглянула на заднюю дверь, а затем, прихрамывая, вышла. Ее колено не будет долго мириться с подобным наплевательским отношением.
Уличные фонари впереди разливали круги света на темной, мокрой улице. Моросящий осенний дождь был прекрасен, смывая пот с лица. «Что теперь? Угнать машину?» Но в этом проклятом шикарном районе не было ни одного автомобиля на улице. Все заперты в своих буржуйских гаражах на две машины.
— Самое время вызвать полицию, — сказала она себе под нос.
Джемин дернулся, чуть не свалившись с ее плеч:
— Не делай этого! — Она восстановила равновесие, приглушая стон, когда его бедро впилось в ее изорванное плечо.
— Я не могу пойти в больницу, — отчаянно сказал Джемин. — Мне... нельзя. Я трансформируюсь, когда мне больно. Я такой неудачник, — прошептал он с отвращением к себе, чем вызвал у Джису сочувствие. Да, она всегда также себя чувствовала в детстве, делая что-то глупое, как тогда, когда использовала свою левую руку, чтобы передать еду иранскому министру (прим.: по исламским традициям, еду и питье надо брать непременно правой рукой). Отец тогда побагровел.
— Пожалуйста, Джи. Ни полицейских, ни врачей.
— Ты ужасно привередлив, — пробормотала она.
Девушка выбрала направление и пошла. «Иисусе, они шатались словно пьяные».
Но она была свободна. И, эй, у нее много опыта в подобных ситуациях, как Хеншик любил называть их. Поймана в ловушку в заминированном доме, застигнута при слежке за своим иранским соседом...
— Держись там, малыш. — Джису сжала его истощенную, свисающую с ее плеча ногу.
Беспокойство скрутило ее внутренности, когда она поняла, что тело парня по-настоящему обмякло. Ему нужно в больницу, и к черту его паранойю с трансформацией в оборотня. Если придется, она арестует его позже. Она направилась к ближайшему дому.
Поскольку руки были заняты, она пнула дверь, вместо того, чтобы позвонить в звонок. В данный момент, вежливость это последнее, что ее заботило.
Рядом с входной дверью зажегся свет, и в маленьком окошке появилось лицо мужчины:
— Кто здесь?
— На нас напали, — она повернулась. — Вызовите скорую. Быстро. Мальчик нуждается в помощи.
Спустя долгую минуту, дверь распахнулась:
— Не думаю, что грабитель стал бы изображать кровотечение, — сухим тоном сказал седовласый мужчина. — Давайте укроем вас от дождя.
Ноги тряслись от усталости, хозяин дома забрал юношу из ее рук. Когда тепло комнаты обернулось вокруг словно кокон, девушка пошатнулась.
— Присядь, дитя. — Мужчина подождал, пока Джису упадет на диван, а затем положил парнишку рядом с ней.
Когда мужчина отошел, Джису положила плечи Джемина себе на колени, чтобы поддержать его.
— Эй, малыш.
Его веки дрогнули, расфокусированный взгляд стал медленно проясняться. Он осмотрел гостиную.
— Мы выбрались, — прошептал Джемин.
— Да. — Джису не могла больше сдерживаться; ее горло сжалось. Даже проснувшись, он плохо выглядел. Действительно плохо. — Мы здесь в безопасности. Он славный старикан.
— Человек? Джису обещай, что не скажешь ему, не скажешь никому обо мне. Или про оборотней. Никогда. — Он сжал ее руку, вены на его шее вздулись, когда он попытался сесть.
— Хорошо. Хорошо, я обещаю. Мне все равно никто не поверит.
— Спасибо. Хорошо. Это хорошо. — Его голос был таким тихим, что ей пришлось наклониться, чтобы расслышать его. — Я действительно хотел умереть свободным, не в клетке.
— Я предпочла бы, чтобы ты жил, черт побери, — она встряхнула парня, откидывая мокрые волосы с его лица.
— У меня есть просьба. — Его глаза были такими зелеными, когда он посмотрел на нее снизу вверх. — Мое тело, в значительной степени, отключилось вчера. Это нормально для оборотня; металл вреден для нас, и эта клетка... — Его рот скривился, вспоминая боль.
— Док назначит терапию, даст тебе кровь, жидкость, питание, и ты будешь в порядке.
— Нет. Но все хорошо. Я знал, что это случится. — Сожаление наполнило его глаза, и Джемин сморгнул слезы. — Мой дед – он сейчас совсем один. У него нет никого, кроме меня.
— Живи для него, — настаивала Джису. Так много людей умерло на ее руках, она не может столкнуться с этим снова. Не этот мальчик – он недостаточно стар, чтобы умереть. В ее груди саднила открытая рана.
— Не вариант. — Его губы были синими, цвета смерти. — У тебя тоже никого нет?
Она покачала головой:
— Нет. — Пара друзей на другой стороне планеты. И Хеншик – может шпион считаться семьей?
— Теперь есть. — Он вздохнул с трудом. ― Отправляйся к моему деду, Джи. В Колд Крик. Расскажи ему, что со мной случилось. Обещаешь?
— Обещаю. Я привезу его к тебе в больницу. — Да, она найдет старика, где бы он ни был. ― Но ты будешь там, ты меня слышишь?
Он сморщил лоб:
— Как это происходит?
— Что?
Он потер расцарапанное плечо. Его пальцы окрасились полосками крови.
— Огонь в крови.
Подняв руку, он вытер заплаканную щеку:
— Вода.
— Джемин?
Он поджал губы, подул на мокрые, кровавые пальцы:
— Воздух.
— Что ты делаешь? Джемин? — Он, казалось, не слышал ее. «Бредил?» Она видела такое прежде, при большой потере крови.
Он прикоснулся к ее грязному лицу и улыбнулся:
— Земля.
— Дорогой, я хочу, чтобы ты отдохнул, — настаивала она. «Пожалуйста, не делай этого со мной — живи!» На секунду лицо ее собрата по несчастью расплылось, вышибая из ее легких воздух, и руки Джису сжались. «О, пожалуйста, только не снова». — Просто сконцентрируйся на дыхании и...
— И, наконец, мой дух – это дар. Я помню, — он сказал это с гордостью в своем молодом, молодом голосе. — Иди сюда. — Он поднял руку, чтобы обнять ее.
Она наклонилась вперед и поморщилась, когда его грязные пальцы впились в ее искалеченное, кровоточащее плечо.
Через секунду юноша скользнул рукой вниз для настоящего объятия и притянул ее ближе.
— Скажи дедушке, я подарил ему тебя... и ты – мой подарок, — он выдохнул ей в ухо.
Ее руки сомкнулись вокруг него:
— Черт, ты сам скажешь ему, Джемин. Ты сам скажешь ему.
Но только молчание ответило ей.
Ушел. Он ушел.
Джису откинулась на диване. Ее щеки были мокрыми. Даже когда она потерла свое лицо руками, она почувствовала больше слез. «Что с ней не так? Она никогда не плакала».
Люди умирали. Постоянно, черт возьми. Она даже не знала этого мальчика. Слезы текли по ее щекам, падая, как маленькие вспышки ее скорби на отрешенное лицо Джемина.
Шаги возвестили о возвращение старика.
— У меня есть... — Остальную часть предложения оборвало завывание нескольких стремительно приближающихся сирен. — Пойду, встречу их.
Джису могла видеть огни аварийной машины через тонкие шторы на передних окнах. Она выскользнула из-под тела Джемина, достаточно долго сомневаясь, прикоснуться ли к его щеке на прощание. Его кожа уже начала остывать.
Джису судорожно вздохнула и отошла. Она подошла к окну и, приоткрыв занавески, посмотрела в щель. Машины скорой помощи перед домом и полицейский автомобиль через дорогу. «Что правоохранительные органы будут делать с ее историей?» Неопределенность клокотала внутри. «Были ли среди полицейских «приятели» Свэйна?»
Медработники выскочили из кареты скорой помощи и встретили старика. Рядом с патрульной машиной, с кем-то разговаривал полицейский в форме. Свет по-прежнему мигал, освещая его мрачное лицо и это... Свэйн. Когда похититель договорил, полицейский кивнул и повернулся к дому, держа руку на кобуре.
«Хорошо-о-о. Вот и ответ».
Минуту спустя, пока Джису пробиралась через задний забор, она услышала крик Свэйна:
— Где девчонка? — Злость, скрытая в его голосе, подарила ей мгновение удовлетворения, прежде чем девушка больно приземлилась на противоположной стороне от ограды.