Когда слова значат многое [yoonmin]

 - ТЫ, ГРЁБАННЫЙ ПАК ЧИМИН, СЛЕЗАЙ ОТТУДА ЖИВО!!!

Юнги запыхался, пока бежал. Юнги волновался за «грёбанного Пак Чимина». А «грёбанный Пак Чимин», повернувшись, сказал:

- А если я не хочу? Если мне это надоело? Я три года держал чувства к тебе в секрете! Три чёртовых года!!! Я не мог спать, думая перед этим самым сном о тебе! Я не мог просто смириться с тем, что ты не чувствуешь ко мне того же, чего и я к тебе! Я устал. От этой недосказанности. От жизни. От тебя. От себя. Я устал. Не пытайся меня переубедить, говоря: «всё будет как раньше», ведь как раньше уже не будет никогда. Из-за тебя. Из-за меня. Из-за этой грёбанной жизни, - уже сквозь слёзы кричал Пак. – Я не могу так. Пойми. Прости. И, прощай.

Чимин развернулся спиной к Юнги. Из глаз обоих лились слёзы. У Чимина – от безысходности. У Юнги – из-за того, что по своей глупости он может потерять своего любимого Чимини навсегда. «Я успею... Я успею... Я успею...» С этими мыслями Юнги преодолевал расстояние от двери до края крыши. «Прощай, Юнги...» С этими мыслями Чимин собрался сделать шаг с крыши. Вдруг чьи-то сильные руки обвились вокруг его талии. Он упал вниз. Нет, не с крыши. На саму крышу. На Юнги. Мин хотел накричать на Пака. Хотел ударить его. Хотел много всего сделать, но сделал лишь это: он развернул Чимина к себе и, прошептав: «Успел», впился губами в губы Чимина. Пак пытался отстраниться, но Юнги не давал. Он целовал Пака и даже думать не хотел, что было, если бы он не успел. Он отстранился от Чимина и, прижав того к себе так крепко, насколько хватало сил, прошептал: «Понял. И это ты прости меня. Я люблю тебя, Чимин-а.» Юнги плакал в плечо Чимина. Чимин плакал в плечо Юнги, обнимая того в ответ. Слёзы счастья заполнили глаза обоих. Дождь перестал, и Юнги отстранился от Пака, улыбнувшись и смахнув слёзы тыльной стороной ладони, встал на ноги и произнёс:

- Вставай давай, а то простудишься, - и посмотрел на Чимина влюблёнными глазами.

- Эм... - Пак с недоумением посмотрел на Мина и начал смеяться.

- Что?!

- Ну, так это... - протянул Чимин. – На мне футболка, рубашка и куртка, а на тебе лишь майка. Кто заболеет ещё?

- Эй! – Юнги посмотрел на Чимина сверху вниз и протянул руку а-ля «вставай-вставай». – А-апчхи!

- Хахахахаха... - Пак смеялся так громко, что его, наверное, услышал даже дрыхнущий Тэ. – Я...хаха...же...хахаха...говорил... - Пак взял за руку Мина, и тот помог ему подняться.

- А-апчхи!!

- Пхах... - Чимин снял с себя куртку и собрался надеть её на Юнги, но тот шарахнулся от неё.

- Ты...ты придурок, что ли?!

- А?! – Пак посмотрел на Юнги взглядом «ты чё несёшь?!»

- Она же вся мокрая!!! Хоть выжимай! Ты меня точно любишь?!

- Конечно, Юнги, - Пак усмехнулся. – Ну, давай же, надень курточку...

- Ааааааа!!!!!!!!! Да, ты – ненормальный!!!

- Хахахахахахаха......

Юнги побежал в сторону выхода с крыши. Чимин с злополучной курткой за ним. Никто и не вспомнит того, что было на этой крыше. Разве что Юнги, которого, не обнаружив с утра телефона, растолкает лежащий рядом Чимин и скажет: «Хён, пошли в магазин!». Юнги посмотрит на часы, что висят на одной из стен студии и, увидев, что они не показывают и восьми, наорёт на Чимина, потому что не фиг его будить, и где ты собрался найти магазин, который работает в восемь утра в воскресенье, не сможет заснуть и, посмотрев на Чимина, который уже вовсю спит, мягко улыбнётся и, поднявшись на крышу, найдёт телефон Пака, что лежит недалеко от края, поднимет его и с грустной улыбкой на лице, выдохнув: «Как бы я жил без тебя, Пак Чимин?», спустится обратно и, положив телефон на стол, ляжет обратно. Он ещё не знает, что к нему ворвётся Намджун, который, не обнаружив их обоих в общаге, пойдёт их искать, и как ни странно – найдёт. Но Мин и не узнает, что приходил Намджун, потому что Юнги будет крепко спать, прижав к себе Чимина, словно боясь вновь его потерять.

И он поймёт, что слова значат многое.