11
Arthur Leclerc
— Артур, посмотри сюда.
Я перевёл взгляд на монитор.
Какие-то графики. Цифры. Температура. Давление. Ещё что-то.
Если честно, половина из этого выглядела как язык инопланетян.
Инженер продолжал объяснять. Спокойно. Подробно.
Словно я действительно понимал, что происходит на экране.
Я кивал. Очень уверенно кивал.
Потому что признаться сейчас, что ничего не понимаю, было бы слишком унизительно.
— Значит, если задняя часть начнёт скользить на выходе из шестого поворота, мы можем изменить...
Я снова посмотрел на график. Потом на инженера. Потом снова на график.
Нет. Вообще нет. Я гонщик. Я умею быстро ездить.
Но иногда мне кажется, что инженеры считают меня умнее, чем я есть на самом деле.
— Всё понятно? — спросил инженер.
— Да.
Абсолютная ложь. Но он кивнул и пошёл дальше.
Я выдохнул. Слава богу. Рядом уселся Шарль. Посмотрел на экран. Потом на меня.
— Ты хоть что-нибудь понял?
Я повернулся к нему.
— Нет.
Шарль сразу рассмеялся.
— Я так и думал.
— Там слишком много цифр.
— Ты профессиональный гонщик.
— И?
— Ты должен любить цифры.
— Я люблю скорость. Это разные вещи.
Шарль покачал головой.
— Господи.
— Не начинай.
— Я ничего не говорю.
Он улыбался. А это всегда было плохим знаком. Очень плохим.
К счастью, долго издеваться ему не дали.
Через несколько минут нас уже звали готовиться.
Шлем. Перчатки. Обычные ритуалы перед выездом.
И вот тут все шутки закончились.
Потому что начиналась квалификация.
Я сажусь в болид. Руки автоматически ложатся на руль.
Шум вокруг становится тише. Не потому что его нет. Просто я перестаю его замечать.
Голос инженера звучит в наушниках.
Последние инструкции. Последние проверки.
Я киваю сам себе. Глубокий вдох. Пора.
Машина трогается. Выезд из боксов. Всё как обычно.
Первые круги проходят спокойно. Резина прогревается.
Машина чувствуется нормально. Даже хорошо.
— Сейчас ты P7, — звучит голос инженера.
Я коротко отвечаю. «Продолжаем.»
Поворот. Следующий. Ещё один.
Машина становится быстрее. Увереннее.
Я начинаю давить сильнее. Ещё немного. Ещё.
На выходе из одного из поворотов задняя часть неожиданно срывается. Слишком резко.
— Чёрт.
Я ловлю машину рулём. Пытаюсь. Ещё. Ещё. Но уже поздно.
Болид разворачивает. Раз. Два. Три. Полный оборот.
Триста шестьдесят градусов. Перед глазами только асфальт.
Поребрик. Асфальт. Поребрик. Асфальт.
И тишина. Полная. Машина останавливается.
Всего в нескольких метрах от стены.
Я замираю.
Руки всё ещё сжимают руль. Сердце колотится где-то в горле.
Несколько секунд никто ничего не говорит.
Даже инженер. Потом в наушниках раздаётся голос:
— Артур, всё в порядке?
Я закрываю глаза. На секунду. Потом выдыхаю.
— Да. Но это было очень тупо.
В наушниках кто-то нервно усмехнулся.
А я смотрел на стену перед собой и понимал только одно.
Мне невероятно повезло. Потому что ещё метр. Всего один чёртов метр.
И этот разговор был бы совсем другим.
Стыдно мне, кажется, ещё никогда не было. Серьёзно.
Я сидел в машине и смотрел прямо перед собой.
На эту чёртову стену. На эти несколько метров. И понимал только одно.
Мне повезло. Очень.
Потому что если бы машину понесло чуть сильнее...я даже думать не хотел.
— Артур, можешь возвращаться в боксы.
Я закрыл глаза. На секунду. Потом снова открыл.
— Да.
Голос прозвучал глухо даже для меня самого.
И началась самая неприятная часть. Дорога обратно.
Потому что пока едешь к боксам, времени подумать слишком много.
А думал я только об одном.
Какой же я идиот. Первое Гран-при сезона. Первый нормальный шанс показать себя.
Команда всю ночь собирала машину после практики.
Механики практически не отходили от болида. Инженеры готовились.Все работали.
А я?
Я устроил разворот на триста шестьдесят градусов посреди квалификации.
Гениально. Просто гениально.
Я сжал челюсть настолько сильно, что заболели скулы.
— Чёрт...
Когда впереди наконец показались боксы, легче не стало.
Наоборот.
Потому что теперь придётся смотреть людям в глаза.
Тем самым людям, которые несколько часов назад чинили машину.
Механики уже стояли рядом. Инженеры тоже. Никто ничего не говорил.
И от этого становилось только хуже. Тишина. Полная.
И почему-то именно сейчас мне совсем не хотелось снимать шлем.
Вообще.
Можно я так и останусь здесь? Хотя бы минут десять. Или до конца сезона.
Я сидел неподвижно. Как будто если не двигаться, то ничего не произошло.
Но произошло. И все это видели. Абсолютно все.
— Артур.
Голос инженера. Спокойный. Без злости. Без крика. И от этого ещё хуже.
Я медленно поднял голову.
— Да?
— Всё нормально?
Я коротко усмехнулся. Без радости.
— Нет. Вообще нет.
Несколько секунд никто ничего не говорил. Потом инженер вздохнул.
— Машина цела.
— Почти.
— Почти.
Я покачал головой.
— Это всё равно была моя ошибка.
— Мы разберёмся.
Я снова посмотрел вниз. На перчатки. Куда угодно, только не на людей вокруг.
Потому что сейчас мне казалось, что я подвёл вообще всех. Команду. Себя.
И сезон ещё даже толком не начался.
Я наконец отстегнул ремни. Но шлем всё ещё не снимал.
Потому что за этим визором хотя бы можно было спрятаться.
А без него придётся смотреть людям в глаза. И к этому я был совсем не готов.
К сожалению, сидеть в шлеме до конца жизни мне никто не позволил.
Через пару минут возле машины уже появился врач. И один из инженеров.
— Артур, снимай шлем.
Я даже не пошевелился.
— Артур.
— Я слышал.
— Тогда снимай.
Я тяжело выдохнул. Медленно поднял руки.
И наконец снял шлем. Сразу ударил шум. Голоса. Люди. Запах резины.
Всё то, от чего шлем хоть немного защищал.
— Голова кружится?
— Нет.
— Ударялся ещё где-то?
— Нет.
— Тошнота?
— Нет.
Врач внимательно посмотрел на меня.
— Руки?
— Нормально.
— Шея?
Я повернул голову в одну сторону. Потом в другую.
— Нормально.
Он ещё несколько секунд наблюдал. Потом кивнул.
— Физически всё хорошо.
Отлично. Просто замечательно. Физически хорошо. Психологически хотелось исчезнуть.
Я провёл рукой по лицу. И впервые посмотрел по сторонам.
Ошибка. Большая ошибка.
Потому что стоило мне поднять голову, как я сразу заметил людей.
Журналистов. Фотографов. Сотрудников команды. Всех.
И мне захотелось обратно в шлем. Очень сильно.
— Мне нужно интервью через пятнадцать минут, — сказал кто-то из пресс-службы.
Я посмотрел на него.
— Нет.
— Артур...
— Нет.
Он тяжело вздохнул.
— Это обязательно.
Конечно. Потому что если ты облажался, то объяснять это приходится ещё и публично.
Замечательно.
Ноги были в порядке. Руки тоже. Вообще всё было в порядке. Кроме настроения. И собственной гордости.
Я пошёл вдоль боксов. Медленно.
И сейчас меньше всего на свете мне хотелось кого-то видеть. Особенно Камилу.
Не потому что я злился. Наоборот. Потому что мне было стыдно.
Глупо. По-детски. Но стыдно.
Вчера я сидел с ней на ужине. Сегодня изображал из себя героя.
А через несколько часов после этого устроил разворот посреди квалификации.
Как идиот.
Я остановился возле стены гаража. Закрыл глаза.
— Молодец, Артур. Просто молодец.
Вдалеке кто-то что-то кричал. Инженеры обсуждали данные. Механики уже возились возле машины.
Жизнь продолжалась.
Только мне хотелось хотя бы на полчаса исчезнуть. Без журналистов. Без камер. Без людей.
И без очень красивой девушки, которая наверняка уже знает, что я только что устроил самое позорное выступление за сегодняшний день.
Потому что встречаться с её взглядом сейчас мне хотелось меньше всего.
Я стоял возле стены гаража уже минут десять. Или двадцать. Без разницы.
Время сейчас вообще работало странно.
Вокруг кто-то ходил. Что-то обсуждали инженеры.
Журналисты искали кого-то для интервью. А я просто смотрел в асфальт.
Потому что смотреть людям в глаза не хотелось. Совсем.
Шлем всё ещё лежал рядом. И если бы мне разрешили, я бы снова его надел.
Просто чтобы никто меня не видел.
Я услышал шаги. Не обратил внимания. Наверняка кто-то из команды.
Но шаги остановились. Прямо рядом.
Пауза. Длинная. Слишком длинная.
Я поднял голову. И сразу пожалел. Потому что это была Камила.
Чёрт. Только не она. Из всех людей именно её мне сейчас видеть хотелось меньше всего.
Она несколько секунд просто смотрела на меня.
Очень внимательно. Без улыбки. Без подколов. И это почему-то было хуже.
— Привет.
Голос тихий. Я отвёл взгляд.
— Привет.
Тишина.
Она подошла ближе. Я всё ещё смотрел куда угодно, только не на неё.
— Ты в порядке?
Я усмехнулся. Криво.
— Плохой вопрос.
— Почему?
— Потому что ответ очевиден.
Она ничего не сказала. И от этого становилось только тяжелее.
— Со мной всё нормально, — добавил я.
— Я не про это.
Чёрт. Конечно не про это. Я провёл рукой по волосам.
— Камила...
— Что?
— Не надо.
— Что именно?
Я наконец посмотрел на неё.
— Жалеть меня.
Она нахмурилась. По-настоящему.
— А кто сказал, что я пришла тебя жалеть?
— Тогда зачем?
Она смотрела прямо. Без шуток. Без улыбки.
— Потому что я испугалась.
— Что?
— Когда машину развернуло. Мне было страшно.
Она сказала это так просто. Будто это самая обычная вещь на свете.
А мне вдруг стало ещё хуже.
Потому что всё это время я думал только о том, как облажался.
А она...она переживала вообще не об этом.
— Камила...
Я впервые не знал, что сказать. Она выдохнула.
— Да, это была глупая ошибка. Да, ты сейчас злишься на себя. Но я пришла не за этим.
Она сделала ещё один шаг ближе. Совсем небольшой.
— Мне просто нужно было увидеть, что с тобой всё хорошо.
После моих слов она не ушла.
Не сказала что-то вроде «ладно, увидимся позже».
Не начала успокаивать. Ничего такого. Просто посмотрела на меня ещё пару секунд.
А потом села рядом. Прямо на соседний ящик возле стены.
Тихо. Спокойно. Будто так и надо.
Несколько секунд мы вообще ничего не говорили.
Вокруг продолжал жить паддок.
Кто-то проходил мимо. Где-то работали механики. Кто-то разговаривал по радио.
Но здесь, в этом углу, почему-то стало тихо.
Я сидел, опустив голову. Она сидела рядом.
И ничего не требовала. Ни объяснений. Ни оправданий. Ни разговоров.
И именно это почему-то помогало больше всего.
— Алекс сказала, что ты ходишь и делаешь вид, что всё нормально.
Я невольно усмехнулся.
— Предательница.
— Она переживает.
— Все переживают.
Я покачал головой.
— Не должны.
— Почему?
Я поднял взгляд.
— Потому что это моя ошибка.
— И что?
— В смысле "и что"?
Она пожала плечами.
— Все ошибаются.
— Не так.
— Артур.
Она повернулась ко мне.
— Ты сейчас говоришь так, будто единственный человек в мире, который когда-либо ошибался.
Я ничего не ответил. Потому что звучало это действительно глупо. Когда она произнесла это вслух.
Я смотрел куда-то вперёд. Потом выдохнул. Длинно. Очень длинно.
И вдруг понял, что впервые за последний час мне не хочется пробить стену головой.
И не хочется исчезнуть.
Просто...Стало легче. Совсем немного. Но достаточно.
— Спасибо.
Она повернула голову.
— За что?
— Не знаю.
— За то, что не читаешь мне лекции.
На её лице появилась лёгкая улыбка.
— Пожалуйста.
Мы снова замолчали. Но теперь тишина уже не давила. Наоборот. Она успокаивала.
Я провёл рукой по волосам и впервые за всё это время нормально выдохнул.
Кажется, меня наконец начало отпускать.
Мы сидели рядом уже несколько минут.
Без споров. Без подколов. Без обычного обмена колкостями.
И это было странно. Очень.
Потому что обычно рядом с Камилой тишина долго не живёт.
Она первая нарушила молчание.
— Может тебе что-нибудь принести?
Я повернул голову.
— Что?
— Не знаю. Воду. Кофе. Поесть что-нибудь.
Я сразу покачал головой.
— Нет.
— Уверен?
— Да.
— Точно?
— Камила.
Она прищурилась.
— Что?
— Ничего не нужно.
Она посмотрела на меня несколько секунд. Потом кивнула.
— Хорошо.
И встала.
Я проводил её взглядом.
— Ты куда?
— Никуда.
Очень подозрительный ответ.
— Камила.
— Сиди здесь.
— Это приказ?
— Да.
Я невольно усмехнулся. Впервые за последний час.
— Какая грозная.
Она только махнула рукой и ушла.
Минут через пять я начал подозревать, что её «никуда» находится очень далеко.
Через семь минут я уже смотрел по сторонам.
Через десять наконец заметил знакомую фигуру.
Она шла обратно. И что-то держала в руках.
Я нахмурился.
Когда она подошла ближе, стало понятно что именно. Мороженое.
— Нет.
Она протянула его мне.
— Да.
— Нет.
— Да.
— Камила...
Она буквально сунула его мне в руки.
— Просто возьми.
Я посмотрел на стаканчик. Потом на неё. Потом снова на стаканчик.
Шоколадное. Моё любимое.
Я замер. На секунду. Потом ещё на одну.
— Откуда ты знаешь?
Она села обратно рядом.
— Что знаю?
— Что я люблю шоколадное.
На этот раз она удивилась уже сама.
— Серьёзно?
— Да.
— Ты мне этого не говорил.
— Вот именно.
Она нахмурилась. Будто сама пыталась понять, как угадала.
— Не знаю.
Я продолжал смотреть на неё.
— Правда не знаю.
— Угу.
— Артур, серьёзно.
— Хорошо.
Но совпадение было странным. Очень.
Потому что из всех вариантов она выбрала именно это.
Я открыл крышку.
Несколько секунд смотрел на мороженое. Потом всё-таки взял ложку.
— И?
— Что "и"?
— Лучше?
Я попробовал. И впервые за сегодняшний день почувствовал что-то кроме раздражения и злости на самого себя.
— Немного.
На её лице появилась улыбка. Небольшая. Но настоящая.
— Вот и хорошо.
Я снова посмотрел на стаканчик. Потом на неё.
— Спасибо.
Она пожала плечами. Будто ничего особенного не сделала.
Хотя почему-то именно это дурацкое шоколадное мороженое помогло больше всех разговоров за сегодняшний день.