То время, когда мы были счастливы
― Юнги-я, что ты делаешь? ― прерывисто из-за смеха говорил младший.
― Целую тебя. А что?
― Но зачем ты снимаешь это на камеру?
― Такое искусство, как ты, Чимин-а, должно быть увековечено. Особенно, когда ты весь красный и обмякший от моих поцелуев.
Юнги ближе протянул его к себе, держа одной рукой камеру, а второй талию Пака.
Чимин сначала сопротивлялся, но потом сдался и позволил себя целовать.
Юнги углубил поцелуй, сплетая их языки воедино. А когда дотронулся до неба Пака, тот издал глухой стон, от которого у Мина срывало голову.
Мин отстранился, давая Чимину глоток воздуха.
― Я люблю тебя, хен.
Чимин крепко прижался к нему. Юнги нежно обнял его, словно это самое хрупкое создание во всем мире.
***
На этом моменте запись обрывается, и экран ноутбука окрашивается в черный.
В комнате темно, лишь лунный свет бегает по стенах.
Юнги истерически смеется, хватаясь за голову, будто пытается вырвать свои пепельно-розовые волосы.
Он резко встает и одним рывком сметает все вещи со стола, которые с шумом падают на пол.
Вслед за вещами опрокидывается стол и стул. Мин начинает крушить все, что попадается на его пути.
Ударившись ногой о шкаф, он шипит от боли.
Вскоре Юн успокаивается, выходит на незастекленный балкон в одной белой футболке и рваных джинсах. Ему совершенно насрать, что на балконе минусовая температура.
Он привык к холоду. Холод теперь в самом его сердце.
Когда-то там был огонь, но он угас. Угас вместе с человеком, что разжег его.
Босыми ногами Мин ступает по деревянным дощечкам балконного пола, облокачивается о перила и достает из заднего кармана джинс пачку сигарет.
Он закуривает, а легкие наполняются ядовитым дымом. Тяжело выдыхает дым в холодный воздух.
― Чимин... ― он улыбается, и трест головой в разные стороны.
― Я наверное свихнулся раз разговариваю сам с собой, но я надеюсь, что ты слышишь меня. Слышишь... оттуда.
Мин делает затяжку и выдыхает.
― Вот уже как год... Год без тебя. Знаешь, эти идиоты говорили мне, что мои раны на сердце заживут со временем. Я понял одно: кто говорит, что раны на сердце заживают, тот никогда не любил. Все время я думаю о тебе, вспоминаю о нас. И это, конечно, приносит мне боль, но я не могу перестать это делать. Ты смотришь на меня с высока на такого жалкого и убого. Я уже не тот Мин Юнги, что был раньше, я убил его. Утопил в алкоголе, задушил сигаретным дымом. Как бы я не пытался забыть тебя, смирится, но у меня ничего не выходит. Я могу скупить всю аптеку, но не могу разрушить липкую паутину одиночества, убить депрессию или убежать от отчаяния. Я так скучаю, Чимин-а...
В лунном свете была видна мокрая дорожка слез на его щеке.
― Как же я жалею, что не смог придти тогда. Если бы я только знал. Если бы был более осторожным. Я бы пришел тогда к тебе. А ты меня все время ждал. Ждал и надеялся, что я приду. Но я не пришел. Я... ― тихий всхлип, ― Я исправлюсь, обещаю.
Легкий холодный ветер колышет его волосы. Он поднимает свое мокрое от слез лицо к небу и смотрит на луну. А потом ухмыляется.
― Помнишь нашу первую встречу? Был дождь. Я шел с работы и увидел милого черноволосого паренька, который мок под этим дождем и ждал, когда свет светофора загорится зеленым. Я усмехнулся тогда и подошел к тебе, хоть мне нужно было идти в совершенно другую сторону. Я подошел и укрыл тебя зонтиком от дождя. Ты так удивленно посмотрел на меня но ничего не говорил. Я просто шел за тобой с зонтиком всю дорогу, а ты опять не проронил ни слова. Когда же мы остановились около твоего дома, ты поблагодарил меня и пригласил на чай, а я согласился. Вот как все начиналось. Мы думали о счастливом будущем, о том как будем счастливы вдвоем, но все получилось совершенно иначе. ― Пауза. ― Но я все еще люблю тебя, Чимин-а...
Юнги молча вышел с балкона, не закрывая дверь. Холодный воздух пробежался по полу. Он сел на кровать и плакал, очень долго. После из кармана джинс Мин достал зажигалку. Юноша долго рассматривал ее, а потом тихо произнес:
― Я иду к тебе, Чимин-а. Ты ведь все еще ждешь меня?
Он нажал на рычаг и от фитилька начало гореть пламя. Юнги опустил зажигалку на заранее облитый бензином пол. Комнату поглощал огонь, а ее хозяин лег на кровать и закрыл глаза.
― Все еще люблю...
The End