Глава двадцать девятая
Облик бога ветров промелькнул перед глазами красноволосого всего на несколько секунд, но и этого ему хватало сполна, чтобы запомнить то, в какое состояние был Гор. Даже через плотный слой бинтов были видны многочисленные, кровавые раны, нанесённые ему в сражение с отцом. Гор спал и даже не шелохнулся при крике Сэмуэля, словно и не слышал, это сильно напугало красноволосого, пока он не понял, что его правда не слышат, и не видят. Сэмуэлю было дано лишь несколько секунд, чтобы осмотреть всё вокруг и оценить пространство, прежде чем в голове начало гудеть. Острая боль поразила его черепную коробку так, будто там целый рой шершней. Он схватился за голову и взвыл от боли, и так бы продолжалось ещё долго, если бы чьи-то руки не схватили его за шиворот и не потянули назад.
Сперва он подумал, что это Осирис, поняв как красноволосого начало скрючивать, решил вытащить его из всего этого. Но как только в голове всё встало на место и он поднял свой взор, тут же распахнул глаза до копеек, стоило ему лишь узреть лик своего спасителя. Это был...Он сам.
Парню пришла такая мысль, что вся эта наркомания тире магия с богами древнего Египта вскружила ему голову до такой степени, что ему начало мерещиться всякое. Однако, встав в полный рост и присмотревшись, он понял, что лик перед ним и не его вовсе. Те же красные волосы, та же болезненно светлая кожа, те же багровые глаза, но есть во всём этом что-то, благодаря чему Сэмуэль понял, что это и не он вовсе.
Образ, что возник перед ним будто бы был его кривым отражением. Впалые щёки, исхудавшее тело, на котором кожа засохшей коркой фрукта прилегает к костям и абсолютно безжизненные глаза. Словно это ходячий мертвец, хотя , чтобы вытащить его самого из купала боли нужна недюжинная сила.
Сэм сделал к нему первый шаг, а тот будто и не видел его, смотря куда-то сквозь пространство. Парень подошёл уже совсем близко и собирался коснуться лица мертвеца-спасителя. Как вдруг его руку перехватывают костлявые пальцы и крепко сжимают. Сэм испуганно оглядывает того, кто перед ним и улавливает движение его уст:
— Кто посмел потревожить мой покой?-хриплым и севшим под тяжестью времени проведённом в забвений, но в то же время властным, под стать властителям миров, голосом спросил мертвец.
В этом голосе Сэмуэль узнал себя, узнавал он так же и всю ту боль, отчаяние, гнев и обиду на весь окружающий их мир, причинённый им с самых малых лет...Нет, с самого начала времён. Сэм на его вопрос не ответил, лишь потерянно открывал, то закрывал рот, не зная как ответить на этот вопрос. И лишь тогда, когда сильные, костлявые пальцы двойника охватили его шею, он захотел сказать хоть что-нибудь.
— Я спрашиваю, кто посмел потревожить мой покой?! Отвечай!
— Я...Я...-осевшим голосом ответил Сэм, хватаясь за бледную руку душителя, — Я посмел...Я—Сэ...Сэмуэль,-захлёбываясь продолжил он, воздуха в лёгких едва хватало, — Я-это...ты...
— Что?-не поняла сущность.
— Я-это ты...
Пару секунд была лишь тишина, не прерываемая ни шумом с улиц, ни дождями, ни ветрами, ни громом, ни песчаной бурей. Лишь гробовая тишина, обуявшая их со всех сторон и леденящий кровь страх остаться без воздуха. И вдруг, будто по всему миру, раздался громкий смех. Словно тысячи чаек решили вскинуть шеи и расхохотаться вместе с дьяволом.
— Ты хоть представляешь, о чём говоришь, малец? Чтобы быть хотя бы на долю похожим на меня, нужны столетия знаний, накопленных сил и власти! А в тебе нет и доли того могущества, которое есть у богов. Которое есть у меня, великого Сэта!
Каждое сказанное им слово, будто тонна металла ложилась на его спину, плотнее придавливая к земле. Голос его казался не из мира сего, всё громче и громче отдавая в перепонках. Ещё чуть-чуть и он разорвёт себя же в клочья одним лишь голосом.
«Он ведь я. Так почему я не могу сопротивляться?»-задаётся вопросом Сэмуэль и тут его кое-что осенило.
— Ты прав,-произнёс он чётко, как ему показалось, слишком уж чётко, — Я не ты. А ты не я.
Он поражается тому, как в спине стало легко и поднимается на ноги, медленно, чтобы в случае чего смягчить падение. Сущность смотрит на него, как казалось, в изумлении.
— А я и не должен быть тобой. С самой первой встречи с Гором все твоя семья видела во мне лишь тебя,-он делает шаг вперёд, навстречу сущности, — Твои брат и сестра, твоя жена и приёмный сын. Остальные боги. Эта старуха Ра.
На лице Сэта появился испуг от знакомого имени, значит она что-то с ним сделала. А упомянутые родственники явно будоражили не самые приятные воспоминания.
— И даже я в какой-то момент сам начал считать себя тобой, но стоя пред тобой сейчас я понимаю одно. Мы с тобой-не один человек...Или бог, как тебя угодно.
— Ты...Ты ведь я! Я чувствую часть своей силы в тебе! Теперь я это вижу,-попятился назад Сэт, и даже кажется стал меньше в размерах.
— Нет. Теперь ты ошибаешься,-Сэм чувствует, как его голос меняется с каждым словом, — Я-это я. Сэмуэль, можно просто Сэм. Я не бог, у меня нет ни родителей, ни братьев, ни сестёр, ни жены, ни детей. От меня отвернулась только судьба, но сейчас я уверен, что смогу повернуть её обратно к себе. Я Сэм, обычный парень, из обычного города.
— Нет!-кричит Сэт, так что сотрясается воздух, — Это не может быть правдой. Ты-моё перерождение! Ты это я! У нас с тобой одно лицо!
— Но жизнь-нет. Твоё время уже прошло, а моё ещё идёт. Я больше не позволю называть себя тобой, отныне тебе нет место в моей новой жизни.
Под его ногами начал искрится золотой песок, то что он когда-то считал частью Сэта, на самом деле его собственная часть. Его продолжение. Песок начал сочиться по нему, обвивать пальцы на руках и даже заплетаться в коротких красных волосах.
— Нет...Как же так?-падает на колени Сэт, больше не похожий на призрака, — Неужели, я всеми забыть. Неужели, меня больше не помнят.
Сэмуэль не видит, но точно уверен, что из глаз бога пустыни пошли слёзы. Его почему-то обуяла печаль и горечь. За судьбу своей прошлой жизни, он будто чувствовал всю ту боль в словах мертвеца, что веками провёл в этом месте, всеми забытый и никому не нужный. Парень не стал говорить что-либо, просто подошёл близко, на сколько мог. Растояние между ними не казалось таким уж далёким. Он садится на одно колено и ставит ладонь Сэту на плечо.
— Нет. Тебя помнят. Они, смотря на меня, видели лишь тебя. Это уже о многом говорит. Тебе удалось покинуть бренный мир, удалось отбросить мирские заботы, но тебе не удалось сделать лишь одного, простить. Ты не простил ни брата, ни себя, ни судьбу. Это и держит тебя здесь.
Сэт поднимает заплаканный взор на своего двойника и не верит своим глазам. Будто увидел призрака прошлого.
— Хах,-внезапно усмехнулся он, — Разве можно простить за то, что с тобой сделали? Разве можно отпустить прошлое?
— Нельзя,-уверенно ответил ему Сэмуэль, ведь знал о чём говорит, — Нельзя ни простить, ни забыть. От мести тоже не будет толку, поверь мне. Ведь решив отомстить, ты привлечёшь других. Но я знаю, что ты можешь сделать сейчас.
Кожа мертвеца под рукою задрожала, Сэт будто уже слышил эти слова раньше..
— Отпути. Отпути ситуацию, длинною в тысячелетия. Отпусти привязанности, ты ведь из-за этого не хочешь умирать? Тебя кто-то держит?
— Я...Я не знаю этого... Я уже ничего не знаю...
— Ты должен сказать это. Сказать всем, кого только мог ранить, тем, кому хотел отомстить, тем, кто тебя предал.
— Получится ли?...Я уже не помню их лиц.
— Получится. Просто дай мне свою руку.
И Сэт протянул.
×××
— Прошло уже три часа, -констатировал факт Анубис, сидя на диване в главном зале.
— Почему мы просто не зайдём к ним?-спрашивает Нефтида у сына.
Они извелись в ожиданий, хотя как вечно живущие могут считать жалкие три часа временем? Как оказалось, могут. Нефтида потеряла терпение ещё в самом начале, и хотела ворваться в зал для тренировок, но Анубис остановил её, поставив у дверей невидимую стену, через которую невозможно пройти без его ведома. И хоть белокурая богиня была в какой-то степени зла за такое на сына, но как либо сопротивляться не стала. Но теперь и Анубис начал терять терпение, беспокоясь о Сэмуэле. Но когда он решает подняться с места и пойти к двери, со второго этажа слышится шум и ругань.
— Прошу тебя, успокойся!
В этом голосе Нефтида узнала отца.
Мать с сыном обратили свой взор к лестнице. Извёдшееся Нут порывалась спуститься на первый этаж, с громкими криками о том, что её дети в опасности. Неужели у небесной богини заболело материнское сердце? В какой-то степени это так. В груди женщины образовалась дыра, которую она всеми силами пыталась закрыть. Дыра настолько глубокая, что поглощала саму госпожу Нут.
— Хватит! Не ходи туда!
Геб, что всеми силами пытался удержать жену, чувствовал, как теряет силу. Нефтида бежит к ним и хватает мать за плечи.
— Матушка! Что с тобой?
— Нефтида...Нефтида, девочка моя! Опасность...Вам всем грозит опасность! Я должна защитить вас!
Руки белокурой богини начали растворяться, это всколыхнуло волну тревоги всех присутствующих богов. Анубис было подбежал к ним, но Нефтида остановила его с криками, чтобы тот не вздумал подходить к ним. Иначе тоже пострадает. Дыра в груди становилась всё больше, и казалось втягивать в себя всё, что движется.
Всё замерло. Даже не так. Всё вокруг застыло во времени, когда двери зала для тренировок распахнулись.
— Сэм!-воскликнул Анубис, перенаправляясь к красноволосому, — Уходи! Здесь опасно.
— Анубис...
«Этот голос...Этот тон... Только один человек обращался ко мне этим тоном...Неужели»
Сэмуэль, чей взгляд был сначала опущен, поднялся. И все присутствующие смогли увидеть его. Тело Сэмуэля двигалось, но движения были не его. Под ногами сиял песок, словно из чистого золота, словно из их родных краёв. С каждым шагом, Анубис всё больше понимал, что перед ним никто иной, как Сэт. Бог пустынь и бог войны.
Нут, чья разрушительная сила поглощала своих же детей, утихла, возвращая Нефтиде руки. Все ошарашенно спускаются к ниму, а из комнаты за спиной Сэта, выходит Осирис. Он тоже ошарашен. Видимо не его рук дело. Они столпились вокруг Сэта, как баранье стадо и ждали, что тот скажет хоть слово. Он повернул свой взор к родителям и с улыбкой произнёс следующее:
— Простите меня...Я был никудышным сыном.
Его слова..Ранят Нут и Геб до глубины души, в этом есть и их вина. Сэт не стал останавливаться и повернулся к Нефтиде.
— Прости меня, я был ужасным мужем и не смог дать тебе того, чего ты хотела, чего по истине заслуживала.
Она молчала, прикрыв рот. Видимо она поняла, что это слов прощания. Сэт посмотрел на Анубиса.
— Прости, что сломался. Я должен был оставаться твоим отцом, хоть и не являюсь им. Я так сильно тебя полюбил, что забыл обо всём, позволил себе ненависть...Прости меня...
Его голос уже срывался, вскоре он утихнет на век. Сэт смотрит на Осириса, а тот в ожиданий смотрит ему в глаза. Бог возрождение не ждёт, что брат попросит у него прощения. Не ждёт ласковых слов. Не ждёт ни любви, ни ненависти, ни безразличия. Получать всё это стало слишком поздно.
— Осирис...
— Сэт.
— Ты сделал со мной столько всего, что не счесть.
— Да.
— По твоей вине я сошёл с ума. Ранил любимую жену и чуть не убил своего сына.
— Да...
— По твоей вине пострадали наши сёстры, а в последствий и наши дети. Они были неповинны не в чём, но ты завязал их в своих леанах.
— да....
— Но я прощаю тебя, брат.
На это у Осириса не хватило слов. Он никогда не думал, что Сэт скажет подобное.
— Моё рождение уже стало проклятьем для Египта.
— Прошу, не говори так, сын,-молит его Геб.
— Я должен сказать. Именно я стал причиной стольких бед. Убил столько невинных душ и чуть не погубил царство. Моей вины здесь не меньше, чем у Осириса, теперь я это вижу. Это тело не способно держать меня здесь слишком долго...Поэтому, я скажу. Мне жаль, что всё так вышло. Я не должен был так просто отдавать себя смерти, а должен был сразу всё разъяснить, но рождённый проклятым не смог всего узреть...Простите меня...Прошу, не забывайте меня. Хорошо? Я уверен, что мы ещё встретимся, хоть и не в этом мире. Но я должен попросить прощение у своей семьи, хотя бы напоследок.
Золотой песок под его ногами, со звуком супящегося сахара, идёт к лестнице и создаёт дверь. Тело Сэмуэля бессознательно падает на пол, а дух, в котором бог Сэт, привстал во всей бывалой красе, направился к ней. Уже у самой двери, он окидывает взглядом всю собравшуюся семью, улыбается лучезарно, как когда-то, и открывает заветную дверь, шагая через порог.
Анубис, стоило двери закрыться, кидается к Сэмуэлю и поднимает того на руки. Красный скоробей всё так же в его руке, сияет и медленно угасает. Золотой песок, формировавший дверь, рассыпается и исчезает свергающимися искрами.