Пролог
Пасмурная погода сентября. Лучи солнца не пробивались наружу, и это, несомненно, наводило грусть и печаль. Моросил дождь, отчего людей почти не было. Только Он шагал по улицам родного города, смотря себе под ноги. Городишка знатно изменился, но ему было страшно смотреть по сторонам, ведь он помнил каждый переулок и каждый уголок БейконХиллза именно такими, какими они были прежде. И каждый из этих уголков был связан с ней.
БейконХиллз в действительности стал совсем иным, не таким, каким он был прежде. Вокруг стояли новые дома, а в их дворах ходили новые, неизвестные ему люди, в центре городка стояла наконец-то отремонтированная школа, были построены красивые парки, где были тренажеры или детские качельки. Город стал более современным, и это, наверное, должно было радовать парня. Но это всё совершенно не интересовало его, тем более, что от отца он знал абсолютно всë, что происходило в родном до дрожи в коленках месте.
- Стайлз, - окликнул знакомый голос сзади, - Не ожидал тебя здесь встретить.
- Скотт, - Стилински, не раздумывая, подошел к другу, заключая в братские объятия.
Парни не виделись со дня выпускного из школы. Они не только не виделись, но даже не созванивались, не переписывалась. Никто из них не знал о том, что происходит в жизнях друг друга.
Это казалось таким странным, ведь Скотт и Стайлз были лучшими друзьями все свои школьные годы, прошли вместе и огонь, и воду.. Но после того дня они не нашли в себе силы поговорить. С того дня они стали «каждый сам по себе».
Старые друзья сидели за столом на кухне МакКолла, попивая чай. Всё было как прежде: те же кружки, стол, обои на стенах.. Всё, вплоть до столовых приборов.
Не было только одного. Того, из-за кого Стилински не мог вернуться сюда, в БейконХиллз, уже почти десять лет.
- Ты же вернулся к ней? - вдруг спросил Скотт, прерывая нагнетающую тишину в помещении.
- Да, - Стайлз потер переносицу, откидываясь на спинку стула, - Не знаю, как вы с мамой ещё живете здесь.. Прошло десять лет, а мне тяжело так, будто это вчера произошло..
- Да.. Десять лет.. - МакКолл отчаянно вздохнул и поднял свои глаза на, теперь уже, просто знакомого, - Наверное, нам стоило поговорить об этом раньше.. - Стайлз смотрел на него, - Мне, честно, больно также, как и тогда, но я держусь, ради мамы. И мне очень стыдно, что я обвинил во всем тебя, Стайлз. Я должен был извиниться раньше, чем сейчас, спустя столькие годы, но мы так увязли в своей гордости, что я не мог найти в себе силы позвонить тебе или даже просто написать.. Прости меня, Стайлз. Это не твоя вина..
- Но и не твоя, Скотт.. - Стилински перебил МакКолла, - Мы с тобой и вправду увязли в грязи гордости, закидали друг друга обвинениями, и мне тоже стыдно за все те слова, что я сказал тебе в тот день. Она бы не одобрила этого, - было страшно называть её имя, но Скотт понял, о ком он говорит, - Я не злюсь на тебя, но, прошу, скажи, что ты тоже не держишь обиды на меня.
- Не держу. - кратко ответил кареглазый.
Между давними друзьями наконец-то завязался диалог, который плавно перетек в те самые школьные дни, когда они были не просто лучшими друзьями, а братьями. В те дни, когда жизнь, казалось, была немного проще и ярче. В те дни, когда было легко на душе.
Но, несмотря на все хорошее, что они вспомнили, их разговор свелся в одну тему: в последний учебный месяц, когда жизнь обоих разделилась на до и после, когда и Скотт, и Стайлз начали вязнуть в гнилой гордости и разорвали свои братские узы. В тот месяц, который оставил огромный отпечаток на сердце каждого. В месяц, который оставил огромную кровоточащую рану. И пускай эта рана стала шрамом, она все также ноет и болит, даже спустя десять лет.