Пять раз когда Тони довил Питера, и один раз когда не смог 5/6
.Шаг и падение
Мир летел в пропасть. По крайней мере, мир Питера.
И было уже не важно, что земля была все еще под ногами, когда того, что держало его на этой земле, больше нет. Никого нет.
Все мертвы.
И это все его вина.
Выше.
В голове Питера звучал какой-то голос – должно быть, его голос, верно? Кто же еще это может быть? Кто еще остался?
"Выше, - бормотал он. – Выше. Будет не так больно. Выше."
Но, боже, как же у Питера болят ноги. Каждая их клеточка ныла, но он продолжал подниматься, ступень за ступенью. Это все, что у него осталось. Шаг за шагом. Ему нельзя останавливаться. Ни на секунду. Остановиться – значит думать. Думать – значит чувствовать.
А он не может чувствовать это. Просто не может. Оно убьет его.
Выше.
Он вцепился в поручень, опираясь на него всякий раз, как он спотыкался, но продолжая подниматься. Под босыми ногами бетонные ступени казались ледяными. Он где-то потерял свою обувь во время этой долгой дороги домой.
Белые стены начали расплываться перед глазами. И Питер расплывался вместе с ними.
О боже. Он теперь один. Совсем один.
Выше.
Руки Питера уперлись в металлическую дверь на самом верху лестницы. Ему потребовалась целая минута, чтобы осознать, что подниматься выше уже некуда, и, когда это случилось, убивающие его мысли начали возвращаться. Нет. Нет, он не может. Он не может думать об этом. Не может...
Продолжай.
Дверь громко лязгнула по металлической раме, когда Питер распахнул ее. Все время, что Питер жил в этом доме, замок был сломан, и поэтому, когда он был младше, эта крыша стала для него чем-то вроде тайного убежища. Он приходил сюда с одеялом и биноклем и смотрел на горизонт над Нью-Йорком. Дядя Бен или Мэй приносили ему горячий шоколад и оставались вместе с ним: Бен рассказывал о планетах, а Мэй расспрашивала Питера о школе. А когда темы для разговора заканчивались, они часами напевали песни Beatles. Ну или пытались. Они всегда забывали слова, и в итоге придумывали свои собственные.
Мэй.
О боже. Мэй.
Нет. Нет. Он не может думать об этом. Только не об этом.
На крыше не было ни души. Было всего десять часов, и ночная жизнь только-только начинала бурлить там, внизу, но здесь, наверху, циркулирующий вокруг Питера ледяной воздух угрожал свалить его на колени.
Он, спотыкаясь, вышел с площадки на лестницу, и одеревеневшие ноги медленно вели его к уступу. Это неправда. Или правда? Этого не может быть. Это неправильный горизонт. Он такой... пустой. В нем больше нет ничего изумительного. Нет ничего, вызывающего трепет. Питер большую часть жизни смотрел на этот горизонт, и ни разу за все это время не было такого, чтобы он не смог найти в нем что-то восхитительное. И скрытые за этим возможности.
Он привык сидеть в одиночестве и часами разглядывать ночное небо, только чтобы поймать красные и золотые блики, парящие над Манхэттеном.
Но красного и золотого больше нет.
Он упал, и он больше не встанет.
Как и Питер.
Поднимись на уступ.
Что. Что? Что...
Поднимись на уступ.
Его ноги двигались быстрее, чем его мысли. Они подвели его к уступу. Подняли его на холодный кирпич. И замерли.
Питер никогда не видел, чтобы на Нью-Йорк опускалась тишина. Ни разу. По началу, он это ненавидел. Ненавидел несмолкающие сирены и нескончаемые толпы людей. Но со временем он привык. И сейчас он просто не может представить себе существование без этого шума - постоянного напоминания о жизни вокруг него. Но теперь этого нет. Ни шума, ни жизни.
О боже. Что же он...
Подойди к краю.
Ноги Питера сдвинулись на дюйм.
Что же он делает? Почему он здесь? Нет. Это неправильно. Все неправильно.
Их нет. Больше никого нет.
Из-за тебя.
О боже. Их нет. Что же он наделал?
Задушенный всхлип вырвался из глубины его горла. Рыдания с такой силой начали сжимать его легкие, что он чуть не рухнул с уступа.
Горизонт поплыл, когда слезы начали жечь его глаза. Течь по щекам. Он не может дышать. Теперь рыдания буквально разрывали его грудь, отбирая каждый его вздох, до того, как воздух наполнит его легкие.
Боже. Он умирает.
Он не может дышать. Он умирает...
В небе над Питером раздался рычащий звук, но он едва расслышал его за собственными оглушающими судорожными вздохами. Это неважно. Теперь все неважно. Того, что было важным, больше нет.
Сделай шаг.
Голос в его голове был таким мягким. Рассудительным. Это прозвучало рассудительно. Разве нет? Но. Нет. Подождите...
Сделай шаг.
Боже, как же болит грудь. Он не может дышать. Так больно...
Что-то тяжелое и металлическое приземлилось за спиной Питера – и в следующую секунду Питер был на крыше уже не один.
- Парень?
Нет. Нет. Не этот голос. Не сейчас.
- Парень?
- Нет, - всхлипнул Питер. Он все еще не может дышать. – Тебя здесь нет. Ты ненастоящий. Ты мертв.
Что-то внутри Питера сломалось. Он чувствует это. Где-то в глубине его груди что-то разбилось, и оставшаяся на том месте дыра нестерпимо болела. И все начало падать в нее. Его жизнь. Его будущее. Начало крошиться в эту зияющую дыру.
Сделай шаг.
-... я не мертв! Не мертв! Я здесь. Просто обернись. Я прямо здесь.
"Не надо, - шептал голос в его голове. – Просто сделай шаг..."
- ... Питер, обернись! Посмотри на меня!
Не надо. Это ложь. Сделай шаг...
Голос в его голове был таким уверенным. Таким спокойным. Таким непохожим на Питера. Он так хотел сделать то, что ему говорят. Все будет хорошо, пока он слушает этот голос. Все будет хорошо...
Но Питер никогда не мог отказать Тони.
Медленно – медленнее, чем когда-либо в жизни – Питер оглянулся.
Тони, вытянув руки, стоял в нескольких футах позади него, одетый только в покрытую масляными пятнами майку и спортивные штаны. Он смотрел на Питера огромными, широко распахнутыми глазами.
До смерти напуганными.
Он протянулся к нему одной рукой, делая крохотный шаг вперед.
- Эй. Эй, это же я, - выдохнул Тони, медленно делая еще шажок. Его руки тряслись. Питер не мог отвести взгляд. Его руки никогда не тряслись. Никогда. Он инженер. Он славился крепкими руками – но прямо сейчас они, определенно, тряслись. – Только я. Здесь только Тони и Питер.
- Нет, - Питер покачал головой. – Нет, тебя нет.
Ничего больше нет. Дыра в его груди поглотила все, чем когда-то был Питер. Осталось только странное ощущение невесомости.
Сделай шаг. Питер занес ногу над пропастью.
- НЕТ! – Тони кинулся вперед, но резко застыл, когда Питер обернулся к нему, отдаляясь, приближаясь к краю. – Нет, я здесь. Я на самом деле здесь, я обещаю! Т-только спустись, и мы поговорим.
Питер слепо уставился на Тони. Он смутно осознавал, что снова начал дышать. Дыра в его груди поглотила и рыдания тоже. Он просто онемел. Но что бы ни душило его, должно быть, оно было заразно, потому что теперь, похоже, уже у Тони начались проблемы с дыханием. Его грудь тяжело вздымалась, дыхание было затруднено, а невозможно широкие глаза, не отрываясь, глядели на Питера. Он все еще протягивал к нему одну руку, всего лишь в паре футов за его спиной.
- Я знаю, что ты в замешательстве, - продолжил Тони, ни на секунду не опуская руку, - но это не ты. Понимаешь? Ты не хочешь этого, - слова вылетали сплошным потоком, словно он пытался поскорее высказать их, - ты помнишь? Там был мужчина, который заражал детей чем-то, а затем они... они... погибали. Помнишь? Ты поймал одного. Поймал мальчишку, упавшего с небоскреба на двадцать третьей... Ты спас ему жизнь. Ты, должно быть, начал разыскивать этого мужчину - даже после того, как я запретил тебе это! – Тони прервался, чтобы сделать глубокий вдох, в котором, очевидно, он отчаянно нуждался. Если бы Питер не был уверен в том, что человек, стоящий перед ним – галлюцинация, он бы немного заволновался. Он был таким бледным, что Питер, даже при таком тусклом освещении, без проблем разглядел дико пульсирующие вены на его висках. – Питер, ты этого не хочешь. Ты должен вспомнить. Ты должен вспомнить этого человека – идет? Я думаю, что он добрался до тебя. Т-ты должен попытаться вспомнить...
Питер с силой замотал головой. Пытаясь выкинуть образ Тони прочь. Он ненастоящий. Он здесь, чтобы поглумиться над ним.
- Ты мертв, - пробормотал Питер, все еще мотая головой. Перед глазами начало расплываться. – Ты мертв.
- Я не мертв. Я клянусь тебе, я здесь, Питер, - возразил Тони, его глаза – широко распахнутые и искренние, - Питер никогда не видел их такими раскрытыми. – Я теряю по десять лет своей жизни каждую минуту, что ты стоишь здесь, но в остальном я в полном порядке. Пр-росто спустись вниз...
Нет. Другой голос вернулся. Нет. Сделай шаг. Тебе станет легче. Ты это заслужил.
- Нет. Я не могу. Я не могу... - Питер не был уверен, отвечает ли он голосу или Тони. Или обоим. Он не мог заставить себя послушаться кого-то из них. Сделать шаг, вперед или назад. Он просто остался стоять где стоял, балансируя на самом краю крыши.
- Ты можешь! Ты можешь. Один шаг, сделай всего один шаг и спустись вниз. Хорошо? – настаивал Тони, все еще протягивая к нему руку и делая крохотный шажок вперед. – Давай, я помогу тебе. Я...
- Нет, - отрезал Питер. Его начало мелко потряхивать. – Ты мертв. Мертв. Ты. Мэй. Нед, - бормотал он. Слова срывались с его губ, но его разум все еще не воспринимал их. Они казались ему чем-то чужеродным, и он просто не мог вникнуть в их смысл. – Моя вина. Моя вина.
- Нет. Нет, мы не умерли. Я сейчас здесь, а Мэй внизу, я клянусь, - перебил его Тони, пытаясь дотянуться до него рукой. – И Нед, хм, он где-то должен быть, но я тебе обещаю, с ним все хорошо. С нами все хорошо. Ты единственный, кто пострадал. Этот человек, он что-то сделал с тобой, но все нормально, мы сможем это исправить. Мы все исправим, ты и я, я обещаю. Ты должен только взять меня за руку.
Питер перевел взгляд на эту руку. Она была буквально в дюймах от него. Ему даже не нужно напрягаться, чтобы протянуть свою руку схватиться за нее, - и, боже, как же ему хотелось сделать это. Разве не этим он занимался с того самого дня, как встретил Тони? Тянулся к нему.
Этот мужчина столько всего предложил ему. Наставничество. Цель.
Дружбу.
И Питер протянул руку и принял все это. Это было все, о чем он только мог мечтать.
Значить что-то. Делать что-то. И Тони дал ему возможность осуществить и то, и другое.
- Сделай шаг назад, - снова сказал Тони, и в его голосе что-то дрогнуло. Он, не отрываясь, смотрел только на Питера. В его глазах застыл ужас: словно это Питер был призраком, а не Тони. – Пожалуйста, Питер. Возьми меня за руку и сделай шаг назад.
Тони дал ему так много. Так много.
А Питер только и делал, что разочаровывал его. Снова и снова.
И теперь – в последний раз.
Сделай шаг.
- Простите, - прошептал Питер. – Мне так жаль, мистер Старк.
- НЕТ!
Питер занес ногу над пропастью. И упал.
Ну или, по крайней мере, начал. Он уже чувствовал пустоту под ним и такое знакомое ощущение невесомости, что сопровождало каждый его полет между крышами и зданиями.
А затем что-то сильное, и отчаянное, вцепилось в его руку и сжало словно клещами.
Тони был над ним: наполовину перегнувшись через уступ, пытаясь удержать его от падения с 30 этажа, он схватил руку Питера своею сильной рукой.
- Держись за меня!
Голос Тони грохотал над Питером, но он не мог расслышать его. А может и мог, но слова казались нечеткими. Все теперь было каким-то нечетким.
Он сделал то, что ему сказали. Он прыгнул – прямо как сказал тот человек. Но ему не стало лучше. Тот человек сказал, что он почувствует себя лучше. Что так будет правильно – но в этом нет ничего правильного. Не может быть.
Тони все еще кричал.
- Держись за меня! – вопил мужчина над ним. Он тяжело дышал, цепляясь за Питера, глядя на него огромными глазами. Такой бледный. Должно быть, он действительно умер. Н-но. Он здесь. Он цеплялся за Питера. Боже. Голова начала раскалываться.
Тот человек сказал. Тот человек сказал...
- ...не отпускай!
Но Питер уже отпустил.
А теперь и мир отпускал его.
Где-то – на кончиках его онемевших пальцев, - Питер почувствовал, что соскальзывает. А затем он снова начал падать.
Что-то твердое и холодное ударило Питера по спине, выбивая из него воздух. Но затем, что бы это ни было, оно перестало ограничиваться только его спиной. Оно обернулось вокруг его рук. Его ног. Захлопнулось на груди и лице. Укрыло его. И больше он не падал.
Ну, или так он думал.
Нет. Теперь он летел.
Может быть, он уже упал – врезался в землю на скорости сотни миль в час, - и это то, что следует после? Тот человек обещал, что все станет лучше. Это оно? Это то самое "лучше"?
Тяжелые металлические ноги Питера с громким хлопком опустились на землю, а затем, без предупреждения, его клетка открылась, и он вывалился наружу. Каждый дюйм его тела онемел. Ничего не двигалось. Оно и не должно было: он выполнил свою задачу. Он прыгнул.
Тот человек не сказал ему, что делать затем.
Но прежде, чем Питер рухнул на землю, что-то еще схватило его. Оно было теплое. Хватка была сильной и непреклонной, но теплой. Такой яркий контраст с ледяным воздухом, прохладным бетоном и его металлической клеткой.
- ... Питер?! Господи, пожалуйста, ПИТЕР?!
Питер позволил опустить себя на землю. Под ним был холодный бетон – но не асфальт. Слишком гладкий для асфальта. Он снова на крыше?
С Тони?
- Питер?! Ну давай же, Питер, посмотри на меня!
Это тепло обернулось вокруг Питера. Кончики пальцев скользнули по его голове, а теплая рука прижалась к груди. Те же самые пальцы, оставив его голову, переместились на шею. Они дрожали.
Тони?
И Питер дрожал. Но... мягко. Он качался. Что-то теплое и твердое, к чему он был прижат, качалось, вперед-назад. И Питер качался вместе с ним.
Медленно - так медленно, - голос Тони начал просачиваться через сито, которым был сейчас мозг Питера.
- ... Нет, нет. Пожалуйста. Боже, нет! Пожал...
Пальцы, надавливающие на горло Питера, сдвинулись, пробежались во всей длине шеи, после чего снова до боли надавили на нее.
Питер отстранено почувствовал, как его пульс еле-еле бьется под чужими пальцами.
И, очевидно, это почувствовал и тот, кто держал его.
- О боже! – слова были больше похожи на выдох, но Питер ощутил их. Теплые руки крепче сжались вокруг него, а чей-то лоб опустился на его собственный. – Господи, спасибо. Спасибо.
Несколько минут ничего не происходило. Питер просто...существовал. Как и мужчина над ним. Он несколько раз тяжело вздохнул – Питер, все еще прижатый к его груди, поднимался и опускался с каждым вздохом, - и продолжил качаться.
У него был голос Тони. Черт, он даже на ощупь был как Тони.
Питер знал эти руки. Шершавые, покрытые мозолями и шрамами. Эти руки касались рук Питера, когда они запирались в лаборатории, работая над мелкими деталями его шутеров. Эти руки хлопали его по плечу больше раз, чем он может вспомнить. Такие, проклятье, сильные. Он думал об этом каждый раз, когда совершал что-то глупое, или опасное, и эти руки сжимали его, словно цепи. Руки инженера. Сильные и уверенные.
Но тот человек сказал, что его больше нет.
Тот человек сказал...
- ... Питер. Питер! Ты должен посмотреть на меня. Посмотри на меня! Ну давай же, дай мне хоть что-то, ребенок, пожалуйста...
Пальцы снова вернулись на его лицо. Едва касаясь, провели по лбу, по глазам. Застыли над губами, пытаясь поймать его дыхание.
Ощутив выдох Питера пальцами, мужчина крепче прижал его к себе и, снова тяжело вздохнув, на секунду отвел руку с его лица.
И Питер поплыл вместе с ней.
- ... Брюс! Брюс, - голос Тони снова пробивался сквозь туман.
- Да, он у меня. Он... он не упал. Или упал – но не упал. Он не... он у меня. Он у меня, но он не в порядке. Его глаза открыты, но он не реагирует.
Хм. Глаза Питера открыты? Это странно. Он ничего не видит. Он не может... ну... ничего. Он настолько онемел, что даже не был уверен, что у него все еще есть тело.
- ...у него есть пульс, но он едва дышит. Ты должен спуститься в мастерскую, понял? – быстрые слова Тони то появлялись, то исчезали. Питер краем уха периодически выхватывал что-то. Его сейчас волновали совсем другие вопросы. К примеру, есть ли у него еще тело. Он не был уверен, должен ли он переживать об этом или нет, но задуматься об этом стоило.
- Там есть новый медицинский костюм, над которым я работал, но он все еще подключен к конфигуратору. Ты сразу же узнаешь его. Ты должен вытащить его из всех розеток и включить – я смогу управлять им отсюда... нет. Нет. Мне нужен этот костюм. Он едва дышит, и если он будет в обычном костюме, и на обратном пути перестанет дышать... нет, ясно? Просто нет. У костюма в мастерской есть респиратор, так что если... если что-то произойдет во время полета, он сможет поддержать в нем жизнь, пока мы не доберемся туда...
У Питера должно быть все еще было тело. Он точно был прижат к чему-то – и, боже, оно было тяжелым. И Тони сказал...что-то. Что-то по поводу его дыхания. Ему нужно тело, чтобы делать это, так? И если у него есть тело, ему нужно дышать. Хм. Питер не уверен, что делал это. Он не чувствует...
Он не чувствует... ничего.
Он не чувствует холод, или боль, или что-то еще, что он, вероятно, должен чувствовать. Он едва-едва ощущает, как широкая ладонь растирает его грудину, пытаясь добиться хоть какой-то реакции от его потяжелевших легких.
- ...ну давай же, парень. Я знаю, что у тебя отличные легкие, - напряженный голос Тони снова обрел четкость, прорвавшись через череду мыслей Питера. – Я же слышал, как ты можешь часами тараторить без передышки. Ты должен использовать их. Давай же, вдохни поглубже.
Это совсем не похоже на то, что обещал тот человек.
Он сказал, что как только Питер упадет, он будет в безопасности. Все будут в безопасности... но он не ощущал себя в безопасности. И в голосе Тони не было безопасности. В нем был страх.
Это не то, что обещал тот человек. Это... неправильно.
И с Питером все неправильно.
- ...я сегодня уже достиг рекордного уровня беспокойства, - голос Тони вонзился в запутанное сознание Питера. – Давай мы не будем добавлять к этому несколько раундов реанимации, идет? Просто продолжай дышать. Продолжай дышать.
Продолжай дышать. Продолжай дышать.
Питер может сделать это. Может же?
Внезапно, он уже не уверен в этом. Боже. Ему это начинает не нравиться. Э-эта пустота. Она повсюду. Она в его руках, и в его ногах, которые он до сих пор не чувствует. В его костях и его груди. В его легких, которые, как бы сильно он ни старался, он не мог заставить шевелиться.
- ...ну давай же, парень... Питер... пожалуйста, пожалуйста, просто продолжай дышать...
Продолжай дышать. Продолжай дышать.
Продолжай дыш...
Это не то, что обещал тот человек.
________________________________________
Питер просыпался медленно: солнце било по его глазам со всех сторон. Боже. Он что, опять забыл закрыть шторы? И, блин, это какое-то слишком яркое солнце. Он проспал? Мэй убьет его, если он опоздает в школу. У него же тест по математике, и тренировка по декатлону, и, боже, ЭмДжей убьет его, если...
Что-то дернуло его обратно на спину, когда он попытался сесть.
Потянувшись убрать это, он наткнулся на длинную пластиковую трубку, огибающую его лицо и нос.
Носовая канюля.
Глаза Питера распахнулись, и окружающие предметы резко приобрели очертания.
Он на базе Мстителей. В медицинском крыле. Без рубашки, но зато в объятии самых мягких одеял, какие он только встречал. Правда на груди одеяла не было, вместо этого к ней было подключено множество проводов и другого медицинского оборудования.
Кардиомонитор ровно пищал у кровати.
Вот блин.
Мэй точно убьет его.
В другом конце коридора раздались голоса, которые немедленно успокоили начинающуюся панику. Дверь в больничное крыло была приоткрыта, и Питер напрягся, пытаясь разобрать слова.
- ...нет. Нет. Мне плевать...
- ...Тони...
-...я иду.
Это были Тони и Стив – и они не пытались вести себя тихо.
Питер попытался успокоить свое дыхание, чтобы сердце продолжало биться ровно. Последнее, что ему нужно, это чтобы машины вокруг него начали сходить с ума, и оба мужчины ворвались сюда до того, как Питер смог бы узнать, что произошло.
Он по опыту знал, что у Тони есть привычка преуменьшать проблему, когда он получает ранение. Он никогда не врет - по крайней мере, в этом Питер уверен, - но, очевидно, что Тони рассказывает ему очень сокращенную версию. Вот только Питер не был уверен, делает ли он это ради него, или ради себя самого.
А учитывая, что Питер не помнит абсолютно ничего, он почти на сто процентов уверен, что произошло что-то очень плохое.
- ...идешь куда? – голос Стива эхом раздавался в конце коридора. – Ты даже не знаешь, где этот человек.
- Я найду его, - решительно настаивал голос Тони. – У меня есть координаты всех местоположений жертв – и Питера, - он, должно быть, обитает где-то в округе. Рано или поздно он объявится...
- ...и что тогда? Убьешь его? Прямо в центре Нью-Йорка, на глазах у сотен свидетелей...
- Да! – прогремел голос Тони. - Ты охуеть как прав, я убью его. Он убивал детей, Стив.
У Питера перехватило дыхание.
- Да половина из тех ребят, что не скинули себя с небоскребов или мостов, просто не дождались медицинской помощи! Дыхательная и сердечная недостаточность наступали почти сразу...
- Я знаю. Я знаю, Тони...
- НЕТ! Ты не знаешь! – порычал Тони так громко, что даже Питер вздрогнул. – Ты не знаешь!
Его голос дрогнул с последним словом. В коридоре повисло молчание.
- Тони, – теперь голос Стива был мягок: от недавней резкости не осталось и следа, - Тони, с ним все будет хорошо.
- Нет. Нет, я не... ты не был...
- Он в порядке, - акцентировал голос Стива, - за последние несколько часов ты и Брюс проверяли его уже раз сто, и он в порядке. Он дышит, он двигается. Он реагирует – так же как и те, кто вовремя получил медицинскую помощь. С ними все было хорошо – и с ним тоже все будет хорошо, - голос Стива затих, но секунду спустя продолжился шепотом. – И когда он будет в порядке, какой пример ты ему покажешь?
Наступившую тишину можно было ножом резать.
- Этот ребенок готов целовать землю, по которой ты ходишь, - едва ли не умолял Стив. – Если ты пойдешь туда и убьешь этого человека, и в итоге окажешься в тюрьме, что это скажет ему?
- Это скажет ему, что дети перестанут прыгать с небоскребов, - возразил Тони. – Он тронул моего ребенка, и я не собираюсь...
- Я не предлагаю тебе пустить все на самотек. Ни в коем случае, - перебил его Стив, в его голос вернулась резкость. – Я спорю с тобой не потому, что переживаю за судьбу этого ублюдка – поверь мне, я сам хочу его убить, - но я переживаю о том, что случится с этой командой. Я не позволю тебе наплевать на свою жизнь и попасть в тюрьму, когда мы можем сделать все правильно. Вместе.
- И ты спокойно отнесешься к этому? – в голосе Тони звучал вызов. – К его убийству?
- Этот человек убивал детей, - невозмутимо ответил Стив. – Я отнесусь к этому совершенно спокойно.
Между ними снова повисло молчание.
- Хммм, - прогудел Тони мягко. – Возможно, у тебя все же есть темная сторона.
Это прозвучало так, словно подобная мысль абсолютно его не расстроила.
Питер еще чуть-чуть свесился с кровати, пытаясь услышать больше, но один из проводов, прикрепленных к его груди, натянулся, и монитор слева от Питера опасно накренился.
- Вот блин!
Монитор рухнул на пол и, оторвав провод с груди Питера, разлетелся на несколько кусочков.
Тони и Стив с грохотом ворвались в комнату.
- Простите! Боже, простите, мистер Старк, - выпалил Питер, усаживаясь на кровати и наклоняясь ниже к разбитому монитору. – Я... я просто... он упал... я все исправлю. Клянусь, я...
Сильные руки вцепились в плечи Питера и насильно вернули его назад на кровать.
- Не переживай за чертову машину, - сказал Тони, даже не удостаивая взглядом очевидно разбитое – и, вероятно, очень дорогое - медицинское оборудование, - ложись. Как ты себя чувствуешь? – Тони толкнул Питера на гору из подушек и, опустившись на край его кровати, одарил Питера настороженным взглядом. – Ты знаешь, где ты? Что случилось? Что-нибудь болит? Твоя грудь... Твоя грудь болит? Тебе больно дышать...
- ...Тони.
Стив уже успел обойти кровать и опуститься с другой стороны от Питера, и теперь он смотрел на него полными беспокойства глазами. Он тихонько хихикнул, когда Тони резко перевел на него взгляд.
- Он сможет ответить на вопрос, если ты дашь ему на это хоть секунду.
Тони ни единым мускулом не отреагировал на слова Капитана, но когда он снова перевел взгляд на Питера, он ничего больше не сказал, только сделал несколько глубоких вдохов.
- Я в порядке, - поспешил ответить Питер. - Чувствую себя хорошо. Я просто... что? Что случилось? Я не помню.
Тони и Стив переглянулись.
- Что ты помнишь? – медленно спросил Тони. – Последнее?
- Я... я был в гастрономе на двадцать первой, - начал Питер, пытаясь собрать вместе размытые кусочки, – с Недом, кажется. Нед разозлил Мерфа – кота мистера Дельмара, - и... я не знаю. Я не... что случилось? – в его голосе зазвучала паника. – Вы сказали, что дети погибали? Нед? С Недом все в порядке? Что...
- Нед в полном порядке, - перебил его Тони, наклоняясь к Питеру и опуская теплую руку ему на плечо. – С ним все хорошо. Как и с Мэй. Все в полном порядке, - сказал он. – Ты должен глубоко вздохнуть, ладно? А лучше несколько раз. Просто расслабься.
- Но что случилось?
- Ты был, - Тони кинул еще один быстрый взгляд на Стива, - ну, за неимением другого слова, одурманен.
- Одурманен?
- Угу, - вздохнул Тони. – Один человек начал выслеживать детей в центре города и каким-то образом влиять на их сознание, заставляя их...
Внутри Питера все сжалось.
- Заставляя их что? – спросил Питер, понимая, что уже знает ответ.
Тони открыл рот, чтобы ответить, но слова, казалось, застряли у него в горле. Он просто пристально смотрел на Питера. Его глаза были огромными и... потерянными.
- Он заставлял их прыгать со зданий, мостов или любой достаточно высокой точки... - ответил за него Стив, но постепенно его голос заглох. Питер не просил его закончить. Он только медленно кивнул.
- Сколько?
- Это не...
- Пожалуйста, Стив, сколько?
- Восемь.
- Восемь! – воскликнул Питер, резко вскакивая, несмотря на попытки Тони удержать его в горизонтальном положении. – За одну ночь?! Как?
Брови Стива сошлись на переносице, замешательство читалось в каждой черточке его лица.
- Питер, - наконец, заговорил Тони, снова настороженно глядя на Питера, - когда именно вы ходили с Недом в гастроном?
- Вчера, - без раздумий выпалил Питер. – Во вторник.
Тони и Стив снова переглянулись.
- Питер, - начал Тони, - сегодня воскресенье.
- Что? – воскликнул Питер, качая головой. – Нет. Нет, я... но. О, боже. Мэй. Я должен позвонить Мэй, она же сходит с ума, я...
- Эй-эй, успокойся, - настаивал Тони, в очередной раз толкая Питера на подушки. – Я уже звонил ей, она знает, где ты. И ты здесь только со вчерашнего вечера, понимаешь? Что бы он ни сделал с тобой, это как-то повлияло на твое сознание. Ты потерял несколько дней.
- Что он сделал? – спросил Питер, до конца не уверенный, хочет ли он услышать ответ. – Или, что сделал я?
Несколько секунду никто не отвечал. Оба мужчины просто молча смотрели на Питера.
Наконец, Стив открыл рот, чтобы что-то сказать, но Тони опередил его.
- Ты ничего не сделал. Он одурманил тебя, и ты немного поблуждал по городу, но затем я нашел тебя. Вернул тебя на базу, и мы тебя подлатали. Вот и все.
Питер не знал, должен ли он обидеться на эту очевидную ложь, или быть благодарным. Что-то ему подсказывало, что он на самом деле не хочет знать – и в то же время на самом деле хочет.
- И это все? – надавил Питер, но сердцем он понимал, что это не так. Если другие дети... то что же тогда сделал он?
Тони мгновение молча разглядывал его.
- Кое-что почти случилось, - пробормотал он тихим голосом, ни на секунду не сводя взгляда с Питера, - очень близко – но все же не случилось. И теперь ты в полном порядке. Вот и все, - последние слова Тони произнес уже тверже.
Питер кивнул.
- И что мы собираемся теперь делать? – спросил Питер, желая поскорее сменить тему, пока он пытается переварить это. – Как мы найдем его?
В мгновение ока Тони вернулся в свое привычное Тонино состояние.
- Ну нет, никакого «мы». В этом не будет никакого «мы». Ты вне игры, - сказал Тони, усаживаясь ровнее и окидывая Питера выразительным взглядом. – Ты будешь сидеть в этой комнате еще как минимум два дня, и...
- Что? – возразил Питер, прижимаясь к руке, которой Тони попытался удержать его в лежачем положении. – Нет! Я могу помочь. Мистер Старк, пожалуйста, я могу...
- Неа. Ты на скамейке запасных.
- Но...
- Нет.
- Стив! – воззвал Питер к мужчине напротив него. – Да ладно, ну пожалуйста!
Стив мягко улыбнулся, но отрицательно покачал головой.
- Прости, Пит, но Тони прав. Тебе нужно отдыхать. Позволь нам разобраться с этим.
- Что! Нет...
- ...ты его слышал, - перебил Питера Тони, в последний раз сжимая его плечо и поднимаясь на ноги. – Америка сказала свое слово. С этим спорить нельзя. Так что ты теперь отдыхаешь, а мы с Кэпом собираемся пойти и разобраться с этим...
- ...в этом больше нет необходимости.
Взгляды всех троих резко переместились на дверь, где, лениво прислонившись к дверному проему, стоял Клинт Бартон. Он дружелюбно улыбнулся Питеру, окидывая его взглядом.
- Выглядишь уже лучше, парень. Чувствуешь себя хорошо?
- Ага, я в порядке... - сказал Питер, но Тони перебил его.
-... что ты имеешь в виду под «больше нет необходимости»?
Бартон вошел в комнату, показывая файл, который секунды назад прятал где-то за спиной. Он протянул его Тони.
- Познакомься с Адрианом Тернером, - сказал Бартон, когда Тони выхватил папку из его рук и начал быстро просматривать ее. – Он встретил свою безвременную кончину сегодня рано утром, когда решил сброситься с крыши девяностотрехэтажного небоскреба на Бродвее.
- Ты уверен, что это он? – спросил Стив, наклоняясь над кроватью и читая файл из-за плеча Тони. Питер чуть-чуть приподнялся, пытаясь сделать то же самое, но Стив мягкой рукой толкнул его обратно на кровать, даже на секунду не сводя взгляда с папки. Как грубо.
- Мы увидели его на камере с одним из детей, он что-то делал с ним, - кивнул Бартон. – Разглядеть в подробностях не получилось, но что-то точно произошло, а затем час спустя этот ребенок спрыгнул с крыши своего дома в Челси.
- Значит, он мертв. Тернер, – сказал Тони. Это был не вопрос, но Бартон все равно ответил. Очевидно, понимая, что Тони необходимо подтверждение.
- Да, он мертв.
- Отлично, - Тони всунул файл обратно Бартону в руки и одним слитным движением вскочил с кровати. Следующие несколько минут он хлопотал по комнате: убирал сломанное медицинское оборудование, проверял остальные приборы, регистрирующие состояние Питера, а затем принялся тащить куда-то кресло, которое мирно стояло в углу комнаты.
Стив и Клинт обменялись понимающими взглядами, но прежде, чем Питер успел бы спросить об этом, Бартон занял освободившееся место Тони на краю его кровати.
- Ты не можешь больше проворачивать подобные фокусы, парень, - ухмыльнулся он. – Мы все тут уже в почтенном возрасте, можем и не выдержать, - он ткнул большим пальцем в сторону Стива. – Особенно он. Ему сейчас уже под сотню, он может не пережить подобный стресс.
Питер коротко хохотнул, но не смог прекратить краем глаза следить за тем, что делает Тони. Он как раз подтащил кресло к кровати Питера, и теперь сосредоточил свое внимание на каком-то необычном мониторе в углу комнаты, который считывал показатели Питера. Стив подошел к нему и что-то тихо зашептал на ухо.
- Он в порядке.
Взгляд Питера снова сосредоточился на Клинте, голос которого теперь звучал чуть выше шепота. Но Питер расслышал его.
- Он в порядке, - снова пробормотал Клинт, ни на мгновение не сводя взгляда с Питера. – На этот раз ты на самом деле до смерти его напугал, - Питер понурил взгляд, ощущая вспышку стыда. Но секунду спустя Бартон наклонился к нему, опуская мозолистую руку на его голое плечо. – Он будет в порядке. Ты, ну, просто отлежись, подлечись, и постарайся на пару недель сосредоточиться на велосипедных воришках, и он снова станет самим собой.
- Я так сожалею, - прошептал Питер.
- Не стоит, - голос Бартона, хоть он и оставался вне слышимости Тони и Стива, был тверд. – Этот парень был самым настоящим монстром.
- Но я позволил ему...
- Ты ничего не позволил ему. Он творил отвратительные вещи, и в том, что случилось, нет ни капли твоей вины, - возразил Бартон голосом, не оставляющим маневра для споров. Он все еще едва слышно бормотал – но в его глазах горел огонь. – Поверь мне. У меня есть опыт с ублюдками, контролирующими сознание.
Питер в замешательстве сморщил брови.
- Когда-нибудь я расскажу тебе, - сказал Бартон, игриво толкая плечо Питера, - но прямо сейчас ты должен отдыхать. И если тебе захочется поговорить с кем-то о том, что случилось, то я рядом. Хоть я и засранец, но я отличный слушатель, - пожал он плечами.
Питер не смог сдержать смех.
- Эй, - воскликнул Тони. Он снова очутился в изножье его кровати, в то время как Стив прислонился к дверному проему в другом конце комнаты. – О чем вы там двое шепчетесь? Что-то замышляете? Я запрещаю вам двоим замышлять. Все ясно? Это здание не готово противостоять вашим общим коварным планам.
Питер открыл рот, чтобы возразить, но Бартон опередил его.
- Делай что хочешь, я тебя не боюсь! – притворно воскликнул Бартон, разворачиваясь к Тони и с вызовом глядя на него. Однако уголки его губ предательски дрожали, пока он пытался сдержать улыбку. – Ты никогда не заставишь нас говорить!
- Ай, господи, вали уже, - вздохнул Тони, ударяя лучника подушкой с соседней кровати, после чего рухнул в кресло, которое до этого передвинул к кровати Питера. – Моя мигрень сейчас не готова выдержать все это.
- Конечно, конечно, - согласился Бартон добродушно, поднимаясь с кровати Питера и подходя к Стиву. Остановившись у дверей, он весело подмигнул Питеру. – Старичку пора на тихий час.
Питер едва сумел подавить смешок, когда Тони запустил все ту же подушку через всю комнату в голову лучника.
Бартон легко увернулся и, захохотав, выскользнул из комнаты.
Стив последовал за ним и, улыбнувшись Питеру и кивнув Тони, скрылся за дверью.
Питер поудобнее устроился в кровати и, натянув эту груду одеял на свою голую грудь, стал ждать, когда Тони последует за остальными.
Вот только он не сделал этого.
Вместо этого Тони тоже заметно расслабился. Он поглубже уселся в кресле, закинув ноги на край кровати Питера, и, откинув голову на мягкий подголовник, закрыл глаза.
Питер пристально уставился на него.
А затем еще немного.
- Ага, - пробормотал Тони, даже не открывая глаз. – Это немного пугает, парень.
- Вы не должны оставаться, – настаивал Питер.
Боже, он уже и так отнял у этого человека столько времени. Питер совершенно не представлял, как много времени он провел на базе: как минимум ночь, если судить по словам Тони. Питер, должно быть, заставил его уехать из Нью-Йорка – и это с его-то загруженным расписанием. Он не должен больше тратить время на...
- Я остаюсь, - проворчал Тони, спускаясь в кресле еще чуточку ниже и устраиваясь поудобнее, но не открывая глаз.
- Вам не нужно, правда. Я... я... - начал Питер, и простыни под ним громко заскрипели, когда он приподнялся на локтях.
- Я остаюсь, парень, - еще раз повторил Тони, все еще не открывая глаз. Он слепо протянул руку и мягко толкнул Питера назад на кровать. – Так что прекращай болтать и поспи.
Питер сдался, опускаясь на матрас и снова натягивая на себя одеяла. Он кинул последний взгляд на мужчину, развалившегося в кресле рядом с ним, и закрыл глаза.
Через несколько секунд он уже крепко спал.
________________________________________
- Как думаешь, скоро ли он заметит?
Клинт прислонился к смотровому окну, ведущему в медотсек, глядя на спящих Тони и Питера.
- Заметит что?
Стив стоял за его спиной, с головой зарывшись в папку, что Клинт принес с собой. Но все же время от времени он тоже бросал взгляд на спящую пару.
Клинт кивком головы указал на распластавшегося в кресле Тони.
- Что он практически усыновил ребенка, - сказал Клинт. Еще пару мгновений он пристально смотрел на обоих. – Ему идет.
Стив уже даже не пытался скрыть очередной быстрый взгляд, что он кинул на Тони и Питера.
- Да, очень идет.
Секунду спустя Стив снова сосредоточился на файле.
- Так, и что теперь? – спросил Стив, быстро проглядывая последние странички документа. Впитывая информацию.
– Все кончено. Он просто спрыгнул с крыши и сделал нашу работу за нас, - Клинт неопределенно пожал плечами.
Молчание Стива красноречиво высказывало его вопрос без всяких слов.
- Наташа, возможно, немного помогла ему, - признал Клинт. Стив только тяжело вздохнул, проводя усталой рукой по лицу. – Он сознался. Во всем. Рассказал про каждого ребенка – включая Питера, - объяснил Клинт, и Стив вскинул на него взгляд. В его глазах горел огонь. – Питер застал его, когда он приставал к парнишке из его школы: вероятно, он даже не успел сложить два и два, прежде чем его одурманили.
Стив кинул еще один взгляд на мальчика, мирно спящего по другую сторону стекла.
- Зачем?
Клинту не надо было уточнять. Он отлично понял, чего от него хотел Стив. Клинт и сам задавался тем же вопросом с самой первой секунды, как услышал о первом ребенке.
- Он рассказал Наташе, что испытывал от этого кайф – помогал им найти покой, – последнее слово Клинт буквально выплюнул.
Стив снова вернулся к файлу, просматривая страницы чуть более агрессивно.
- Есть что-то, что может указать на нее? – спросил он. Клинт кинул на него недоверчивый взгляд. Его вскинутые брови грозили слиться с волосами. Стив просто кивнул. – Отлично, тогда, полагаю, мы можем закрыть это дело.
- Угу, - вздохнул Клинт, отлипая от стекла и бросая последний взгляд на Тони и Питера. – Ну, я собираюсь отправиться домой и обнять моих детей, - он хихикнул, но звук вышел каким-то напряженным. Стив понимающе поморщился. – Не хочешь присоединиться? Я подумывал устроить барбекю, - продолжил Клинт.
Стив мягко покачал головой.
- Я, наверное, побуду еще здесь. Пригляжу за всем.
Клинту даже не нужно было прослеживать его взгляд, чтобы понять, что он все еще смотрит на Тони и Питера.
- Они будут в порядке – оба, - заверил его Клинт, хоть он и понимал его беспокойство. Воспоминание о том, как Тони, на грани истерики, вырывал ни на что не реагирующего мальчика из медицинского костюма на переднем дворе базы, останется с ним до конца его дней.
- Я знаю, - сказал Стив, слегка пожав плечами. – Но все же, я могу помочь им в ближайшие несколько дней, пока они не встанут на ноги.
С губ Клинта сорвался лающий смешок.
- Все это здание – один сплошной искусственный интеллект. С чем именно ты можешь помочь им?
- Я могу приготовить завтрак лучше, чем Дубина, - возразил Стив с ухмылкой.
- Это правда.
Стив кивнул и на секунду задумался.
- А что мутировавшие паучки-подростки предпочитают на завтрак? – спросил он, нахмурив брови.
- Ну, если взять в качестве примера моего тринадцатилетнего мальчика – абсолютно все, - хихикнул Клинт, направляясь к лифту напротив них.
- С этим я могу справиться.
- А страдающие недосыпом гении – когда они, наконец, могут оторваться от их очаровательных приемных детишек, - едят кофе. Варка не рекомендуется. Они просто поглощают его в зернах, - продолжил Клинт, заходя в лифт и пододвигаясь, чтобы дать место Стиву.
- Я почти уверен, что смогу добавить их в блинчики.