Глава 1
Она зацепилась носком балетки о неровный деревянный пол сцены, покрытый мелкими царапинами и следами от бесчисленных репетиций. В следующий миг ее тело потеряло равновесие, и она кубарем покатилась по боковым ступеням, обшитым темным, слегка потрескавшимся деревом. Каждая ступень казалась жесткой и неумолимой, а приземление оказалось не самым удачным: основной удар пришелся на коленки ее худых ног, оставив на коже яркие красные полосы и легкую дрожь в мышцах.
Не тратя лишнего времени на раздумья, девушка подскочила из лежачего положения, чувствуя, как холодный воздух пола обжигает ее кожу. Она метнулась в сторону выхода, петляя между балконами, которые возвышались по обе стороны, словно молчаливые свидетели ее неловкости.
Путь до закулисного уголка не занял много времени, особенно у человека, который направлялся туда не в первый раз. Входная дверь в гримерную была массивной, с потускневшей от времени краской, местами облупившейся, обнажая слои старого дерева. Ручка — потертая, с позолотой, которая давно потеряла блеск, — казалась холодной и шероховатой под пальцами. Ее форма была изящной, с замысловатым узором в виде виноградных лоз, но время и тысячи прикосновений стерли мелкие детали, оставив лишь намек на былую роскошь. Девушка резко ухватилась за ручку, почувствовав, как она слегка шатается на своем месте, и толкнула дверь. С грохотом она уселась на стул напротив зеркала, оставив за собой скрип старой двери, медленно закрывающейся с тихим стоном петель.
Неужели в этом громком месте хоть раз получится уединиться со своими мыслями, не слышать повторение текстов и обсуждений предстоящих мероприятий? В это отчаянно хотелось верить, пока следом за девушкой в комнату не ввалилась остальная часть актеров после окончания репетиции.
Кто-то смеялся, кто-то громко обсуждал сегодняшние ошибки, а кто-то уже начал снимать костюмы, бросая их на старый диван в углу. Воздух наполнился энергией, смехом и легким запахом пота, смешанным с ароматом грима. Девушка вздохнула, понимая, что ее мечты о тишине разбились о реальность театральной жизни. Она посмотрела в зеркало, ловя в нем отражение своих усталых глаз, и вдруг заметила, как один из актеров, проходя мимо, бросил ей одобряющую улыбку.
Хотелось ответить на этот жест, но уголки рта, казалось, не в состоянии сделать какое-либо движение. Они будто застыли, отяжелевшие от напряжения и усталости. Вместо улыбки она лишь слегка кивнула, надеясь, что он поймет ее благодарность. Но едва она успела перевести дух, как вздрогнула от неожиданного прикосновения. Холодная рука легла на ее слегка оголенное плечо, заставив обернуться.
— Эй, Саш, все в порядке? Ты так быстро понеслась в сторону гримерной, что я начала переживать, — раздался знакомый голос. Это была Ульяна, подруга девушки и коллега по сцене. Ее глаза, обычно полные веселья, сейчас смотрели с искренним беспокойством.
Саша хотела ответить что-то бодрое, что-то вроде «Все отлично, просто устала», но слова застряли в горле. Вместо этого она лишь пожала плечами, чувствуя, как холод от руки Ульяны постепенно сменяется теплом.
— Просто... сегодня было тяжело, — наконец выдохнула она, опуская взгляд.
Ульяна присела рядом, ее рука все еще лежала на плече Саши, словно пытаясь передать ей часть своей силы.
— Знаешь, — начала она, слегка улыбаясь, — иногда кажется, что весь этот театр — это просто бесконечная гонка. Но ты не одна, понимаешь? Мы все здесь, и мы друг за друга.
Саша посмотрела на нее, чувствуя, как в ее глазах начинают накапливаться слезы. Она быстро отвела взгляд, чтобы не показать свою слабость, но Ульяна уже заметила.
— Эй, — мягко сказала она, — давай после репетиции зайдем в кафе на углу? Там такие пирожные, что любая усталость улетучивается.
Саша наконец улыбнулась, пусть и слабо.
— Договорились, — прошептала она, чувствуя, как тяжесть в груди начинает понемногу растворяться.