Глава девятнадцатая - Злость сильнее всех чувств
Казалось бы, вот-вот приедет Марк, и все должно встать на свои места. Но Кэри не верила в это. Дыхание по-прежнему сковывало грудь, давящая тяжесть распирала виски, а мир вокруг плыл, сливаясь в мутное пятно. Она металась по подъезду, как загнанный зверь, все глубже увязая в трясине собственных мыслей. Пути было только два. Один из них казался единственно верным.
Если ей нужно это вещество, почему бы просто не дать его? Тогда, возможно, в мире воцарятся покой и порядок. Она знала, где прячет каждую дозу. Марк раньше выдавал ей понемногу, стараясь снять с этой дряни, но недавно прекратил. И результат оказался хуже, чем она могла представить. Обратная сторона монеты явила себя во всей ужасающей красе. Как ни боролась она с этой мыслью, решение нужно было принимать сейчас. «Так будет лучше для всех» — навязчиво стучало в сознании, с каждым мгновением звуча все громче и неумолимее.
Кэри вернулась к лестнице. Присев на корточки, она достала из-под нижней ступеньки маленький, туго свернутый черный пакетик. Последний. Времени не оставалось. Действовать нужно было немедленно. Она стремительно поднялась наверх, распахнула дверь и шагнула в полумрак комнаты. Все здесь оставалось так, как было. А она... Она сидела, сжавшись в углу, словно испуганный котенок, и рыдала, сотрясаясь от ломоты, пронизывающей каждую кость. Ее тело била мелкая дрожь, а из пересохших губ вырывались лишь бессвязные мольбы о том, чтобы боль прекратилась.
Кэри взглянула на злополучный сверток в своей руке и судорожно сунула его в карман. Волна ярости — не на Люси, а на саму себя — накатила внезапно и сокрушительно. Она резко подошла к девушке, вцепилась ей в волосы и со всей силы отвесила звонкую пощечину. От удара голова Люси дернулась в сторону, и слюна брызнула из ее приоткрытого рта. Та широко распахнула глаза, застонала — глухо, из самой глубины подавленного горла.
— Вставай. На тебя жалко смотреть — сквозь зубы произнесла Кэри и оттолкнула ее лицом к полу.
Она не хотела причинять боль. Она хотела лишь вырвать ее из этого оцепенения, заставить мыслить снова — не желанием, а разумом. Но злость кипела внутри, захлестывая с головой.
— Люси, посмотри на меня — Кэри снова вцепилась ей в волосы, на этот раз так, что несколько прядей осталось у нее между пальцев. — Я сказала, посмотри на меня!
Их взгляды встретились. В глазах Кэри горел холодный, безжалостный огонь.
— Хватит выть — бросила она, и голос прозвучал жестко, как скрежет замка на той самой двери, что отделяла Люси от мира. — Ты думаешь, мне нравится это дерьмо? Смотреть, как ты разлагаешься заживо? Он тебя сюда посадил, а мне убирать за тобой рвоту и слушать этот вой.
Люси лишь замотала головой, скуля, слюнявя щеку, прижатую к холодному линолеуму. Каждая ее дрожь казалась Кэри личным оскорблением. Она наклонилась, вцепилась в хлопковую ткань грязной пижамы и дернула так, что швы треснули.
— Встать, я сказала! — прошипела она, и в ее голосе была та же грубая сила, что и у Марка, когда он впервые привел сюда Люси — сбитую с толку, испуганную, уже попавшую в капкан. — Ты хочешь, чтобы он увидел тебя вот такой? Полностью сломленной? Он тогда решит, что игра не стоит свеч. И знаешь, что будет потом? Не «свобода», дура. Морг. Или канава. Он тебя не выпустит. Он тебя ликвидирует. И я буду мыть полы после тебя.
Она отпустила пижаму, и Люси грузно осела. В ее глазах, помимо боли и ломки, вспыхнул животный, примитивный страх. Не абстрактный, а очень конкретный — страх перед Марком, перед стенами этой квартиры, перед будущим, которого нет. И это было хорошо. Страх хоть как-то вытеснял тупую, всепоглощающую потребность.
В кармане жгло. Этот последний сверток был не лекарством, а доказательством. Уликой их общего провала. Держать его при себе — риск. Выбросить — спровоцировать непредсказуемую ярость Люси и гнев Марка. Дать — подписать себе и ей смертный приговор, потому что «лечение» на этом закончится навсегда.
— Поняла? — Кэри присела на корточки, вновь приблизив свое лицо к бледному, осунувшемуся лицу Люси. Она говорила низко, почти интимно, но каждое слово было как порез. — Ты для него — проблема. Дорогая, вонючая, опасная проблема. А проблемы он решает. И я сейчас решаю — быть тебе дальше проблемой или стать тем, кого еще можно терпеть. Так что собери свои кости в кучу. Сейчас.
Снаружи, за дверью, раздался резкий, отрывистый звук — не звонок, а два четких удара костяшками пальцев по дереву. Затем скрип ключа. Он не бежал. Кэри встала так резко, что у нее закружилась голова. Она отступила от Люси на два шага, приняв вид не сострадающей сиделки, а скорее надзирателя, застигнутого в момент неповиновения подопечного. Лицо ее стало каменным, пустым.
Дверь открылась. В проеме, залитый светом из подъезда, стоял Марк. В пальто, с холодным, оценивающим взглядом, который мгновенно снял обстановку, как сканер. Его взгляд скользнул по Люси, которая, сжавшись в комок, пыталась отползти в угол, прочь от Кэри, и по самой Кэри — стоявшей посередине комнаты, с растрепанными волосами, сжатыми кулаками и выражением не раскаяния, а скорее вызова на лице.
Тишина повисла тяжелым, токсичным облаком.
Марк вошел, закрыл дверь. Звук щелчка замка был окончательным и бесповоротным. Он медленно снял перчатки, не сводя глаз с Кэри.
— Объясни — произнес он ровным, безэмоциональным голосом. В этом одном слове была вся его власть, вся опасность.
Кэри встретила его взгляд. Никаких оправданий, никаких слез. Только грубая, горькая правда, вывернутая наизнанку.
— Объясни что, Марк? — её голос был хриплым от крика и напряжения. — Что твой объект воздыхания дал сбой? Что «постепенное снижение дозы» не сработало? Или что я устала быть твоим прикрытием в этом сумасшедшем доме, который ты устроил? Она ломается. Прямо сейчас. И твой гениальный план, похоже, тоже.
Она кивнула в сторону Люси, которая, услышав его голос, забилась еще сильнее.
— Посмотри на нее. Это то, что ты хотел? Или ты ждал, что она будет тихо сидеть и благодарить тебя за то, что ты ее сюда упрятал и подсадил на эту дрянь с самого начала?
Марк не моргнул. Он сделал шаг вперед, и воздух в комнате стал еще гуще.
— Где вещество, Кэри? — спросил он тихо. — Ты дала ей что-то?
Его взгляд упал на ее карман, будто он мог видеть сквозь ткань. Кэри почувствовала, как сверток жжет ее кожу, как клеймо. Она не ответила. Она просто стояла, зная, что сейчас начнется что-то неизбежное. Не драка, не сцена. Суд. И трое приговоренных в одной комнате.
— Я оставил тебе четкие инструкции, Кэри — его голос звучал тихо, но в тишине комнаты резал, как лезвие. — «Жди меня. Не входи к ней, пока я не приеду». Это было сложно? Или ты решила, что знаешь лучше?
Он сделал шаг вглубь комнаты, и его тень накрыла обеих женщин. Взгляд его скользнул по Люси, замершей в углу, затем вернулся к Кэри.
— Что ты здесь делала?
Кэри почувствовала, как комок в горле сжимается в тугой узел. Оправдываться было бесполезно. Сваливать вину на Люси — низко и столь же бесполезно. Он видел картину: его «любимая» в истерике на полу, а его «помощница» — над ней, с взъерошенными волосами и сжатыми кулаками, в атмосфере, наэлектризованной насилием.
— Она не просто ломалась, Марк — выпалила Кэри, в голосе прорывалась хриплая оборона. — Она выла. Билась головой о стену. Я слышала это через дверь. Ты хотел, чтобы я стояла в подъезде и ждала, пока она себе череп проломит? Или чтобы соседи вызвали полицию? Твои четкие инструкции могли привести нас всех прямиком в тюрьму или морг!
Она не упомянула свёрток. Это была единственная карта, которую она могла придержать.
Марк не ответил сразу. Он подошёл к Люси, присел на корточки перед ней, но не касаясь её. Рассматривал её, как биолог рассматривает нестабильный образец.
— Успокоилась теперь? — спросил он её ровным, безэмоциональным тоном. — После того как Кэри вломилась сюда и устроила тебе встряску?
Люси не отвечала, лишь смотрела на него снизу вверх, полная животного страха. Но её дрожь, истеричные рыдания действительно сменились тихими, прерывистыми всхлипами. Шок от появления Марка, от насилия Кэри — всё это на время перебило физическую агонию ломки чем-то более острым: страхом.
— Видишь? — Марк бросил это слово Кэри через плечо, не глядя на неё. — Иногда нужен шок. Но не тот примитивный, которым ты пользуешься. Шок системы. Ты вошла, нарушив правило. Ты применила грубую силу. Это встряхнуло её, выдернуло из порочного круга одних только физических страданий. Но ты сделала это не по расчёту, а потому что сорвалась. Потому что не смогла ждать.
Он встал, отряхнул ладони о брюки, хотя ни до чего не дотрагивался.
— Теперь ты — часть проблемы. Активный элемент в этой химической реакции. И я должен решить, как нейтрализовать побочный эффект.
Его взгляд наконец вернулся к Кэри, и в нём не было прежней, пусть и циничной, уверенности в ней. Была холодная переоценка. Он видел не помощника, а ещё один сбойный компонент.
— Карман — тихо сказал Марк. — Правый. Что там?
Кэри почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Правый карман внезапно стал раскалённым и невероятно тяжёлым. Она машинально прикрыла его ладонью, жестом, который был красноречивее любых слов.
— Что? Ничего — выдохнула она, но голос дрогнул.
Марк не спускал с неё ледяного взгляда. Он медленно подошёл ближе, и каждый его шаг отдавался в тишине гулким эхом. Люси за его спиной затихла, заворожённая этой немой дуэлью.
— Я не буду повторять, Кэри. Дай. Сюда.
Он протянул руку, ладонью вверх. Это не была просьба. Это был ультиматум. Исход которого определял всё — её дальнейшую роль, её безопасность, её место в этом безумном треугольнике.
В голове у Кэри пронеслись обрывки мыслей. Выбросить в окно. Сказать, что потеряла. Швырнуть ему в лицо. Но каждая из этих опций вела в тупик. В его глазах она уже прочла диагноз: предательство. И предательство нуждалось в доказательствах.
Сжав зубы, она сунула руку в карман. Пальцы наткнулись на гладкую, плотную бумагу чёрного свёртка. Она вытащила его и, не глядя, швырнула на пол между ними. Свёрток мягко шлёпнулся об пол.
Марк даже не взглянул на него. Он смотрел только на неё. В его взгляде не было торжества, лишь глубокая, истощающая усталость.
— Последний — хрипло пояснила Кэри. — Я хотела... я не знала, что делать. Она умоляла.
— И ты собралась ей дать? — голос Марка оставался тихим, но в нём появилась опасная прожилка. — После всего, что мы с тобой видели? Ты собралась свести на нет всё, ради чего я здесь страдал?
— Нет! — выкрикнула Кэри, и в её голосе прорвалась отчаянная искренность. — Я... я не могла её видеть такой. Я не знала, как остановить эту боль! А ты не приезжал!
— И поэтому ты решила сыграть в милосердного палача? — Он наклонился, поднял свёрток с пола, зажал его в кулаке. Костяшки его пальцев побелели. — Это не милосердие, Кэри. Это слабость. И в нашем деле слабость убивает. Она убивает её. — Он кивнул в сторону Люси. — И она убьёт тебя. А потом — и меня.
Он разжал пальцы, посмотрел на чёрный пакетик, будто видя в нём всю их обречённость.
— Ты больше не можешь быть здесь. Твоя помощь... она перестала быть помощью. Она стала угрозой. В первую очередь для неё.
— Марк, подожди... — Кэри сделала шаг вперёд, но он резко отстранился, подняв руку, как щит.
— Нет. Всё кончено. Возьми свои вещи и уходи. Забудь адрес. Забудь её лицо.
— Ты не можешь просто так... Я всё для тебя делала! Я рисковала! — В её голосе зазвучали слёзы обиды и бессилия.
— И именно поэтому я даю тебе уйти, а не делаю так, чтобы тебя не стало — произнёс он с леденящей душу простотой. — Считай это благодарностью за прошлые услуги. Но все что было окончено.
Он отвернулся от неё и снова подошёл к Люси, опускаясь на колени. Его поза, его голос, когда он заговорил с ней, изменились мгновенно — в них появилась та самая нежность, которую Кэри видела лишь украдкой.
— Всё хорошо, Люси. Всё кончилось. Она уйдёт. Ты в безопасности.
Он говорил «она», отчуждая Кэри, стирая её личность в этом пространстве. Теперь она была просто угрозой, которую нужно устранить.
Кэри стояла, словно парализованная. Она смотрела на его спину, на хрупкую фигурку Люси, которая, кажется, действительно успокаивалась под тихий шёпот Марка. Она была лишней. Чужеродным телом, которое иммунная система их общего безумия отторгала.
Не находя больше слов, она развернулась и вышла из комнаты. Дверь захлопнулась за ней с тихим, но окончательным щелчком. Она спустилась вниз, в подъезд, и лишь там, прислонившись к холодной стене, позволила себе тихо, бесшумно разрыдаться. Она проиграла. Её выкинули из игры, в правила которой она уже успела поверить. А наверху остались двое — эгоист и его жертва, связанные странной, болезненной связью, в которой для неё больше не было места.
И тут, сквозь туман слёз и отчаяния, она услышала на улице звук медленно подъезжающей и останавливающейся машины. Не его — Марк был уже здесь. Шаги по асфальту. Лёгкие, уверенные. Женские. Сердце Кэри упало. Она протёрла глаза и выглянула в грязное стекло подъездной двери.
На тротуаре, сверив что-то с телефоном, а потом внимательно разглядывая фасад многоэтажки, стояла Мина.