Когда небо усыпано звёздами...

Я никогда не забуду тот ужас, который меня охватил в тот момент. Крики людей, болезненные стоны пострадавших, где-то дымит машина, служба спасения проезжает мимо, но… Лары нет нигде. Я бегаю вокруг, надеясь увидеть её. Она жива. Я уверен в этом. Случайные прохожие меня узнают, кто-то что-то спрашивает, журналисты толкаются вперед, полиция пытается остановить журналистов, и вдруг я слышу:

— Здравствуйте, это О Минхи, я сейчас нахожусь на той самой трассе, где на глазах разворачивается настоящая трагедия, машина Мин Лары опрокинулась…

И всё вокруг замирает, я медленно подхожу к обочине и пытаюсь унять дрожь. Ноги не держат, но я упорно продолжаю идти вперёд.

Моё сердце ещё никогда не билось так сильно от страха. Автомобиль Лары вылетел с трассы на обрыв и, судя по расстоянию, перевернулся несколько раз. Машина врезалась в дерево, и только это помогло избежать того, чтобы упасть ещё ниже в бурлящую реку.

Всё остальное я помню только кусочками. Полиция пытается меня остановить, желтая лента разорвывается и летит в стороны, я спотыкаюсь, скользя вниз, мир переворачивается перед моими глазами, голова ударяется о камень… звон в ушах, всё плывет. Я пытаюсь встать, ноги не держат. Я падаю и снова пытаюсь встать. Перед моими глазами стоит перевернутая машина моей любимой, и кто-то, пошатываясь, направляется прямо к ней. Мои ноги словно наливаются свинцом, каждый шаг дается с трудом. Я должен был успеть… Должен был.

Незнакомец доходит до машины и… время вдруг замедляется. Сквозь призму я вижу, как огонь медленно подходит к машине моей жены, секунда — громкий врыв оглушает уши, мой крик растворяется в воздухе. Мир погружается в темноту.

Неделю спустя.

Открыв глаза, я вижу белый потолок, яркий свет режет глаза, из-за чего я прикрываю их снова. Я делаю глубокий вздох и с прищуром снова открываю глаза, медленно смотрю по сторонам и привыкаю к неприятным ощущениям. Шум в ушах постепенно утихает, тикание настенных часов приводит в реальность, мысли одна за другой начинают течь в своём русле. Пульсирующая боль в голове то увеличивается, то уменьшается, шум в ушах прекращается вовсе. Мир начинает принимать формы, за открытым окном колышутся шторы. На тумбе стоит ваза с цветами и корзина фруктов, а на стуле, прислонившись к стене, спит Хосок. Через открытое окно я слышу, как гудит город, машины сигналят и где-то играет сигнализация… Память понемногу начинает возвращаться, и мир снова погружается в темноту.

Во второй раз я открываю глаза только глубокой ночью, в палате уже приглушённое освещение, окна плотно закрыты и больше не пропускают звука, тик часов идёт в своём ритме, на тумбе горит светильник, рядом сидит Джун с книгой, но он не читает, а невидящими и ничего не понимающими глазами следит за временем. Он тяжело вздыхает, я погружаюсь в темноту…

День второй.

В сознание меня приводит уже привычный шум. Джеи влетает в комнату и с задором начинает кому-то рассказывать о белых птицах, которых она увидела через телевизор. Через несколько минут слышатся тяжелые шаги идущего за ней, шуршание пакетов. Джеи выбегает в коридор, и кто-то закрывает дверь. До меня доходят приглушенные голоса моих друзей…

— Я пришёл тебя сменить, — шепчет Хо. — Ты здесь всю ночь провел, тебе нужно отдохнуть…

— Он все ещё не пришел в себя, — тихо произносит Джун. — С одной стороны я его понимаю, после такого я бы и сам не захотел просыпаться, но с другой…

— Тэ отправился в морг на опознание, есть все шансы, что… — Хо, убирая телефон, резко замолкает, как только видит меня.

Моё сердце сковывается железной цепью с шипами, и я теряю контроль над собой, легкие будто перестают функционировать, из-за шума в ушах исчезают посторонние звуки, перед глазами встает пелена.

Я уже знаю, кого Тэ должен опознать.

Я не знаю, сколько времени проходит, прежде чем всё начинает приходить в норму. Сначала я смог задышать, видимо, прибежавший доктор что-то мне вколол, потом глаза стали проясняться… Но сердце всё ещё не отпускало.

— Я не должен был это говорить здесь, — Хо сокрушался рядом с Джуном, который сидел у стены и не мог произнести ни звука.

Джун поворачивает голову и смотрит на меня. По его лицу скатывается слеза, в его глазах отражается моя боль. Всё происходит в немом молчании.

Если хорошенько подумать, то, кроме меня, Лара среди всех нас была наиболее близка к Джуну. Они понимали друг друга, посещали выставки вместе, подбирали слова, изучали языки, обменивались книгами, шутили друг над другом, разговаривали по душам… Они были лучшими друзьями. Как-то раз я даже пошутил, что если бы я с Ларой не встретился, то, вероятно, она была бы с Джуном. На что она посмеялась и ответила, что такого бы не случилось. Я сам видел, как их любовь отличалась от нашей… В конце концов, дружеская любовь тоже является любовью. И сейчас не только я потерял свою жизнь, но и Джун потерял часть своей души. Я не знаю, почему это пришло мне в голову, но я вижу себя в его застывших глазах…

Я не знаю, сколько времени мы смотрим друг на друга, но у Хо губы уже давно шевеляется, и он что-то упорно пытается нам передать.

— Это не Лара! — Хо махает телефоном перед моим лицом. — Тэ звонил и сказал, что это не она!

Мы с Джуном одновременно делаем глубокий вдох… Только сейчас понимаю, что всё это время мы не дышали вовсе.

— Лары в машине не было, — Джун садится ближе ко мне и начинает свой рассказ…

События восмидневной давности.

Мир на секунду замер. Часы остановились на стене, громкие голоса очевидцев растворились в воздухе, громкий крик Юнги отрезвил Джуна. Он видел, как его друг упал на землю, своими ушами услышал треск горящей машины, громкие выстрелы в сторону Шона и его падение в лужу собственной крови тоже видел. Испуг в глазах репортёров, спасателей, пытающихся потушить пожар, врачей, прибежавших к Юнги, когда уносили труп Шона… Всё это я видел… Но Лару, как бы не пытался, разглядеть Ким не смог.

Новости не прекращались. Мир узнавал все больше подробностей о серийном убийце, о его последней жертве… Журналистов убрали до того, как стало известно, что перед взрывом Лара успела выбраться из машины. Спасатели с облегчением обнаружили, что машина пуста, но все попытки найти пострадавшую оказались безуспешными.

В первые дни тут и там сыпались новости о найденной пострадавшей. К четвёртому дню новости выходили уже со скорбью. Мэй не подпускала Джеи к телевизору, в эти дни крутились только скачанные программы о мире животных. Хосок c тревогой смотрел на свою беременную жену и не знал, как унять свою боль тоже. Тишина поглотила их всех. Чонгук с Джином и Чимином в поисках подруги объезжали окрестности вдоль реки, Тэ бегал по больницам, Джун разбирался с новостями и удерживал надвигающийся шторм фанатов… Хосоку не дали уехать с парнями. «Будь рядом с Мэй, она сейчас больше всего нуждается в твоей поддержке» — так сказали ему ребята. Поэтому он помогал Джуну с новостями и успокаивал жену, но чаще всего отвозил Мэй с детьми к Миён и приезжал в больницу к Юну. Он видел, как безжизненное лицо друга обретало краски, как подрагивали его пальцы, стирал слезы с лица Мина, он подмечал каждую деталь, но заговорить с ним так и не смог.

Не было ни одного положительного прогноза. Надежда угасала с каждым днем. После того, как Лара выскочила из машины, она упала в реку, которая унесла её по течению в неизвестном направлении. Спасатели прочесали всё, что можно, но никаких следов не обнаружили. Первые дни у всех была надежда на положительный исход, но прошло уже достаточно много времени. Никто уже не надеется найти её живой.

Юнги, 2035 год.

Я выписываюсь из больницы с большим трудом. Врачи говорят мне, что я не достаточно стабилен, и это может плохо отразиться на моем здоровье. Мне всё равно. Я не могу просто так лежать в больнице, пока мои друзья ищут мою жену, я не мог оставаться в стороне.

Собрав свой чемодан (Хосок зачем-то притащил мой дорожный чемодан, который лежал в багажнике, в больницу), я выхожу из больницы и направляюсь к такси. Из радио передают последние новости, которые включали в себя информацию о построенном новом здании, аварии и отзыве кандидатуры чиновника, но ни слова о том, что произошло две недели назад. Это понятно, жизнь идёт своим чередом, новости не стоят на месте. К тому времени, когда я выбираюсь из омута темноты, многие уже принимают факт произошедшего и смирились, в конце концов эта история их никак не затрагивает.

По пути к дому мои размышления прерывает звонок Джуна.

— Тебя выписали из больницы? — в его голосе звучат нотки неодобрения. — Почему нам не сказал? Мы бы тебя забрали.

— Я хочу побыть один, — я захожу в лифт и нажимаю на кнопку своего этажа, двери закрываются. — Мне нужно обдумать все.

— Хорошо, я понял, — слышится молчание в трубке. — Скажи, если мы понадобимся, я на связи.

— Джун, — двери открываются на нужном этаже, и я иду в сторону своей квартиры. Перед дверью лежит коробка с именем отправителя «Рэйчел» и получателя «Мин Лара», — спасибо.

— Ты уже доехал? Всё хорошо?

— Да, я уже приехал, вот стою за дверью, — думаю, он услышал, что я набираю код на замке, раздаётся сигнал открытия, и мне даже не приходится отвечать на вопрос, вошёл ли я в квартиру. — Да, все отлично, не переживай, потом созвонимся.

Хосок, 2035 год.

Когда Юнги перестаёт выходить на связь, мы с Джуном начинаем беспокоиться. Юнги сказал Киму, что хочет побыть один, но когда не отвечает на звонки, это самое высшее одиночество. После бессонной ночи, около четырех утра, мы с Джуном срываемся к нему домой. Благодаря тому, что мы часто ходили друг к другу в гости, помогали по мелочам, мы хорошо знаем код от двери друг друга. Сначала мы думаем, что он спит, но предчувствие говорит совсем обратное.

В квартире стоит кромешная темнота. Джун, прежде чем включить свет, спотыкается о чемодан Юна, переворачивает какую-то коробку и едва удерживается на ногах. Я же не обращаю на это внимания, маленький лучик света со второго этажа указывает, где он может быть. Громкие звуки вынуждают нас сорваться наверх. Пройдя несколько ступенек, мы врываемся в комнату и застаём всплеск эмоций. Юнги сидит перед разбитой семейной фотографией и с окровавленными руками пытается собрать осколки воедино. На его лице не видно ни одной эмоции, он словно находится в прострации, не ощущая ни боли, ни жизни. Я с силой хватаю его за плечи и начинаю трясти, но он всё время мотает головой, словно не желая выходить из своего мира. Джун хватает его руку и с силой сжимает, стараясь привести Юна в чувство. Только это отрезвляет его, и он ясным взглядом смотрит на нас. Только чтобы закрыть глаза снова…

Мужчины тоже страдают, им тоже больно, просто они стараются не показывать это. В мире почему-то считается, что если мужчина показывает свои слёзы, значит, он слаб, в то время как слезы — это всего лишь полбеды. Иногда всё может закончиться весьма плачевно.

Мы укладываем Юнги на кровать и ждём прихода медсестры. Она обрабатывает раны, проверяет показатели и уходит. Только после этого мы засыпаем спокойным сном, зная, что завтра нас ждёт продолжение битвы.

Юнги, 2035.

Мы выезжаем рано утром. Я решаю присоединиться к ребятам в поисках и поезжаю по течению вниз. За эти два дня мы обдумали много вариантов, что могло с ней произойти, и где она может оказаться. Через два дня, глубокой ночью, меня будит звонок от Чимина: «Друг, мы нашли её». И связь обрывается. Я нахожусь в лесу. Тот тон, с которым Чимин сообщил мне эту новость, вносит в меня новую надежду. Может быть, она жива.

В ту же секунду я собираю все свои вещи и начинаю выбираться из леса. Связь всё не появляется. Только выйдя на трассу, я наконец-то дозваниваюсь до ребят.

— Где вы?

— В провинции […], течением её унесло дальше, чем мы думали, приезжай в больницу номер семь, она жива.

Она жива… жива… жива…

Всю дорогу в моей голове крутится только одна мысль: моя жена жива. Мы её нашли. Скоро всё наладится.

Больница оказывается деревенской, практически не имеющей связи, на берегу реки в нескольких сотнях километров от места происшествия. Все думали, что она будет ближе, но течение унесло её дальше, а затем произошло разделение реки. Река образовалась совсем недавно, поэтому не отмечена на всех картах, что привело к путанице. Чимин случайно заметил это, решил рискнуть и сменил направление. Таким образом, он добрался до больницы, где сообщили о неизвестной пациентке, которую выловили местные рыбаки.

Я не могу поверить своим глазам. Произошло чудо, другими словами не выразить, что случилось. Выбравшись из рук убийцы, уцелев при взрыве, она выжила после падения и долгого пребывания в воде, и всё ещё была рядом. Настолько сильным было её рвение выжить, насколько сильно я ей благодарен.

Я подписываю все необходимые документы, и мы перевозим Лару в Сеульскую больницу. Там я не спускаю с неё глаз. Я теряю счёт времени и не знаю точно, когда наконец слышу долгожданный голос, но никогда не забуду миллиарды звёзд, ставших свидетелями этого счастливого события.

2043 год.

— Прошло уже 30 лет с нашего дебюта. Мы пережили столько всего, стоя на этой сцене…

— Да, а Джин скоро станет дедушкой! — восклицает Чонгук, всё так же ярко улыбаясь.

Зал оживает радостными криками.

Думали ли мы, когда дебютировали, что мы будем здесь через столько лет? Честно говоря, нет. Для нас это было чем-то вроде нереальной мечты. Мы не знали, как пройдет день, когда вставали по утрам. Каждое новое занятие казалось испытанием. То, что мы пережили, и счастье, которое мы чувствуем, всё это останется с нами.

Давно мы не собирались вместе. Джин сейчас снимается в популярных сериалах, Тэхён стал моделью и запустил несколько линий одежды, Хосок основал собственную танцевальную школу, Чонгук и Чимин продолжают выступать на сцене, а Намджун выкупил часть акций компании и занял пост директора. Юнги из-за полученных травм покинул сцену, но его музыка до сих пор живет у нового поколения, его песни стали ещё популярнее. Его мечта стать продюсером приобрела новые оттенки. И лишь время от времени он выходит на сцену, чтобы не забыть, какого это, быть на ней. Неописуемо.

За эти тридцать лет многое произошло, их жизнь была насыщенной, но они ни о чём не жалеют, вспоминая прошлое.

Лара открыла свою собственную галерею в Сеуле. Она по-прежнему продолжает свои путешествия и открывает новые возможности. На её теле остались всего лишь несколько шрамов, напоминающих о прошлом, но благодаря современной медицине они потеряли своё значение, а душевные шрамы начали постепенно исчезать. Они спонсировали ту маленькую больницу, и она преобразилась в современное медицинское учреждение. Больница по-прежнему принимает всех нуждающихся, спасая множество жизней.

Юнги, 2043.

Открыв дверь, я вхожу в дом. Свет давно погас, и в доме царит тишина. Осторожно проходя через гостиную, направляюсь к лестнице и замечаю её — Лару, стоящую у окна, полностью погруженную в свои мысли. Сложив руки, она смотрит на огни большого города, переводит взгляд на небо и замирает. Редкость увидеть больше трёд звёзд в большом городе, но сегодня, как и двадцать лет назад, ночное небо усыпано звёздами.

Лара, 2043 год.

В моей голове ещё никогда не было так спокойно, как сегодня. Никогда не скажу, что я полностью отпустила своё прошлое. Оно преследует меня, я погружаюсь в ужасы во сне, всё ещё не сажусь за руль, даже подтвержденный факт смерти моего преследователя не успокоил меня, всё ещё кажется, что он смотрит на меня.

Через свои мысли я слышу, как закрывается входная дверь, тихие шаги, как Мин останавливается. Я вижу его отражение через окно… Его взгляд, его внимание ко мне — это всё помогает мне почувствовать безопасность. Он никогда не упускал меня из виду, и даже тогда, через толщину моего бессознания, я почувствовала его присутствие.

Юнги берёт плед с кресла и укрывает им меня. Сам же становится позади и крепко обнимает. Мы долго молчим, глядя на ночное небо.

— Если так подумать, — прошептал он куда-то в мои волосы, — все важные события у нас происходят только тогда, — крепко прижимая меня к себе, — когда небо усыпано звездами.