Chapter 6.
— Мира мне уже поведала о твоём интересе, — отвечаю я, угомонив свои мысли и сделав шаг назад.
Минхо усмехается, глядя мне прямо в глаза, и снова возвращает нас в непозволительно близкое расстояние. Подняв руку, он подцепил двумя пальцами мой подбородок и заставил перевести абсолютно всё внимание на него, хоть оно и так принадлежало ему одному с момента, как мы оказались наедине.
— Ты была права, когда говорила, что она мне безразлична, — начинает он заговорщическим шёпотом, а я чувствую, как от этого тона напрягается каждая клетка моего тела. — Она сама придумала бесконечную любовь, а я не привык отказываться от возможности, если она есть.
— Это ещё раз доказывает, что ты му... — не успеваю договорить, как Минхо прерывает меня на полуслове.
— Да, я мудак, — неожиданно для меня подтверждает он и, замечая моё удивление, улыбается. — Но у всех людей есть чувства, и я не исключение. Почему ты так уверена, что я бесчеловечен? Что играю со всеми? — Минхо делает паузу, будто давая мне время обдумать его слова.
А действительно, почему я так думаю? Почему сравнила его со всеми, если один другому не ровня? Не могу даже близко предположить ответов на его вопросы. Не могу объяснить, почему я так поступила, а он и не даёт мне на это времени.
— В отличие от неё, ты действительно мне интересна. Я хочу узнать всё, что ты скрываешь, — он опускает взгляд с моих глаз на губы, что я чувствую почти осязаемо, но по неизвестной причине не могу оттолкнуть его от себя. — И обещаю, твой щит рухнет передо мной.
От такой уверенности я медленно погружаюсь в шок. Он слишком много берёт на себя. Наглый и самонадеянный болван. Если моя семья не знает даже и половины моих секретов, как он узнает? Не успеваю возразить, сказать и слова в знак своей защиты, как его мягкие и тёплые губы касаются моих, нежно и практически невесомо.
Время вокруг будто остановилось. Я стояла с широко открытыми от удивления глазами, пока Минхо полностью захватывал меня в плен своего обаяния, против которого я, как оказалось на самом деле, не могла выстоять. Внезапно тепло его губ пропало. Он отстранился так же внезапно, как и поцеловал.
— Я не отступлю, — завораживающе шепнул он мне на ухо и отошёл на несколько шагов. — Знай это, Лиён.
Он уходит, а я остаюсь в коридоре, словно парализованная. Не могу ни пошевелиться, ни издать ни звука, охваченная бурей эмоций. Сознание словно покинуло меня, оставляя в заточении загадочных и непреодолимых чар Минхо.
Что это, чёрт возьми, только что было?
— Лиён, что с тобой? — выводит Лина меня из ступора.
Проморгавшись, я посмотрела на неё и не поняла смысла сказанных ею слов. Просто стояла и хлопала глазами, подобно маленькой девочке, которая открыла для себя что-то новое и интересное.
— Что с тобой, подруга? — повторила с лёгким переживанием Лина и встала прямо передо мной.
А я и не знала, что ей ответить. Как Минхо нагло, но с определённой пленяющей нежностью поцеловал меня? Как прозрачно пообещал сделать своей?
Чёрта с два я позволю вытворить со мной такое же, как и с Мирой. Никакие сладкие речи, красивые слова о любви не проймут меня и мои когда-то обожжённые об это всё душу и сердце. Одного жизненного урока мне стало достаточно, чтобы хорошо, даже отлично, усвоить полученный материал.
И никогда такого больше не повторится. Никогда.
***
Помещение приёмного покоя слабо освещалось жёлтым, постоянно мигающим светом, исходящим от лампы на потолке.
Не было времени спешить в нормальную клинику, а поэтому мы приехали в первое медицинское учреждение, которое было по близости.
Лёжа на каталке, я прижимала правую руку к противоположной её стороне. С моих глаз текли нескончаемые слёзы боли, предательства, унижения и... разбитой, мать его, первой любви, которую растоптали не мягко, а тяжёлым ударом, сломавшим не только ключицу, но и меня.
Я извивалась, словно змея, кричала от того, что не могу перенести, а родители пытались меня хоть немного успокоить.
— Наркоз! Срочно! — кричал врач, везя каталку со мной в непонятное для меня из-за истерики место.
Последнее, что я видела перед своими глазами, - это самодовольное лицо Итана, выражающее презрение и говорящее только одно: «ты просто жалкая девчонка». Дальше я упала в объятия сильнодействующего препарата.
***
Я мгновенно вскочила на постели. Сердце билось так быстро и шумно, словно оно было в неминуемой опасти. По щеке скатились несколько слезинок страха, а в голове то и дело мелькали не самые приятные моменты моего прошлого.
Всё это было просто отвратительным, грязным, и сейчас я чувствовала себя такой же. Я была в грязи ещё до появления Минхо. Задолго до его появления. А самое ужасное, что от неё невозможно избавиться, ведь она всегда со мной.
Я погружаюсь в неё ещё глубже, как в зыбучие пески, из которых некому вытащить. Одна посреди огромной безжизненной пустыни с редкими верблюжьими колючками и саксаулами, ярко отражающими мои страхи и опасения. И, пожалуй, самым главным страхом было довериться кому-то, открыть себя и свою израненную душу, которая держится на тонких ниточках, готовых разорваться в любой момент.
Встав с постели, я подошла к зеркалу и смотрела на своё отражение, теряя счёт времени. Но пропадало не оно, а я. Погрузилась в белый пустой мир, откуда нет выхода. Есть лишь одно пространство, по которому я брожу два года, потеряв надежду встретить давно незнакомые мне краски.
Утром, приведя себя в порядок и закрасив тёмные круги под глазами от ночных терзаний, я поспешила в школу.
Около входа, оперевшись о стену, стоял Минхо, скучающе оглядываясь по сторонам, кажется, в поисках кого-то. Я мысленно взмолилась всем святым, чтобы он выглядывал Чана, но, как и всегда наперекор моим молитвам, всё произошло ровно наоборот.
Заметив меня, уголок его губ слегка дрогнул. Он оттолкнулся от стены и поспешил прямиком ко мне.
— Доброе утро, — улыбнулся Минхо и оглядел меня.
На миг показалось, что он нахмурился. Нет, он действительно это сделал: его брови на секунду свелись к переносице, а на скулах заходили желваки, однако он быстро натянул ту же улыбку:
— Пойдём. Нужно обговорить некоторые вопросы насчёт проекта.
Точно. Проект. Я совсем забыла, что мне придётся работать в паре с Минхо. Но главное не это. Важнее не дать этому обольстительному и до ужаса чарующему придурку воплотить свои обещания в реальность. Этого нельзя допустить ни в коем случае.
Пока я следовала за ним в библиотеку, находящуюся на третьем этаже, раздался звонок. Тут же остановившись, я развернулась и уже хотела поспешить на алгебру, но почувствовала на своей руке тёплые пальцы. Их обладатель мягко, но твёрдо удерживал меня на месте, совсем не как в тот раз, когда моё плечо ныло от боли.
— Я отпросил тебя на несколько уроков, — объяснил Минхо и, обхватив мои плечи своими горячими ладонями, повёл дальше по коридору.
Расположившись за столом в библиотеке, он достал из портфеля ноутбук, блокнот и ручку, после чего опёрся ягодицами о край стола и сложил руки на груди.
— Давай так, я буду искать информацию, а ты — записывать наиболее нужные нам моменты.
Только сейчас я заметила, что Минхо не отрывал от моего лица взгляда. Кажется, исследовал его с неподдельным интересом, задерживаясь на глазах, как будто у меня с ними что-то было не так. Косоглазием, вроде, никогда не страдала. Редкой гетерохромии тоже не наблюдалось, абсолютно обычные карие, как и у большинства населения планеты Земля, глаза.
— Ладно, — согласилась я и неуверенным движением притянула к себе блокнот с ручкой.
Словно очнувшись, Минхо отложил в сторону своё странное занятие и сел за ноутбук.
Несколько часов мы действительно провели за работой над этим несчастным проектом. Из несчастного, правда, было только близкое нахождения Минхо рядом со мной, потому что я не на шутку волновалась.
Пока он ловко орудовал клавиатурой и поисковой строкой Google, я изредка наблюдала за его легко порхающими над клавишами пальцами, бессовестно глазела на его руки, покрытые редкими, почти невидимыми волосками.
Затем мой взгляд плавно поднялся выше и остановился на его профиле, который, как оказалось, был просто безупречен. Густые тёмные брови, пушистые ресницы, подчёркивающие его красивые глаза. Под этим ракурсом я ещё больше убедилась, что они схожи с кошачьими. В голове крутились разные породы, но предпочтение я отдала абиссинской. Именно с ней и характеризовались карие магниты Минхо. Далее мои глаза метнулись к его идеальному ровному носу, затем по немного сухим губам и остановились на таком же идеальном подбородке.
Он не может быть человеком. Скорее, какая-то сказка. Персонаж, сошедший со страниц книги. Или же творение самих греческих богов.
— Ты меня слышишь? — внезапно спросил Минхо, и я, словно пойманная на каком-то преступлении воровка, посмотрела ему в глаза.
— Что?..
Уголок его губ поднялся в усмешке, а затем он и вовсе самодовольно улыбнулся.
— Залюбовалась?
— Нет! — мгновенно возразила я и, помотав головой, вернула внимание к листу бумаги.
Сбоку послышался смешок, из-за которого мне пришлось прикусить нижнюю губу и прикрыть глаза. Какая же я глупая! Пытаюсь выставить перед собой непреодолимые стены, которые никогда и никому больше не поддадутся, а сама залипаю на лицо того, кто и собирается разрушить мою броню. Кроме того, он прямо об этом заявил.
За бесконечными записями, вышедшими на страниц восемь, а в сумме это предполагало два-три слайда, прошло намного больше времени, чем «несколько уроков», что я и предъявила Ли с угрюмым выражением лица.
— В моём понятии "несколько" — это все, — улыбнувшись, пояснил Минхо, а я раздражённо фыркнула.
Лина меня убьёт. Включит в список предателей, что заставляют её томиться на скучных уроках в гордом, как она постоянно заявляла, одиночестве. Её реакция выучена вдоль и поперёк, ведь когда я болела, компанию ей составлял Чанбин, который и не появлялся на уроках, ведь учитель физкультуры присвоил его себе на несколько дней для тренировок к соревнованиям по волейболу.
— Продолжим в следующий раз. Не хочу, чтобы ты перегружалась, — вздохнул Минхо, закрывая ноутбук и одновременно с этим вытаскивая меня из мыслей о бушующей в скором подруге.
Его забота вызвала только тихий смешок с моих губ. Понять не могу, зачем он пытается показать какого-то другого Минхо, если настоящий — бабник, мудак, который уважает и любит только себя и своё чрезмерное эго?
— Кстати, — продолжил он, переключая внимание на меня. — С тобой всё хорошо?
— По какому поводу интересуешься?
— Просто твои ярко-синие фонари можно смело включать в список цветов светофора.
Теперь понятно, почему в первые минуты нахождения здесь он так пилил мои глаза, а вернее синяки под ними. Утром я действительно не смогла их ничем перекрыть. Делиться с Ли своими «тараканами» в голове я не собиралась даже под дулом пистолета, а потому выбрала наилучший вариант ответа, которому научил отец, — промолчать.
Но Минхо это, кажется, не устраивало. Он подошёл ко мне вплотную и взял ладони в свои, что заставило меня вздрогнуть и поднять на него взгляд.
— Пока я не знаю, что было в твоей жизни, — он намеренно подчеркнул первое слово, вновь напоминая вчерашний разговор, не выходящий из моей головы до сих пор. — Но тратить время на прошлое — это избавлять себя от будущего. Отпусти и живи дальше, иначе уколешься тем, чего так сильно избегаешь.
Я задумалась над его словами, а потому не заметила, как Минхо ушёл.
Отпустить? Легко говорить, когда не знаешь, что было на самом деле. Массовое осуждение, разные сплетни и слухи, выставляющие в самом худшем свете. Смех и презрение прямо в лицо. Ещё хуже, что ничего из разговоров людей я не делала.
В той игре я была пешкой на крупной шахматной доске, которая встретилась лицом к лицу с ферзём.