Chapter 21
Я охотно вспоминала прожитые годы, но и в то же время старалась стереть из памяти отдельные события. Даю себе отчет в том, что несу гибель другим. Может и знала точное число сколько, но не могу утверждать с уверенностью. Никому не рассказывала, да никто и не спрашивал.
Только огни фонарей мелками мимо нас. Айзек даже не знает что делать, может мне так кажется, не знаю. Неужели Доминик захотел поиграть с нами в догонялки? На мой взгляд это выглядит даже весело. Думаю проблем не будет. Ребятам может не понравиться вся эта показуха, но поделать нечего, иначе никак. Вдруг и им это по вкусу. Чую, что суматоху по шоссе мы наведем.
Голубой автобус ехал впереди, загораживая обзор, поэтому мы обогнали его и мчали вперёд. Обернувшись, я заметила движение из внедорожника, рука черного человека с пистолетом высунулась из окна. Дуло его было направлено в мою сторону. Ну и болван! Нашёл, называется, где пострелять. Как хотите!
Выхватив из кобуры Айзека пистолет, повернулась почти всем корпусом и выстрелила первой. Попала в кисть, тем самым он выронил своё оружие. Пару пуль пришлось выпустить, прежде чем попасть в его голову сквозь лобовое стекло машины. Первый есть.
Не особо следила за действиями товарищей Айзека, но они тоже проявляли некую активность. Никто не знал, что может так случится.
Как же скажу им, кем я являюсь? Что сделает Айзек? Может просто стоит умолчать об этом..? Со мной даже личную жизнь не устроить! Все чувства заложены программой, все действия подготовлены уже заранее. Противно от самой себя.Что, если Айзек уже знает кто я..?
Я уже скучала по сестре, по её звонкому смеху, по прекрасным глазам. Мне не должно быть так больно, она мне даже никто, но... Быть может мне её прощения вовсе, никогда не заслужить. По сути, может всё измениться в одно мгновение. А вдруг она ждёт, того момента, когда я первой извинюсь перед ней и все наладится. Лично я готова пожертвовать многим ради неё. В опасности и без поддержки не оставлю. Мне стоит сосредоточиться на данном моменте, хоть это и трудно. Тупые человеческие мысли. Моё стальное сердце не позволяет закрыться от этих мыслей, эмоций и чувств. Не могу отстраниться от всего этого.
Что я творю вообще!?
Погода была хорошей, прохладной и поэтому ничего не мешало. Лишь скопление машин на дороге затрудняли движение. На мотоцикле куда удобнее вертеться и втиснуться, но вот на машине, только обгон и очень удачный, без столпотворения.
О рискованных моментах думать нельзя, при этом можно потерять решительность. Но, это мысли. Они не спрашивают разрешения.
– Только не упади, прошу, – громко, чтобы расслышала попросил Айзек, крепко держась за руль, а я пытаюсь не ёрзать лишний раз, особенно при поворатах.
Как же он чертовски хорош собой. О себе бы побеспокоился. Хотя, его черепушка в шлеме, чего не сказать о моей, но и беспокоится не стоит. Это всё пустяки. Я не боюсь ни солнца, ни ветра, ни даже этих людей. Разбить голову о твердый асфальт, это меньшее, что подарит мне жизнь.
Захотелось прикрыть глаза и почувствовать то, что чувствуют все остальные в такие моменты. Но глаза пришлось открыть. Различные знакомые запахи окружают мою человеческую фигуру: запах природы, стали, оружия, крови. Никто, кроме меня их не чувствует, а потому о своих ощущениях не рассказываю.
Там, в другом мире, Нэнси просыпается, улыбается лучам солнца и так начинается её прекрасный день. Как бы тяжело на душе мне не было, она причина почему я всё еще это продолжаю. Представляю это в голове и улыбаюсь.
Команда Айзека не оставалась позади и также убивали людей Доминика. Какого это идти против родного отца? Не надо мне в это лезть, но чертово любопытство.
За спиной раздался громкий звук сирен. Полиция подключилась к этой ситуации. Внедорожники мешали полицейским машинам обогнать их и подпирали со всех сторон. Это было похоже на момент из фильмом боевиков, где правоохранительные органы пытаются показать, что они тут цари. Они сами не понимают, что в некоторых случаях делают себе же хуже. Зато, после всем говорят, что у них все схвачено, что всё под контролем. Хоть это и не так.
Взрыв...
Другого не ожидала. Сколько уже умерло людей? У них же есть семья: жена, муж, дети. Чего это я вдруг переживаю? Бред, я никогда не была тряпкой. Нормальные люди сознательно не выбирают такой путь. Врагов необходимо убивать, а это и есть их работа. Мне в радость занять место вместо них.
Это как ни что иное, как испытание и оно закончится через несколько минут. Не хочу до конца жизни ставить под сомнение свои решения. На бешеной скорости мы продолжаем ехать вперёд, минуя мост.
Дурное предчувствие никак не исчезало и мне показалось, что что-то непоправимое могло бы произойти. Пока другие убивали друг друга, я оценивающе рассматривала сие представление. Никак иначе назвать нельзя было. Мы все, словно находимся на одной большой арене гладиаторов, где каждый может болеть за одного единственного игрока. Было забавно наблюдать за тем, как полицейские пытаются убить людей Доминика, а те в свою очередь пытаются убить нас. Игра в кошки мышки и неясно только, кошка сильнее и быстрее, либо мышь проворнее и хитрее.
Только бы не вмешивались "Кобры". Мой отряд любит влазить в такого рода передряги. Только их тут не хватает для полного комплекта. Айзек сосредоточен и, можно подумать, что за свою жизнь он не переживает и доверить её мне... Не знаю, большая ответственность. Я снова оборачиваюсь и с расстояния в несколько метров, целюсь и стреляю. Всё должно закончиться здесь и сейчас.
– Ох, дурной план, – шепчу себе под нос, а затем кричу Айзеку, – Подъедь к машине Фреда.
Я знаю, что он хотел поинтересоваться зачем, но без вопросов стал замедляться, подъезжая к синей машине, поскольку она была ближе. Убираю руки с талии и перемещаю на его плечи, привстаю и ноги переставляю на сиденье, а затем – прыгаю на крышу синего цвета. Чудом не сползла вниз и не прокатилась физиономией по асфальту.
Зафиксировала свою позицию и начала обороняться. Тряска такая, что сейчас свалюсь и от этого на душе беспокойно. Зачем я вообще прыгнула? Как только об этом подумала, крыша машины начала опускаться. Да, разумно иметь такую удобную машину. Ногами уперлась также в сиденье и продолжила пулями метить "своих". Машина резко свернула влево, на что полицейская не успела среагировать и врезалась в огромную фуру на своём пути. Образовалась автомобильная авария и от этого, машины, которые мчались на бешеной скорости врезались друг в друга, образовав кучу, словно на дорогу выволили из пакетов мусор.
Вскоре, мы оторвались от преследования и была рада такому раскладу.
– Я высажу тебя возле театра, – сказал и Фред и не глядя на меня, продолжил ехать за мотоциклом Айзека.
– Почему там?
– Вам, ребята, – обернулся, посмотрел на меня, – Нужно поговорить! – вновь уставился на дорогу.
Смысл что-то спрашивать, если даже такой простой вопрос проигнорировал.
Вскоре, мы действительно, остановились у театра, где я должна буду выступать. Вывеска гласила Chicago, Welcome to the Chicago Teatre. Скорее, Нэнси будет. Только, выйдя на улицу и закрыв за собой дверь, машина тронулась с места. Но Айзек остался со мной.
– Пойдём.
Минуя театр зашли в дом, находящийся рядом. Он как будто стеклянный, если смотреть издалека, но так он выглядит только из-за количества балконов, расположенных одинаково друг от друга. Зашли в лифт и поднялись на самый верхний этаж. Казалось бы, обычная чикагская квартира, однако облагороженная: большие комнаты с высокими натяжными потолками и большими окнами, выходящими на главную улицу. Айзек кладет шлем и ключи от мотоцикла на столик в коридоре и идет в другую комнату. Я иду за ним и замечаю как что-то или кто-то падает, но тут же понимаю, что в квартире собака. Белая, гладкошёрстная и большая собака породы лабрадор.
– Ричи, я тоже рад тебя видеть, – собака накинулась на парня, как тайфун и принялась облизывать его лицо, Айзек был радостный и от его смеха на моём лице появилась глупая улыбка.
Такой счастливый, а я даже не знала о существовании в его жизни такого замечательного друга.
– Мне казалось, что собаки верные друзья, но по большей части защитники, разве я не угроза? – поинтересовалась я.
– Он обычно чувствует, когда мне грозит какая-то опасность. Если спокоен, значит, от тебя он эту опасность не ощущает.
– Фред сказал, что нам нужно поговорить...
– Да.
Взгляд через секунду стал серьёзным и пес тут же успокоился и сел рядом. Айзек встал и пошёл на кухню:
– Будешь пить?
– Нет, спасибо.
Он не стал трогать чайник и достал из холодильника черную банку энергетика Monster. Затем подходит к дивану серого цвета и усаживается поудобнее, а я подхожу ближе и сажусь рядом.
– Как ты могла заметить Доминик и правда мой отец. Но я отказался от него очень давно.
– Айзек, всё это...
– Я хочу сказать, – перебил он меня, – Да, это я был тем самым мальчиком в те времена которому ты надрала задницу. Отец воспитывал меня так, словно от этого зависела моя жизнь. Так оно и было. Ты была чем-то невероятным. Одинокая, красивая и такая сильная, что все завидовали. Я так завидовал тебе и мне было стыдно. Стыдно не только из-за твоей победы, но и за мои чувства к тебе.
Его грустные глаза поднимаются и смотрят на меня. Не смотря на волнение, он дальше продолжает:
– Селин, ты очаровательна. Но то, что мой отец сделал с тобой...!
– В каком смысле сделал?
– Как ты думаешь, почему я пропал так неожиданно? – вопросительный взгляд, а я даже не знаю что ответить, – Всё потому что я знал чем отец занимался. От человека в тебе лишь оболочка.
От услышанного моё дыхание на несколько секунд остановилось.
– Что ты сказал?
– Отец всегда мечтал и хотел создать человекоподобного робота, но у него не получалось. Тогда он решил использовать девочку, которая ничего не помнила: ни кто она, ни кто её родители, ни где находится. Он решил сделать из этой девочки робота, андроида. Этой девочкой оказалась ты, Селин.