❄️ Глава 4❄️
В квартире было прохладно. Ветер снова разгулялся и из-за забытого, приоткрытого окна было слышно, как трепетала занавеска. Ночью все звуки казалось, становятся намного громче, поэтому даже тихий и мягкий собственный шаг был непривычно громким. Акутагава вернулся в полпервого ночи. Сняв лишь обувь и прошел в темноте, закрыть окно на кухню. Пальто кинул на любимое место между столом и стеной. Очертания мебели придавал рассеянный лунный свет, но для подстраховки, провёл пальцами по поверхности гладкого стола, пока под руку не попалась книга. Подхваченная она с ним направились в спальню. Спать почему-то не хотелось, но выглядеть с утра овощем не хотелось больше. Поэтому сначала, он пытался ещё уснуть. Голову заполняли мысли об Ацуши. Вроде бы и весёлый парень. Не скажешь про таких, что с ним не всё в порядке. Улица горящих снежинок, на которой он проживает и записка в книге, определённо одно и то же место. Холодный свет металлической фигурки, в отражении тёплого взгляда Накаджимы, заставлял эти снежинки гореть совсем в другом смысле. Акутагава почти уверен, что даритель он. Но нужно как-то это проверить, чтобы убедиться в этом, а не выглядеть как сумасшедший, спрашивая «Ты подарил книги ?!». Утренние лучи начали заполнять спальню светом, а Рюноске даже не заметил, как прошла ночь, в попытке продумать, как всё сделать незаметно. И кто теперь из них ещё сумасшедший. Однако парень придумал, нужно лишь снова встретиться с Ацуши. Не случайной встречей, однако аргументированной. Хотя казалось бы, зачем усложнять себе жизнь. Акутагава мог бы даже просто поговорить с Накаджимой, рассказать о неизвестном, о подарке и поинтересоваться его мнением. Если бы даритель хотел остаться инкогнито, не оставлял бы подсказку, а значит это игра. Все карты ему не откроют и Акутагава просто не может, чтобы не нажать в ней «старт». Всё-таки в этом что-то есть.
По стеклу забарабанили мелкие капли воды. Многообещающая погода как на тридцатое декабря. Хоть и к счастью быстро переменчивая, но к самому празднику, не хотелось, чтобы все гуляния испортил дождь. Даже если Акутагава никуда и не собирался. Парень вчера даже нормально не поел, поэтому с восьми часов, приступил к готовке. Ну не пропадать же продуктам с холодильника. На кухне было тепло, и это отразилось запотевшем стеклом, из-за контраста с холодом на улице. В кастрюле что-то кипело, а на сковородке ничего не подгорало. В нос ударяли приятные запахи специй, ещё бы он помнил каких, и лишь мысленно мог надеяться, что не пересылал больше чем положено. Хотя готовкой Аку мог похвастаться, как на того кто редко удосуживался стать к плите. Гин же обожала готовить, а брату приходилось помогать. Лишь с помощью такой практики и не сильной лени, он не живёт на уличной стряпне или на быстро приготовленной лапши. Некоторые заведения, будут работать в плоть до вечера тридцать первого, но распространяется ли это на его ? А если и да, то вероятность, что с самого утра — мала. Когда с готовкой и завтраком было покончено, Рюноске решил скоротать время снова за книгой. Лицо не выражало особого интереса, словно он читает, обычную инструкция к холодильнику. Серые глаза слишком быстро проходили взглядом по строчкам, но на самом деле от захватывающего чувства. Вот как поступит сейчас герой? Что он ответит? Какая реакция? Акутагава словно пытается обогнать сюжет, читая быстрее, чтобы удовлетворить свою заинтересованность. Брови начали подрагивать, слегка сводясь к переносице, от перенапряжения, всё ближе наклонялся к тексту. Ну действительно сейчас с головой уйдёт туда! А ведь и не против. Такое чувство скрашивало дни. Пускай вызывало иногда нервный ком, неприятные мурашки проходящие от спины, до самых кончиков пальцев, которые хватаются перелистнуть страницу, пока взгляд ещё дочитывает последние предложения. Заинтересованность, приятное волнения и даже иногда трепет. Это чувства. А чувства заставляют ощущать себя живым. Пускай они и идут от вымышленных героев. В жизни этого нет. Точнее не было. Вся эта ситуация с дарителем вызывала целую гамму эмоций. Хоть даже и не всегда приятных, но точно не привычных. Не привычных к людям. Да ещё этот Ацуши, умеет же поставить в ступор. Вроде бы и обычный, а вроде и не похожий ни на кого. Своеобразный, милый парень, но язык Акутагавы почему-то поворачивается называть его странным. Но может, всё-таки, странный Акутагава, что со своей отстранённостью забыл как воспринимать реальный мир. Никто не даст правильный ответ, когда каждый смотрит под своим углом. И если с угла Акутагавы видно, что его реальность сплошная серость и не вызывающая ничего, где есть лишь работа-дом-работа, то под углом Ацуши была целая палитра красок, шуток и лучшей стороны мира и уже одним нахождениям рядом, как луч света, пробивался сквозь стеклянную призму Акутагавы, создавая дисперсию света и показывая свою палитру цветов.
Акутагава вышел из дома где-то в начале часа дня, автобус уехал за несколько минут раньше. Следующего решил не ждать; отправился пешком. На улице не потеплело, но дождь стих. Тратуар, как и вся дорога была мокрая, а на впадинах остались ещё лужи. Дорога к пирсу заняла около часа, сегодня море было действительно спокойно, наверное даже оно решило отдохнуть к праздникам. Людей было мало, даже очень. Обычные прохожие, либо гуляли, либо заходили в местное кафе, или просто проходили мимо. В то время как автомобилей было наоборот много, куда-то торопились, тянулись длинной очередью. Ацуши же не было. Наверное выходной. А наверное его и вовсе тут не должно быть. Память решила не подвести и вспомнить про листовку, а точнее про место на ней. Вот только Акутагава её даже не читал.
«Мне кажется, что я буду тебя спрашивать в порядке ли ты, пока не буду в этом убеждён на сто процентов» — ох, этот тёплый голос какао, говорит за спиной с нотками неловкости, ведь эти случайные встречи действительно неловки, а юноша даже не подозревает, что она не должна быть случайной. Акутагава улыбнулся от этой мысли, но обернулся уже с обыденным выражениям.
— Давай хотя бы на пятьдесят, — Акутагава осмотрел Ацуши; рабочей зелёной формы не было.
— С такими частыми встречами, я должен убедиться на все сто. Может это судьба?
— Веришь в судьбу?
— Нет, а ты?
— Тогда в удачу? — Акутагава пропустил встречный вопрос мимо ушей. Тем самым подбирая ответ из известных диалогов в книге, хотя его идея была лишь просто во время разговора вспомнить один или другой запоминающийся поступок персонажей и если Накаджима узнает, то значит знаком с сюжетом.
— Скорее, в невезение, — Ацуши ответил следуя диалогу! На его лице играла улыбка, а взгляд слегка прижмуренный. Акутагава на секунду застыл, рассуждая совпадение ли это или Ацуши подыгрывает.
— Почему? — после этой паузы ответил Рюноске.
— Встречать тебя каждый раз с такой грустной миной... Повезёт когда будешь более радостного настроения, — Акутагава нахмурился, казалось что сейчас над его головой соберётся грозовая туча и тогда уж точно Накаджиме не повезёт, когда брюнет пошлёт в него все возможные молнии. Ситуацию нужно было как-то спасать. — Хотя тебя встречать куда приятнее, чем получить клюшкой в живот при первом знакомстве.
И снова тишина, напряжение не нарастает, просто в голове Рюноске ещё крутятся шестерёнки, на удивление он выдает ответ спокойным голосом.
— За то я получил от тебя. Книги, открытку и то послание.
— Тебе не понравилось?
— Да ты больной на всю голову! — ладно, голос Акутагавы был недолго спокойным. Он не кричал, но был очень раздражён. Накаджима испугался такой резкой перемены настроение собеседника. Глаза распахнулись, ресницы подрагивали, а дыхание само по себе задержалось. Ацуши опустил глаза, и сомкнул губы в тонкую линию. В груди неприятный осадок. Он же не сделал ничего плохого... Акутагава снова замер понимая это. Да его переполняла злость и раздражение, но лишь на себя. На свою вспыльчивость. И уж тем более, Акутагава не хотел, чтобы Накаджима чувствовал себя виноватым.
— Извини, — сквозь зубы и тихо выдавил Рюноске, но Ацуши обратил на него внимание и поднял взгляд. Смотреть в глаза Ацуши было стыдно, но отвести взгляда Рюноске не смог, он снова повторил, — Извини... Мне правда понравился подарок. Просто это. Просто всё было так запутано. Эта открытка и эти снежинки и вообще всё это, — почему никто не сказал, что разговаривать с людьми бывает так сложно. Брюнет хочет провалиться под землю. И Накаджима наверное это понял, потому что тепло улыбнулся.
— Но они ведь привели тебя к ответу? — Накаджима вскинул бровь, не собираясь объяснять, что они — снежинки. Но Аку это и не нужно, ведь что послание в открытке, что в записке, стоят этим слегка кривоватым шрифтом влево, в памяти.
— Нет. Ты же сам меня там нашёл, — Акутагава вздохнул, голос снова стал ровным, но неприятный ком в груди не отпускал.
— Ещё и ночью, — возмутился собеседник, — ну точно невезения! Для тебя.
— Значит я невезучий, — брюнет пожал плечами. — Хотя с другой стороны... Мне ведь повезло получить от тебя подарок?
— Хочешь отплатить?
— Не хочу.
— А я бы не отказался от печенья.
— А я не отказывался от кружки чая.
Накаджима возмущённо хмыкнул, но в оправдание напомнил:
— Потому что ты так и не представился.
— Тогда идём ко мне?
— Зачем? — сразу вырвалось у Ацуши, от неожиданного предложения.
— По печенье и чай. Я же твоё имя знаю, чтобы приглашать в дом. А-цу-ши, — щёки юноши вспыхнули то ли от новой волны возмущение, то ли от смущения, Акутагава неосознанно ухмыльнулся. Ситуация с раздражающей, начинала забавлять и хоть, к тому же у него остались ещё вопросы, на которые Накаджима не даст прямого ответа. Или же за печенье он готов тоже душу продать, что выпалит все ответы? Акутагава начал уходить, но юноша оставался на месте.
— К незнакомцам я тоже не хожу.
— Акутагава Рюноске, — он ответил из-за плеча неостанавливаючись и тогда Накаджима его догнал.
— Акутагава Рюноске, — юноша повторил с задумчивым взглядом куда-то вверх и приложенным указательным пальцем к губам, — Спасибо Рюноске, я тебя правда запомню.
Это повторение фразочек друг друга, действительно вызывало прилив крови к щекам. Ацуши победно улыбнулся, этот тур остался за ним. Правда идти было далеко, но шаги Рюноске были далеко не прогулочные и Накаджиме уже просто хотелось притормозить его за воротник. Не, ну, а куда он так разогнался? Ацуши заговорил об районе, что был знаком ему, чтобы отвлечь этого «сильно спешащего». Да и с чего бы, был не знаком? Он ведь подарок под самые двери принёс. Когда Акутагава открывал дверь, то тоже это вспомнил, от чего Накаджиму наградил неодобрительным взглядом.
— Что-то не так? — Ацуши лишь похлопал ресницами в недоумении.
— Проходи уже, — Акутагава несильно подтолкнул того в спину, чтобы вошёл первый, а сам вздохнул заходя следом. Ну разве можно злиться когда на тебя смотрит этот невинный взгляд. Накаджима точно входит в число тех, кому за красивые глазки всё прощали.
— У тебя тепло, — заметил гость, когда снял верхнюю одежду. Акутагава из шкафа достал ещё одну пару тапочек для него и поставил рядом, на что тот поблагодарил кивком, — а ещё пахнет вкусно.
— Так бывает не всегда, — Рюноске прошел сразу на кухню, чтобы поставить греться чайник, а Накаджиме указал на ванную комнату.
Ацуши всё осматривал оценивающим взглядом, смотря по всем углам, а когда помыл руки, нашел Акутагаву на кухне; приготовил уже кружки и рылся по ящикам в поисках печенье. Чайник щёлкнул, и кипяток отправился в кружку.
— Надеюсь особых предпочтений у тебя нет, — пробубнил Рюноске ставя кружку перед Накаджимой и отдельно сахарницу.
— Ошибаешься, но возмущаться не буду, — Ацуши сложил руки в замок и положил на стол, наблюдал как хозяин делает вторую кружку чая себе и очень преценивающе осматривал коробку с печеньем, прежде чем открыть её. — Как давно они у тебя? Я таких не видел.
— Всего лишь несколько сотен лет. Держал на особенный случай, — буркнул Акутагава занимая своё любимое место.
Ацуши по-хозяйски переставляет стул из стороны напротив, на середину, вполоборота к стороне Рюноске игнорируя его нахмуренный взгляд.
— Значит я особенный случай? — улыбка.
— Заткнись, — шипит Акутагава и отпивает напиток, совсем забыв что он не разбавлен и обжигает язык. Снова хмурится. Ацуши любезно решил поинтересоваться красивыми обоями на стене, не обращая внимания как его прожигают недобрым взглядом.
— А тебе сколько сотен лет? — Акутагава держал несколько кубиков сахара во рту, потому что это помогало в таких случаях, из-за этого ответ последовал не сразу.
— Двадцать.
— Двадцать сотен?
— Просто двадцать. Тебе?
— Восемнадцать.
— В каком же возрасте тебя из школы выперли?
— А чего сразу выперли? — Накаджима недовольно хмыкнул и надпил уже немного остывший чай. Теперь ему в нос с тёплым паром ударил запах малины и ещё каких-то ягод, про себя отметил, что ему нравится.
— У тебя плохой почерк, тебя либо выгнали, либо учил самостоятельно. — Акутагава отпил с осторожностью теперь, не сводя глаз с Ацуши, настроение которого немного поникло, от затронутой темы.
— Последний, — Накаджима попытался сделать непринужденный вид, но получалось плохо. — В приюте было плохое образования и не большая библиотека, я учил кандзи, но вот с письмом и другим были проблемы.
— Это исправимо, — Акутагава снова отпил чай, вспоминая каких усилий приходилось добиться ему в учёбе, достаточных знаний для работы, а уж тем более для сестры. Из их двух специализированное образования имела лишь Гин, но рассказывать Акутагава Накаджиме не собирался, по крайней мере сегодня. Зачем ему знать, что человек, который сейчас, с ним пьёт чай, тоже сирота, раньше зарабатывал деньги как легальным, так и не легальным способом, рассчитывая их на прожиточный минимум и на учёбу сестры. Чтобы хотя бы она имела шанс в светлое будущее, а сам учился лишь по тому, что узнавал от неё. Как же дорого казалось стоять не только книга, а и бумага. Это вложило свой отпечаток, не тратить деньги, на то что в будущем не понадобится.
Несколько минут прошло в тишине, оба задумались о своём, пока гость не завёл новую тему для разговора. «Кем ты работаешь? — спросил Ацуши, а уже через минуту объяснения, вытянул, — ка-аак же ску-чно-оо». Вычисление процента? График какого коэффициента? Это точно в офисе, а не математиком? Да, ну тебя. Сложно. Вот на такой же вопрос о работе, юноша рассказал много, начиная от раздачи листовок, почтарём, фасовщиком и кричал на кассе «охрана—отмена!», а заканчивая продажей мягких игрушек, проводником в городе и ещё однажды аниматором. «Теперь понятно почему ты живёшь в данчи», — вот и весь комментарий от Акутагавы. Он уже допил чай и лишь смотрел как Накаджима доедает печенье, мокая его в свой холодный.
— У тебя есть планы на праздник? — гость доедает последнюю печенюшку и запивает залпом остывшим чаем, — всё-таки было вкусно.
— Есть.
— А я думал, ты будешь сидеть дома и смотреть фильмы или ещё что-то такое. Хотел тебя пригласить, — Ацуши сделал страдальческую гримасу, но по недовольной физиономии Аку, это и были его скучные планы на праздник.
— С чего бы это? За книги ты и так целую коробку заграничных печеньев сожрал.
— Ну теперь то я знаю твоё имя, Рю-но-ске, — ухмылка, — а с другой... — юноша задумался, чтобы придумать весомый аргумент.
— Нет ни какой другой стороны, — снова хмурится, вот только тело покрывает другое раздражение, не то обычное, а какое-то детское, от этого нелепого поведения парня. Кем он вообще себя возомнил, что второй раз называет его по имени. Ну вот зачем вообще решил пустить этого паразита. — Тебе что печенье не понравилось? Обещал, что жаловаться не будешь.
— Я и не жаловался, печенье было очень вкусное. А знаешь что ещё бывает вкусное?
— Не хочу знать.
— Моти! И ты обязательно их должен попробовать.
— Я пробовал их.
— Ты не пробовал те, что готовил я.
— А должен?
— Я расскажу, как узнал где ты живёшь.
— Шантажист, — Рюноске вздохнул опуская руки. Если он согласится, то парень от него отстанет? — Ладно. Только не допоздна.
Накаджима прикрыл ладонями рот, округлив глаза.
— Ты действительно согласен? Я думал нужно больше убеждений. Только у меня будет условия!
— Ещё чего, — Акутагава оперся рукой об стол, наклонившись над Накаджимой, смотря в фиолетовые глаза, словно ища ответ, на вопрос «что ты задумал?».
— Ну хорошо, не условия — небольшая просьба, — Ацуши понизил голос и опустил взгляд вниз. Акутагава был уж слишком близко и уж слишком тяжело находится под его суровым взглядом, нужно снова найти золотую середину его терпение, или получим пеньком под зад. Сколько тут этажей прийдётся лететь по лестнице кубарем? — Если тебе не тяжело, ты сможешь прийти в традиционной одежде?
На щеке Ацуши чувствует прохладу от которой прошлось лёгкое покалывание, всё из-за очередного вздоха брюнета. Акутагава отстраняется сдавшись. Снова. Наверняка жалея, что вообще решил заговорить с ним. Ацуши улыбается украдкой и сам с облегчением вздыхает, прежде чем уйти, ещё договариваются о месте встречи.
------------------------------------
Примечание:
Дисперсию света - Отражающиеся лучи, распадаются цветом. Пример в природе: радуга
Кандзи - В современном японском языке используется три основных системы письма: кандзи — иероглифы китайского происхождения и две слоговые азбуки, созданные в Японии: хирагана и катакана
Данчи - японские хрущевки
Продолжение следует, следующая глава наверное последняя