Когда цветут ромашки [ЗАВЕРШЕН]

— Может быть существует способ обхода. — начал было Юнги, но его тут же перебили.

— Исключено. Иди, молокосос, твоё время пошло. — добавил мужчина, демонстративно указывая на часы в дорогом телефоне.

Юнги бросил на начальника свирепый взгляд, встал со, внезапно заскрипевшего, стула и направился на выход. Голову посещали ужасные мысли, ведь он даже представить не мог, что настанет момент, когда его шантажом заставят убить поистине дорогого человека. К сожалению, парень решил принять сторону врага. Он сначала не осознавал, на что этот человек способен, однако после встречи и разговора с ним, Юнги понял и ощутил всю власть Пак Джихана. От этого переизбытка информации мятный конвульсивно подрагивал, поэтому идя по безлюдному тротуару он достал пачку, из неё сигарету, а потом зажигалку. Тут же, на газоне рядом с декоративным деревом он увидел табличку, на которой красовалась фраза "NO SMOKING" ("НЕ КУРИТЬ"), на это Мин вяло улыбнулся и нарочито закурил никотиновую палочку, вдыхая свежий, но отравленный дым. И что с того, что это яд? Главное этот яд приносит удовольствие.

— Чёрт! — ругался Юнги, замечая, что одной сигареты не достаточно для полного умиротворения.

***

— Чимин, нам надо срочно встретится. — просипел в трубку Мин, тяжело дыша после курения. Это был перебор, голова начала сильно кружиться и болеть.

— У меня ещё один урок, последний. Мне нельзя прогуливать, ты же понимаешь. — объяснял парень, ведь он был в невидении, что умрёт от рук любимого человека.

— НЕТ! — отрицательно заявил тот. — Кидай вещи в шкаф и бегом на поле ромашек. — Юнги не осмелился назвать любимое место друга "нашим местом", хотя оно того стоило. 

— Что такое произошло, Юнги? — парень был в замешательстве и испуге, он имел на это полное право, потому что любая теория оказалась бы неверной. Пак чувствовал себя в безопасности рядом со своим лучшим другом, и тогда тоже.

— Просто иди ко мне. — последние слова прозвучали более убедительно, более уверенно и невозмутимо, из-за чего Чимин решил повиноваться.  

*** 

Пока рыжий, в надежде, что всё нормально, совершал побег, который увенчался успехом, Юнги сел на первый автобус до хорошо знакомой улицы. Это был единственный район в Южной Корее, который стал известным благодаря тому, что его, мягко говоря, забросили. Там не только устраивали пьянствования бездомные и нищие, не только обитали и искали временного убежища маньяки, насильники и извращенцы, но и толкали дешёвую наркоту подросткам, чтобы те подсели и стали частыми клиентами. По грязным забегалавкам разгуливали женщины лёгкого поведения, а продавцы, открывающие незаконные рынки огнестрельного оружия, иногда притворялись честными гражданами. Те, кому удалось на одну ночь задержаться в местном мотеле, были иностранцы, обокраденные той же ночью ворами. Там активно велась продажа человеческих органов на чёрном рынке. Среди подростков и детей находились редкие смельчаки, которые хотели доказать свою храбрость, просто ступивши на чужую территорию – серийных убийц и диллеров.                                                                                                                                  Да, Юнги направлялся именно в место, кишащее опасными бандитами. Не боялся он по той причине, что привык сливаться с толпой. Он одет как всегда мрачно, на лице главное, чтобы была изображена уверенность, а всё остальное маловажно.

— Эй? Есть кто? — он зашёл в маленький магазин,в ожидании увидеть продавца.

— Чего пожаловал, мелочь? Приключения на задницу ищешь? — грубый бас прозвучал из-за тряпичной, грязной занавески около прилавка. Из-за неё вышел высокий мужчина с накачанным телосложением. Он не был той же национальности, был похож на типичного испанца. Непременно смуглая кожа, чёрные, но смолёные волосы из-за перебывания в грязной коморке и карие глаза.

— Мне нужно преобрести оружие. — хотел продолжить Юнги, напрягаясь из-за внешнего вида торговца.

— Для самообороны? Охотничье? Спортивное? Сигнальное? Клинковое оружие? — он мог продолжать перечисление, но юнец перебил его.

— Огнестрельное, компактное. Подойдёт обычный пистолет. Предложите, что-то стоящее. — описал желаемое тот.

— ASTAR MAX 8800, чистая Испания. Перезарядка, как и у всех, самостоятельная. Убойная силы выстрела, что я могу сказать, лично проверял. Тихий, рукоять удобная, при прицеле точка и попадение чётко свопадают. Рама изготавливается из легкого сплава на основе алюминия. — продавец всё же испанец, если же так выхваливает оружие своей родины. — Не нахожу недостатков.

— Что на счёт патронов?

— Хоть раньше я тебя здесь не встречал, скидку не дам. — отрезал он, для Юнги это не послужило разочарованием, деньгами парень обеспечен. — Продаю по отдельной цене.

— Не буду возражать. — промямлил он, нервно дёргая коленом. Ему хотелось разрыдаться, оказавшись рядом с Чимином, трепетно прижать его хрупкое тело к себе и прошептать на ухо тёплое признание в любви. Он ожидал услышать в ответ оскорбления, потому что он гей. Почему родители научили его относиться к людям с нетрадиционной сексуальной ориентацией, как к отброасм общества. Это воспитание родного отца. Слишком тяжело было говорить, голос не подчинялся; слишком тяжело было устоять на ногах, они стали ватными; слишком тяжело было дышать, лёгкие словно отказывали, приходилось в каждый вдох и выдох вкладывать усилия. Из-за сигарет или переживания? Чувства Юнги не возможно описать простыми словами, ему предстоит собственноручно расправиться с любимым человеком, который сейчас бежит к нему на всех парах, в ожидании чего-то грандиожного. 

Закончив у оружейника, Мин пешком направился к пункту назначения. Дорога казалось очень длинной и утомительной, но таковой на самом деле не была. Через полчаса быстрой ходьбы, Юнги уже пробирался сквозь заросли папоротника и обыкновенного сорняка на полянку. 

— Юнги! Что произошло? Почему ты опаздываешь, кстати? — обнажил белые зубы Чимин, встречая любимого объятиями. 

Тот молчал, он проговаривал себе в уме, что нужно сохранять хладнокровие, ибо ничего путного не выйдет. Но слёзы сами покатились по румяным щекам, засталвляя опустить голову как можно ниже, чтобы скрыть это безобразие на лице. Другу не пришлось объяснять или присматриваться, по молчаливому поведению он легко понял, что какая-то грусть притаилась в сердце Мина и не отпускала его. Никогда не отпустит.

— Юнги? Ты плачешь? — парень кончиками пальцев поднял подбородок Юнги и узрел самые настоящие слёзы, выделяющиеся из слёзных желез человека, который не обладал чувством сострадания и любви. 

— Дело в том, что плач – это всего лишь одна из психофизиологических реакций человека. Я не могу выдеражать это, Чимин. Я терпел. — Юнги заикался, из-за чего слова были несвязанными и непонятными для восприятия на слух. Пак не разобрал смысла, сказанных любимым слов. А тот пытался говорить о своей невзаимной и скрытой любви к друго, однако на это сил не хватало. Истерика влекла за собой временное успокоение, так что через десять минут безпрерывных рыданий Юнги смог остановиться. 

Всё вокруг было размытым, словно опьянение, ноги подкосились и он упал в мягкие цветы, на колени перед обескураженным Чимином. — Прости. — извинился мятный, испытывая дискомфорт от озабоченного взгляда парня напротив.

— Это я должен просить прощения, потому что не сделал ничего. — вымолвил рыжий, присаживаясь рядом с Юнги. Его нос опух и покраснел, запёкшиеся дорожки слёз, блестели на солнце и сушили кожу щёк, а губы были изгрызаны вкровь.  — Расскажи мне и я выслушаю. — нежным движением руки погладил того по неуложенным волосам Пак. Это прикосновение было самым нежным из всех, которые Мин ощущал.

— Мне не доводилось встечать таких как ты, Чимин. — начал говорить он, сглатывая приступивший ком к горлу. — Я считаю, что с тобой наступили лучшие времена в моей жизни. Ты подарил мне самые счастливые секунды. И тот период, котрый мы провели вместе я никогда не забуду. 

Рыжего несомненно тронули слова друга, но и насторожили. Почему же он тогда так безудержно рыдал? Вдруг, им нужно прекатить дружбу, по решению Юнги и он позвал его именно сюда. Чтобы закончить там, где началось?

— Где сигареты? — внезапно спросил Пак, думая, что это хоть как-то задержит речь парня.

— «Это будет последнее, что мы делаем вместе.» — отметил себе Мин, доставая винстон из внутреннего кармана куртки, но делая это очень аккуратно, ведь рядом было припрятано недавнокупленное огнестрельное оружие. 

— Держи. — прошептал Юнги, дрожащими руками протягивая никотиновоую палочку другу, потом тот достал зажигалку, вызывая у парня приятное изумление.

Они присели свосем близко к друг другу, вместе раскуривая сигареты.

—  Я влюблён в тебя, Чимин. — вдруг сухо выдал Мин. На что тот повернул голову к говорящему с удивлением глядя в глаза мятного. Дым после губокой тяги остался в лёгких, Пак будто забыл как правильно дышать. Юнги решительно обрезал между их губами какое-либо расстояние, одной рукой держал тлеющую сигарету, а второй настойчиво притянул рыжего за тонкую талию к себе. К Чимину вернулось осознание и он выдохнул серые клубы дыма одновременно с Юнги. Они примкнули к друг другу, сливаясь в нежном поцелуе, пока дым табачного изделия растворялся в воздухе. Чимин не расстерялся, запуская миниатюрную кисть в нечёсаные волосы любимого, проводя мокрое языком между его губ, а затем бесцеремонно проникая в ротовую полость, сплетая два горячих языка в игривый танец. Это длинное и влажное слияние длилось приблизительно три с половиной минуты.

***

Не смотря на то, что они докурили в мирной обстановке, не продолжая диалог после случайного французкого поцелуя, над парнями нависла занавеса мрачной тоски. Она будто собралась со всего несчастного мира вокруг них, надавливая самым мощным гидравлическим прессом.

— Ты всё равно толком ничего не объяснил мне. — пробормотал Пак, небрежно бросая окурок в цветы, когда тому нечем было тлеть дальше. — Исправляйся. — он выглядел умиротворённо, так как Юнги затих, копаясь в своих мыслях. Издалека послышался вой охотничьих собак, суетливый бег нескольких людей, скдя по особенному шуму они несли с собой оружие. Парни обернулись на звук. Чимин смотрел с недоумением, здесь очень редко встечались люди, а уж тем более охоники. Юнги был напуган и встревожен, это пришли по их голову, но рыжий даже не догадывался, что это так. 

— Мин Юнги мы ставим вам условие, либо стреляеты Вы, либо стреляют в Вас!!! — почти механический громосткий голос прозвучал за пределами рощи через рупор. Кто-то обратился к мятному, вызывая у него не подлинные страх, волнение и токсичную горесть.

— Беги. — кратко изъяснил Чимину он, в его взгляде читались любовь к любимому и ненависть к людям, пытающихся их разлучить. 

— О чём они говорят? Кто это, Юнги? — пелена слёз накатила на карие глаза парня, во время того как он пытался понять, что происходит с его другом. 

— Я же сказал, беги! — вытащил оружие из-под куртки он и направил дуло по направлению к Паку. 

Тот остолбенел и продолжал безмолвно всматриваться в бездонные очи Юнги. 

— Через 5 секунд мы откроем огонь по вам обоим!!! — прозвучало последнее предупреждение, после чего Чимин рванул в противоположную сторону от Юнги. 

— «Они убьют нас всех!» — Мин переживал за семью. Родители хотели девочку, возможно у него скоро появится младшая сестрёнка, а если он не попытается убить своего возлюбленного, то больше ничего не будет. Вероятно, он ничего несоображающий подросток, чьей безрассудностью можно пользоваться. Но Юнги везде и всегда ставил на первое место семью, хотя испытывал ненависть к родившим его предкам. Он прицелился к отдаляюземуся Чимину и выстрелил прямиком в правую бедренную артерию. Жертва повалилась на землю, а по ногу тут же ступила алая кровь, бордовым пятном растекаясь по брюкам. Артериальное ранение было равным быстрой потерей крови, она вытакала на белые ромашки, превращая их белоснежную невинность в красное мессиво. Лужа крови становилась всё больше. Если он допустит такое сильное кровотечение, то умрёт, ведь потеря одного литра бурой жидкости уже будет характерным путём к смерти.  

— Господин Мин, Вам приказано покинуть территорию сейчас же. 

Эти слова звучали дальним эхом в глове парня, на его глазах умерает любимый человек.
— «Он не выживет, всё кончено.»