что ты такое?
Серый кардинал, религиозный фанатик, кукловод, манипулятор, опасность для общества и многими другими словами мог бы охарактеризовать Фёдора каждый, кому хоть раз доводилось вести с ним беседу. Неужели он на самом деле такой… такой холодный, жестокий, отстранённый?
Что ж, не буду играть с вами в кошки–мышки и сразу отвечу: да, это однозначно описывает Фёдора Достоевского. Но мы сейчас читаем историю такой, какой её видел тот самый всеми прозванный и многими презираемый «злодей».
— Что ты такое? — срываясь на крик, спросил Сигма у Фёдора. Он бы и рад дать ответ, только вот и сам не знает, кто он на самом деле такой. Наверное, если бы каждый раз, вместо того, чтобы задавать подобный вопрос, ему давали один евро, он был бы богаче всех в мире ещё с самого детства. С того самого момента, когда Фёдор остался совсем один, больной, без нянечки и её яркой улыбки, что спасала от детской наивной грусти; без той самой улыбки, которую она подарила ему, прежде чем сначала забрали её честь, причём самым грубым образом, а затем и вовсе расстреляли как дичь на охоте, не жалея патронов. И без родителей, которые отдали свою жизнь в надежде на то, что их сын будет жить и даже врождённый порок лёгких не сможет ему помешать.
Всякое следствие имеет свою причину, в то же время каждая причина имеет своё следствие. Эту аксиому Фёдор заучил так, что она засела прочно в каждой извилине серой массы в черепной коробке.
Вы ведь так же, как и я, вряд ли задумывались, почему он так помешан на религии и мнит себя Богом? Ответ на этот вопрос проще простого, но знает и помнит его лишь сам Достоевский и его верный друг Гоголь… или же не такой верный, раз решился убить его по собственной прихоти, назвав это «освобождением».
Год назад
— Почему ты сразу не сказал, что у тебя очередное обострение? — манера речи Гоголя отличалась от привычной для нас. В ней не было насмешки или даже намёка на неё. Голос Николая звучал мягко, будто он говорил с ребёнком, а не со взрослым человеком, которого многие боялись. В ответ ему промолчали, поэтому и он не стал ничего говорить, продолжая протирать лицо Достоевского тёплым влажным полотенцем.
— А ведь одержимость Дазая смертью не так глупа, как может показаться, — бормотал Фёдор как в бреду, но его не перебивали; Николай знал, что его другу просто нужно выговориться, прогнав дурные мысли с головы. — Отчасти, я ему даже завидую. Я бы тоже хотел встретиться со своей смертью и, посмотрев напоследок в её кровавые глаза, наконец-то уйти на покой… Мне всегда казалось странным, что каждая попытка суицида заканчивается неудачей, но всё изменилось, когда я столкнулся с той же дилеммой… Это так странно… Я правда устал… мама… отец… нянечка… заберите меня к себе…
Подобные искренние речи от Достоевского звучали редко, а если и звучали, то это значило, что у него жар. Но самое ужасное было то, что он и правда хотел умереть, захлебнуться в собственной крови, ощущая этот отвратительный металлический вкус и запах. Именно так, в страданиях, он хотел ощущать, как каждый вдох отзывается жгучей болью в лёгких, понимая, что вот-вот они до края наполнятся кровью.
Почему именно такая смерть? Он считал это своей карой за то, что когда-то стал причиной сразу трёх смертей; тогда и сейчас все умирают из-за него, но он не может иначе… нет, он может, но не хочет. Но Фёдор всё равно держался изо всех сил, ведь там, в шкафу, он дал обещание сперва голой мёртвой няне, а затем, в прихожей, окровавленным трупам родителей. Он пообещал, что изменит этот мир.
Желание умереть у человека с синдромом бога? Вы вероятно думаете, что автор забрался или проникся миром грёз? Наверное, это и правда звучит бредово, однако защитные реакции психики никто не отменял.
На самом деле всё более чем логично… Как бы грустно это ни звучало и мне крайне не хочется этого признавать, но многие самоуверенные люди в глубине души ненавидят себя настолько сильно, насколько это возможно. Так же и с Фёдором; ему даровали путь, которым он идёт, он действует способами, которые сам же презирает. Иронично, не правда ли?..
***
Темноволосый мальчишка кое-как выбрался из шкафа, когда выстрелы в прихожей прекратились и входная дверь с грохотом захлопнулась, падая плашмя на пол. Он, держась за грудь и пытаясь уменьшить болевые ощущения, на коленях подполз к своей кровати, на которой лежала вся в крови, его израненная и голая няня. Фёдор отказывался верить, что она мертва, но слезы предательски скатывались по щекам, падая прямо в ладонь девушки, за которую он хватался, прижимая к своему лицу. Малыш ощущал, как её тело холодеет.
Неизвестно, сколько он вот так провёл в доме с трупами, но точно больше нескольких дней. Пока в его дом не пришёл преподаватель, который заменял ему школу и всех учителей.
Нашел он мальчишку в предобморочном состоянии, голодного и настолько вымотанного, что уже не было сил ни на слёзы, ни на крики. Он, наверное, даже если бы захотел, не смог бы и пальцем пошевелить. Фёдор лежал на полу в прихожей, обнимая свою мёртвую мать. Оставался вопрос: как он мог выжить со своим здоровьем в такой ситуации? Если верить воспоминаниям и рассказам самого Достоевского, то ему помог выжить сам Бог и тихое шептание его матери… Звучит как бред, но Фёдор на самом деле уверен, что с ним говорила умершая мать, уверяя, что он должен выжить и изменить прогнивший мир к лучшему.
В приют мальчика было жаль отдавать, понимая, что он явно там долго не протянет. Преподаватель Фёдора испытывал чувство жалости к малышу, оттого решил помочь и устроил его в частную школу при соборе Святого Николая чудотворца. Поэтому, когда Достоевский встретил там Николая Гоголя, он счёл это посланием божьим.
Гоголь так не считал. Он вообще не понимал, к чему такие предложения, так как он совершенно не веровал в Господа. Даже больше — он отрицал его существование, однако подыгрывал Фёдору в его фантазиях, ведь Достоевский казался ему забавным со своими убеждениями и размышлениями.